Домашний герой нашего времени

Накинув на себя тёмно-синий халат с греческими узорами, Игорь затягивает пояс на талии и со спокойной душой выходит в свет. На двух ногах было максимально странно идти, поэтому он идёт медленно и вдумчиво вытянув руки в стороны, словно он идёт по канату, а не по абсолютно ровному полу. Завидев Петю сидящего на диване, он тупит взгляд в пол и кое-как доходит, садясь рядом. Хазин без угрызений совести раскуривает электронную сигарету с сильным цитрусовым запахом отчего Гром чихает и громко шмыгает. Пётр переводит на него взгляд, но после отворачивает голову в другую сторону и выдыхает дым, выключая современную приблуду. — Раз уж на то пошло, давай хоть закажем тебе одежды немного. — Петь… чтобы сэкономить на своём существование в твоём доме, я бы предпочёл жить собакой, да и вот, — Игорь гладит себя по ворсу халата. — мне по размеру он. — Ты не будешь жить несколько месяцев в одном халате. Я не позволю. У меня не так холодно, да и на улице не зима, так что закажем майку шорты и трусы и всë, я тебе не буду тонну вещей брать. Гром вздыхает. — Я так понимаю моё мнение сильно слушать не будут? — Да. Какой у тебя размер? Хотя наверное самый большой из представленной линейки. Какие пожелания, может хочешь то, что любил носить раньше? — Треники серые и нательную майку дома носил. Ну и семейники. — Э. Не боксеры? Прям как деды носят? — Че деды сразу, в них свободно, ничего нигде не впивается, они дышащие.— рассуждает Игорь убедительно жестикулируя. — Ладно, не мне этот ужас носить. Во! — Петя оттягивает немножко резинку трусов и хлопает ею по коже. — Вещь, а не эти твои шаровары. За пару кликов он находит подходящий Грому комплект, предварительно показав как всë сидит на моделях его коллекции и спокойно закидывает в корзину с маху оплачивая по СБП. Вследствие микро лжи и убедительного хрепения в трубку телефона, Хазин остаётся на “лечение” от греха подальше дома. После их с Игорем посиделки, организм за каким-то чёртом вновь захотел спать, поэтому просидев до трёх ночи они разошлись каждый по своим спальным местам. Утром Петя просыпается от шевеления его за плечо. Ну не утро, полдвенадцатого, считай в обед уже. Мужчина кривится и куксится, пряча лицо в подушки. — Петь, ты прости, конечно, я долго терпел, но ты не просыпаешься и не просыпаешься, я очень есть хочу, желудок сворачивает. Тот что-то бурчит в подушки, а после поднимает голову и смотрит заспанным взглядом на страдальца. — В холодильнике есть еда, так сложно её сьесть? — сонно хрипит майор, еле держа глаза открытыми. — Я же сказал что не хочу тебя объедать и я не рад что ты тратишь деньги сверх корма и каких-то больничных расходников и уж тем более я не буду есть твою еду. Ты мне покажи где корм лежит, я сам себя кормить буду. Петя потирает лицо ладонями, не забывая при этом недовольно пыхтеть и тихо неразборчиво материться. — Как заходишь на кухню. — он приостанавливается, сладко зевая. — ааах. Вот. Самый крайний нижний шкаф. Там сухой корм в мешке стоит. А мокрый в холодильнике на дверце. И ещë. Нам надо будет на перевязку сгонять. Ты как, нормально ходишь? — Да, более-менее, не быстро только. — Да тут не далеко, не хочу просто так тачку юзать. Ты поешь и пойдём. — А ты завтракать не будешь? — Я от завтрака никуда не захочу идти. — Понимаю, тогда я быстро. — Ага. Игорь выходит из спальни своего “хозяина” и направляется к кухне по поставленной траектории повторяя вслух на ходу что там где стоит и как. В нижнем ящике он находит открытый десятикилограммовый мешок с сухим кормом. Бедный и как он его вообще дотащил? Щупленький же, как тростиночка. Гром хмыкает, коротко улыбаясь и набирает миской корм, после ставит её на место в металлическую подставку. Следом он обходит кухонный островок и открывает пикантный алый холодильник. Кухонный гарнитур у этого мужчины был с отменной роскошью и дизайном. На боковой полке он находит пакетик Проплана и округляет глаза. Он же немеренных бабок стоит. Придётся смаковать каждый кусочек, чтобы не наседать на него и не съесть всë за два дня. Подготовив и вторую миску для завтрака, Игорь напоследок меняет водичку и ставит все миски на пол. После чего Гром скидывает с плеч тёплый махровый халат и настраивается на переворачивание. Хазин тем временем идёт с ванной комнаты, где быстренько умылся, почистил зубы и надел домашнюю одежду: футболку оверсайз, которая была ему ниже жопы и носки, оставаясь в нижнем белье без шорт. Всего лишь на мгновение, стоя в коридоре в тени, он видит израненное, мускулистое обнажённое тело. Игорь не поворачивается к нему хотя бы боком, чтобы Петя смог увидеть… Майор хмурится и трясёт головой. Новый сожитель плохо на него влияет, а может сказывается сексуальное перенапряжение? Когда он последний раз хотя бы дрочил? Месяц назад? Два? С этой работой только алкоголем с сигаретами вечером и расслабляешься, зная что на жалкую дрочку нужны физические силы, рука не поднимается, да и член тоже. А тут. Личный Геракл в хате и как нормально жить теперь? — «Я могу жить собакой и не превращаться в себя настоящего, бла-бла-бла». Абалдеть. А на кого по твоему мне тогда смотреть? — думает про себя возмущённо Хазин, выходя из укрытия, когда тот принялся кушать. Хозяин дома успевает заправить кофемашину и подставить стакан, когда в дверь постучали. Игорь же за полторы секунды всë съел и уже сидит за барным столом. Подрываясь с места, Гром идёт проверять кто пришёл. Наклонившись, мужчина смотрит в глазок и рассматривает гостя. Точнее гостью. — Кто там, Игорян? — кричит с кухни Пётр, убирая из кофемашины пластиковую упаковку. Гром не дурак, а опыт в ментуре не просрëшь даже будучи пять лет собакой, поэтому он не кричит в ответ, а приходит обратно и спокойно докладывает, то кого увидел. — Значит женщина в возрасте, рост оценить через глазок сложно, но мне кажется средний. Телосложение с небольшим формами, не худышка. Светлые волосы, голубые глаза, маленький аккуратный нос и тонкие губы. Петя держит в руках кружку, поднесенной к губам, но не пьёт. Смотрит в одну точку не моргая и вполне серьёзно слушает описание человека за дверью. — Я понял. — он делает глоток и ставит стакан на столешницу. — ты это, псом то заделайся. А то она не поймёт почему у меня в квартире сексопильный обнажённый мужчина в подаренном ею халате. — Ëлки палки, точно. Пока Игорь снова соблазнительно обнажает своё тело у Хазина за спиной, тот подходит к двери и тут же её открывает, доверяя описанию. И оказывается прав. — Доброе утро, мам. — Ты что, только проснулся, что ли? Вообще то на часах уже час дня, Петь. Он пропускает её в квартиру и закрывает дверь. — Смена была поздняя, я только в четыре домой вернулся. — он привычно, уже не спрашивая и не возмущаясь зачем она покупает ему свежие овощи и приносит судочки с готовой едой, которые он тупо не успевает съедать. Хотя. Вон Гром поможет с радостью. — Ох Петенька сынок, твоя эта работа ночная. Пока молодой то ладно, а потом не потянешь же. — А потом, маменька, я стану каким-нибудь генералом Министерства внутренних дел и буду сидеть в офисе до восьми, всем указы раздавать и жиром заплывать. Они вместе переносят все пакеты и сумки на кухню, а потом Петя слышит удивлённый вздох. Заметила. — Петенька! Это что за чудо такое большое? — На передержку взял. Нашёл его в мусоре после рейда ночного, его машина сбила, все рёбра в смятку. Вот жалко стало, приютил, а как вычухается… Отвезу обратно на улицу. — Ты чего! — возмущается мама, присаживаясь на корточки возле сидящего пса. — Это хуже чем бросить его не помогая той ночью, Петя! Он же привяжется к тебе, если ты с ним ласково, то и он тебя тоже полюбит. А как же он потом после заботы и ухода вернётся обратно на улицу? Нет, сынок, ты либо сейчас его в приют отдавай либо готовься что он останется с тобой до конца своих собачьих лет, да малыш? — она гладит его по макушке, а Игорь в блаженстве прикрывает глаза. — как зовут? — Я так и не придумал, но всю дорогу называл его дружочек, короче так и остался он дружочком. Мам, нам надо в перевязочную ехать. — он смотрит как послушно Игорь даёт ей лапы и выполняет простые команды, радостно виляя хвостом. — Желательно в два уже быть там, чтобы не напороться на операционное время. — Хорошо, сынок, вы езжайте, а я по дому приберусь, перестираю всякое. — Тогда я ключи не беру, да? — Нет нет, я вас дождусь, не волнуйся. Хазин одним махом выпивает стакан чуть-чуть остывшего кофе и уходит в спальню переодеваться. Выходя в коридор в чёрных джинсах и в белой футболке, с маленьким рисунком ракушки с левой стороны, он подходит к зеркалу-полке, которое обычно ставят в ванной для того, чтобы скрыть предметы личной гигиены по типу щёток зубных, бритвенных станков и пены, в прихожей, включает подсветку, что красиво струится за рамами зеркала и пшикается пару раз одеколоном. Осматривает себя и расчесывает гнездо на голове, слегка сдабривая укладку лаком. — И!... — чуть не срывается с губ его имя, но Петя себя быстро поправляет. — Дружочек! Ко мне, мальчик. Пёс послушно подходит и Хазин надевает на его шею ошейник, пристегивая к нему поводок. Взяв с полки папку документов Игоря, они выходят из дома. — Я ушёл! — предупреждает он маму, но всë равно берёт ключи хотя бы от калитки, которой огорожен ЖК. В лифте Петя задумывается. — Слушай, может мне тебя реально переименовать в Игоря? А то я так однажды проебусь и неловко будет. А сейчас запишем в тетради кличку и всë. Собакен одобрительно фыркает носом и скавчит. Выходя на улицу из подъезда, садится рядом с Игорем и надевает на его морду мягкий намордник, аккуратно застегивая, чтобы не прищемить кожу и шерсть. — Я то понимаю, что ты никого не тронешь, но сам знаешь, правила такие, на крупных собаках должны быть намордники. Не грусти, тут не далеко, придём домой и снимем. Прогулочным шагом они обходят дома свечки и покидают пределы ЖК, обходя его по левую сторону, чтобы выйти к ветеринарке, находящийся на проспекте вдоль дороги. Игорь идёт рядом спокойно, легонько машет хвостом и послушно поворачивает, куда тянут его за поводок. На пути им встречается соседка Хазина, она живёт прямо напротив, вежливо здороваясь, они всегда оставались на положительной ноте. Один раз она даже попросила Петю посидеть с её корги какое-то время, а он был как раз после тяжёлой смены выходной, а собачка у неё милая, очень ласковая девочка Мия. — Ничего себе! — эмоционально играя мимикой, Кристина наклоняется к Игорю и рассматривает его, держа Мию на коротком поводке. — Петь, ты когда успел собаку завести? Абалденный. Это же немецкая овчарка, да? Крутой мальчик! Хазин неловко улыбается и переглядывается с Игорем. — Бельгийская, если быть точнее. — Можно погладить? — Да, конечно, он ласковый, а то что в наморднике… — Знаю-знаю, из-за дурацких мамаш, которые не держат детей на поводках и позволяют чуть ли не в пасть к собаке лезть, сами и орут что мы твари, монстров на улицу выводим. А ведь пëс тоже может нервничать из-за этого, но никто не понимает. — она чешет его за упругими пушистыми ушками. — Да, сладенький? А так хочется палочку поносить в зубах, игрушку какую-нибудь любимую, а из-за этих овец нельзя. Как зовут этого красавца? — Игорь. — коротко отвечает её сосед, внимательно смотря на реакцию этого самого Игоря. А тот поплыл. Там и лапу уже давали и падали на спину чтобы пузо почесали. Хазин даже подумать не мог что такой на вид суровый мужчина и бывший полицейский будет таким падким на ласку и тисканье своего пушистого тéльца. — Обычно у овчарок карие глаза, а тут такие небесно-голубые, красота. Ладно, не буду тебя задерживать. Может будем теперь вместе выходить на вечерние прогулки? — она смотрит на Петю с такой надеждой, что сложно сказать нет. Он вздыхает и поправляет волосы, лезущие в глаза. — Посмотрим, может я его к лотку приучу. — Хорошо, как знаешь. Пока-пока! — Пока, Крис. В клинике они проводят не так много времени. Игоря всего с ног до головы посмотрели, поменяли перевязку, снова обработали раны, даже просветили на рентгене, чтобы всë было хорошо и отпустили домой. Придя домой, Петя ещё какое-то время провел с матерью, попил с ней кофе и проводил, закрывая дверь на замок. Оставшись наедине, Игорь пока Хазин ходит по коридору, снова принимает облик человека и усаживается за барную стойку. — Уже обед, может ты есть хочешь? — спрашивает сотрудник МВД, думая что Гром ещё ходит на четырёх лапах, а после слегка пугается. — Блять. Я уже и забыл как быстро ты меняешь форму туда-сюда. — Ну ты же сказал, что человеком со мной тебе гораздо удобнее, вот я и перевернулся. На счёт обеда. Ну у меня миски полные, зачем спрашиваешь? — Может я хочу с тобой по человечески пообедать. — Пётр. Я же назвал свою позицию. — А почему ты думаешь, что я не могу позволить себе тратить на тебя деньги, м? — Хазин садится напротив и упирается локтями в столешницу, наваливаясь корпусом. — Я не глупый и вижу в каких условиях временно проживаю, какой дорогой корм я ем и на какой машине ты вëз меня с помойки в свой дорогой ЖК. Но… Это слишком для чужого человека, не думаешь? Хозяин квартиры хмурится и отводит взгляд. Может Петя сам не знает, почему ему до сих пор помогает, хотя узнав о том, что Игорь человек, мог сто раз послать куда подальше. От Хазина никогда никто не зависел, ему ещё ни разу не были так благодарны за помощь, а имея кучу денег, он наконец-то хочет понять какого это, тратить их на кого-то, кроме себя самого. — Не знаю. Я такое проживаю впервые. Но мне. Мне просто хочется это делать. М. Делать тебе приятно. Заботится, если так можно сказать. У меня такое чувство в первый раз появляется. — Я могу перестать упираться, если тебе реально хочется это делать, без сожаления, когда я уйду. Хазин поднимает на него карие глазки, смотрит потеряно, толком ничего не понимая, лишь чувствуя. Хазин и чувства? Такой забавный парадокс. — Я не буду жалеть. — Хорошо, тогда давай посмотрим что ты там хотел поесть.