How To Train Your Service Hyena

Когда Андрей проснулся, он обнаружил, что его душит не одно, а два тела. Одно было почти обжигающим на ощупь, тихое похрапывание отдавалось эхом в его ушах, его левая рука пришпилена к матрасу железной хваткой. Темно-блондинистые волосы щекотали чувствительную часть его шеи, небритая щетина царапала кожу, покрытую шрамами. С правой стороны, жесткий, колючий мех впился в его руку, пятнистый живот поднимался и опускался с каждым выдохом. Она толкнулась ногой раз или два во сне, крысиный хвост, дергающийся в бессознательной неге. Когда особенно зловонный запах изо рта гиены врезался ему в лицо, Никто решил, что с него хватит. – …Тупые животные, – проворчал он, стараясь высвободить себя из запутанной тюрьмы из человечьих и звериных конечностей. Себастьян тяжело недовольно вздохнул, переворачиваясь, чтобы вжаться лицом в теплый отпечаток, оставленный телом Никто. Спутница сонно тявкнула, устраиваясь поудобнее, и задремала снова, не обратив внимания на недовольный взгляд, который ее хозяин адресовал ей. – Дворняга, – Андрей пробормотал равнодушно. Для него она все еще была просто большим, несносным щенком, если вы сделали этого щенка размером с волка и дали ему челюсти от медвежьего капкана. Еще один низкий храп от Крюгера заставил его вздохнуть, когда он уставился на своего партнера в их общей кровати. Так оперативник выглядел почти домашним, за исключением шрамов и татуировок. Он был похож на Спутницу в каком-то причудливом смысле, игривым и озорным до тех пор, пока ты не взглянешь сквозь его… ну, все, в основном. Только когда спал, Крюгер всегда казался безопасным, уязвимым, податливым. Милым. Андрей раздражено провел рукой по тому, что осталось от его волос, проводя ладонью по шелковистой ожогам от кислоты, раскрасившим его кожу. Они были в отпуске уже около недели, и, хотя было очень неплохо немного расслабиться, это было больше, чем они могли бы вынести. С самими собой, Себастьяном и Спутницей, втиснутыми в их крохотную квартиру, он начинал понемногу сходить с ума в заточении. Одернув потрепанную футболку, Андрей затуманено прошагал в кухню, вздохнув, когда он увидел кучу посуды, стоящей в раковине. Великолепно. Кто бы ни был на первом плане прошлым вечером, ему явно не хватило порядочности, чтобы помыть их после себя. Как обычно. Может быть это Павел, самый младший из их альтеров... он каким-то образом всегда, казалось, уклонялся от обычных обязанностей. Андрей сделал мысленную пометку наказать его за это позже. Андрей неохотно поднял одну из тарелок. Лучше сейчас, чем позже, как бы ему не хотелось оставить убирать беспорядок кому-нибудь еще. Холодная вода потекла по их рукам, покрытым шрамами, разбудив его еще больше и заземляя его, избавляя от смутного чувства покалывания в уголках его глаз. Он заметил больше о комнате вокруг себя в этот момент, как солнечный свет проник через покрытое пятнами окно, как ощущалась прохладная плитка под его босыми ногами, как несвежий запах от вчерашней еды на вынос все еще портил воздух. Тарелка ощущалась тяжелой и цельной в его руках, голова ясная, что ощущалось в первый раз за весь месяц. Он сделал глубокий вдох, и это было похоже на возвращение домой. Большие лапы протопали в комнату, мокрый нос толкнулся в бедро Андрея. – Доброе утро, Спутница, – он пробормотал, пыхтя, когда он почувствовал ее покусывания в районе его карманов. – Ты голодна? Она чихнула, встряхнув взлохмаченной со сна головой. – Я накормлю тебя. Подожди секунду. Это было мило. Почему он не мог чувствовать себя вот так постоянно? Хоть раз в жизни, он не был неким отстраненным наблюдателем своей собственной жизни, он себя чувствовал так, как будто он был причастным. Его ладони были его, его ноги были его, его глаза были его, его руки были его. Посуда была его. Раковина была его. Спутница была его. Крюгер был- – Ну, такое зрелище стоит того, чтобы проснуться, – срывающийся голос зевнул, тонкие пальцы дразняще пробрались под пояс треников Андрея. Он проворчал в ответ, пытаясь не показать теплое сияние привязанности, что коснулось его, когда сонная щека прижалась к его спине, и руки свободно обняли его за пояс. – Из тебя получилась такая хорошенькая хозяюшка, как по мне. – Заткнись, – ответил он, не имея это в виду ни в малейшей степени. – Накорми Спутницу, если тебе больше нечем заняться. Или я позволю ей съесть тебя. – Ай, – проворковал Себастьян, опускаясь на колени и беря в ладони голову гиены. – Она бы никогда, да, Liebling? Ты же маленькое сокровище… Спутница практически превратилась в сирену воздушной тревоги по стойке «смирно», хвост шумно стучал по деревянному шкафу. Андрей внезапно пожелал, чтобы его уши больше не были его, для разнообразия. Может быть, он обошелся бы без них. Руки Себастьяна нашли живот Спутницы, колючее создание плюхнулось на бок, чтобы облегчить ему доступ. Взрыв смеха от обоих, от мужчины, которого он любил, и создания, которым он владел, казалось, заполнил комнату, и даже он сам не смог удержаться от легкой улыбки, прокравшейся на его лицо. Он поместил последнюю треснутую тарелку на стеллаж для сушки, вытер свои руки и выудил собачью миску Спутницы из стенного шкафа. Она моментально взметнулась, уши оживились в абсолютном сосредоточении, которое Никто никогда не мог добиться от нее на поле боя. Когда он повернулся, чтобы взять немного ее обычного варева, он лицом-к-лицу столкнулся с маленьким липким стикером, прилепленным на дверь холодильника. Список покупок: · Корм (для Спутницы) · Огурцы · Картофель · Блины (для Павла) · Пиво (для Андрея – пожалуйста, постарайся поменьше пить) · Мясо (для Спутницы) · Яйца У нас закончится корм для домашних животных в конце недели. Возьми капрала Крюгера с нами. – К. А. Катя. Андрей ощутил слабое тепло в своей груди, пальцы осторожно отклеили записку от ее места. Как заботливо с ее стороны. Она и Андрей не всегда ладили друг с другом, но он был очень благодарен тому, что она делала для системы. Он не знал, где они были бы без ее руководства; даже если она была слишком мягка с Павлом время от времени. С легким вздохом, он наполнил миску гиены, очень хорошо понимая Крюгера, прищурившегося, чтобы тоже прочитать записку. Он не возражал – он был уверен, что Катя тоже. Иначе она не была бы наклеена в месте общего пользования. Как только она пережевала несколько горстей говяжьего фарша, Крюгер прислонился к столешнице с мерзкой ухмылкой на его лице. – Что означает этот взгляд? – проворчал Андрей. – Оу. Ничего, – это определенно не ничего. И никогда не было, не тогда, когда дело касалось Себастьяна. – Лжец. Андрей почти развернулся, чтобы покинуть комнату, намереваясь бездельничать на диване остаток утра, равнодушный к тому, решит ли его партнер присоединиться к нему или нет. – Я думаю, что нам следует натренировать Спутницу. Предложение заставило его остановиться, бросив через плечо прищуренный пристальный взгляд. – Она натренирована, – холодно парировал он. – Мы достаточно ее дрессировали. Она хороша в полях. Лучше, чем собаки. – Я не это имел в виду, – Крюгер наклонил свою голову, уловив почти обиженный тон в голосе Андрея. – Я имею в виду, типа дрессировать ее. Не для военного дерьма. Для домашних дел. Андрей фыркнул. – Она для тебя не устраивает как охранник? – Я не имел в виду и сторожевую собаку тоже, – более низкий оперативник сократил расстояние между ними, тыкая грудь Никто игриво. – Я имею в виду для вас. Типа животное-помощник. Для всех трех вас. Это действительно вызвало смех, настоящий, честный смех от Андрея, искривленные губы изогнулись в насмешке. – Ты ведешь себя глупо. – Я бы никогда, – Крюгер усмехнулся, показывая зубы. – Я серьезно. Это было бы хорошо для всех. Павла. Кати. Тебя. – Что же ей с этим делать? – он указал на свое тело. – Мы еще не стали калеками, Себастьян. И мы не планируем становиться. – Нет. Но вы можете использовать помощь в других случаях, – в этом он действительно был прав, как бы глупо это бы не было. – Твои… ох, отключения. Она может помочь. Я видел это в супермаркете раз. У многих людей они есть. – Ты думаешь, что мы можем войти в супермаркет с гиеной на поводке? – Андрей приподнял бровь. – Конечно. Все, что нам нужно – это милая маленькая шлейка. И сертификат, я думаю, – Крюгер пожал плечами. – Проще простого. Почему-то Андрей сомневался в этом. – Ох, дай мне попробовать, – он подтолкнул. – Дай мне неделю. Она будет делать трюки для тебя, как цирковая собачка. Я обещаю. Русский был чрезвычайно раздражен, но как бы он не старался, он просто не смог заставить себя отказаться. – Ладно, – он проворчал. – Но не плачь, если она откусит твою руку. Она ведет себя как сука во время тренировок. При виде торжествующего выражения лица Крюгера, он внезапно почувствовал, как будто бы они сделали какую-то ошибку. … – Это уже смешно. Тело Никто распростерлось на диване, всего через несколько дней с начала «программы тренировок» Себастьяна. Андрей старался сосредоточиться на телеке, игнорируя две пары темных глаз, вцепившихся в него, как тиски. – Ну давай, – упрашивал Себастьян. – Мне нужно, чтобы она распознавала, когда твое сознание затуманивается, а Катя не позволила мне попробовать ранее. – Она была права насчет этого. И это называется «диссоциация». – Это именно то, что я и сказал. И в конце концов, давай попробуем...! Спутница казалась полностью застывшей, шерсть на ее спине встала, производя устрашающее впечатление. Если бы Андрей не знал, что это то, как она выглядит, когда сосредотачивается, он может быть немного бы понервничал. Он вернулся к телевизору с бормотанием, роняя голову на побитые диванные подушки. – Это не то, что я могу включать и выключать, – он обижено выдохнул, немного раздраженно. – Я не циркач. – Оу, нет. Я не говорил этого, – Крюгер пренебрежительно махнул рукой. – Но это случится в конце концов. Продолжай смотреть свою программу. Никто вздохнул, давая понять, как раздражен он был. Но он послушно вернул свое внимание на экран, переориентируясь на документалку о природе, которую он смотрел. В ней стая волков конкурировала с медведями за территорию и еду, унылый диктор рассказывал ему как их взаимоотношения меняются со сменой времен года. Как удивительно; он никогда не чувствовал себя настолько расслабленным. Он сделал глубокий вдох, устраиваясь поглубже в потрепанных подушках. Он чувствовал, как их взгляд устремляется наверх, зрение медленно, медленно начинает устремляться в угол, где прямые линии телевизора встречаются с подоконником. Их дыхание замедлилось, мускулы расслабились достаточно для того, чтобы позволить ему соскользнуть, соскользнуть всего на мгновение… …пока мокрый нос не толкнулся ему в ногу. – Умничка! – он мог услышать восклицание Крюгера, звук немного далеко отсюда. – …хм, – Никто пробормотал, все еще чувствуя себя очень, очень далеко отсюда. – …это то, что тебе было нужно? – Хорошая девочка, – Крюгер продолжил, звон ошейника Спутницы заставляет Андрея попытаться вытащить себя из свободного пространства. Это ощущалось как будто его мысли текут как густой мед, его усилия вялые и беспорядочные. Он постарался согнуть ноги, вернуть немного контроля обратно в свое тело, но это ощущалось все так же. Все, что оставалось – это подождать. – Видишь? – Крюгер усмехнулся и взгромоздился на подлокотник дивана. – Что я тебе говорил? – ...то есть ты учил ее надоедать мне еще больше, – Андрей пробормотал невнятно. – Чудесно. Младший мужчина засмеялся, ущипнул игриво Никто за щеку, небрежно обняв его за плечи. – Ох, как пессимистично... мы должны взять ее в магазин, нам нужно больше еды в любом случае… Вопреки его обычному грубоватому внешнему виду, Андрей наклонился к контакту, теплое тело его партнера помогло ему прийти в себя. Он прижался щекой к плечу Крюгера, глаза на мгновение закрылись, пока тот болтал без умолку о его других планах на Спутницу. Он не смог припомнить, когда он в последний раз слышал его таким увлеченным чем-нибудь. –  О! И у меня есть еще кое-что… – Крюгер улыбнулся с лукавым блеском в глазах. Он выудил потрепанный листок бумаги из своего кармана, развернул его и задержал перед лицом Никто. – Выглядит довольно неплохо, не так ли? – …что это? – пробубнил Андрей, устало скользя через напечатанные абзацы. Это выглядело как что-то официальное. – Документы! – Крюгер воскликнул. – Документы для Спутницы. Это ее сертификат. Андрей нахмурился. – ...ты отвел ее на сертификацию? Когда? Насколько ему известно, ни австриец, ни гиена не покидали квартиру, конечно, если не они сделали это, пока он спал. Он уверен, Павел или Катя сказали бы ему, если бы что-то такое случилось... Крюгер рассмеялся. – Конечно же нет. Это подделка. Но они выглядят хорошо, нет? Андрей фыркнул, вырывая бумагу из хватки Крюгера и всматриваясь в нее повнимательнее. Он не имел ни малейшего понятия как выглядят официальные сертификаты для животных-компаньонов, но, наверное, эти были достаточно похожими. В конце концов, Крюгер имел сноровку в подделке государственных документов. Раньше его работа никогда не разочаровывала. – Хм, – он хмыкнул. – Мы думали, что ты сказал, что ты будешь тренировать ее. – Чем я и занимаюсь, – отбил Крюгер. – Но не так уж много можно сделать в квартире, Андрей... такие бумаги позволят нам взять ее на улицу. С глубоким переутомленным вздохом, Никто закатил глаза и встал. – Хорошо. Мы можем пойти в продуктовый магазин. Только потому, что Катя просит... Широкая, счастливая улыбка, которая тут же озарила лицо Крюгера, вызвала у него желание дать ему пощечину, но только немного. – Но, – Андрей запнулся, усталым взглядом проследив, как его партнер приплясывал в поисках поводка Спутницы. – На ней будет надет намордник, ты меня слышишь? Я больше не потерплю еще одного случая с укусами! – Конечно, конечно... – последовал ленивый ответ. – Вот, девочка! Иди сюда, Liebling… Он провел ладонью по их изуродованному лицу и вернулся к поискам намордника. … После почти двадцати минут наблюдения за борьбой Крюгера с застегиванием намордника Спутницы, Андрей наконец-то вмешался, вполголоса ругаясь на мужчину. В кое-то веки выдался неестественно приятный день на улице, так что он выбрал одну из их простых черных медицинских масок, чтобы скрыть большинство их старых травм, просто натянув их худи повыше, чтобы скрыть остальное. Крюгер позволил им вести, следуя за Андреем с улыбкой на лице, как будто он был именно там, где ему и следовало бы быть. Спутница тянула Никто по всему пути вниз по лестницам дома, наружу на улицы Москвы, где она тут же привлекла внимание. Как она могла не? Массивное, колючее, шумное животное с ярким маленьким поводком? Кто бы не пялился? К счастью, упомянутые пристальные взгляды были быстро отведены, когда они поймали взгляд двух мужчин, пары хищников, ведомых собратом-хищником. Крюгер наслаждался вниманием, возвращая каждому открытую и сверкающую широкую улыбку во все зубы, что соперничала даже с такой же у Спутницы. Боже, как неловко. Как, черт возьми, ему удалось уговорить них на это? Он крепче сжал руку на поводке гиены, побуждая ее только тянуть сильнее. Пять кварталов. Пять кварталов пройти до того, как они доберутся до магазина. Они могут сделать это. Блять. Крюгер ускорил свой темп, чтобы поравняться с парой, поношенные берцы глухо стучали по грязному тротуару. Никто это казалось немного милым и слегка жалким. Неужели закаленному в боях оперативнику было больше нечем заняться, чем тащиться за ним...? Он обдумал это, и быстро пришел к выводу, что это было возможно к лучшему, что он этого не сделал. Его снова вырвали из его мыслей, когда тонкая рука обвилась вокруг его талии, раздраженно дергая за его толстовку. – Мы можем повернуть здесь, – Крюгер промурлыкал, хлопая своими ресницами, что, как он знал, Андрей ненавидит. – Пожалуйста. Мне нужно сделать одно быстрое дело. Андрей вздохнул, увлекая Спутницу за собой, гиена тявкает от воодушевления. Конечно, у Никто в голове есть карта с нанесенными каждой дорогой и маршрутами в Москве, но отклонения от их планов все еще выводит его из себя. Ради Крюгера, впрочем, он способен смириться с этим. Пока что. Спутница снова рванула вперед, тщетно наступая его партнеру на пятки, Андрею приходилось тратить больше силы, чем он бы хотел для того, чтобы сохранить зверя ближе к себе. Возможно, виды и звуки города ошеломили ее, решил он для себя. К черту программу тренировок, они вероятнее всего больше не будут заниматься этим с ней снова. Бедное создание практически задыхалось от стресса и радости. По крайней мере он мог быть уверен, что она не растерзает кого-нибудь… Люди начали переходить улицы, чтобы избегать их, игнорируя пешеходные переходы и светофоры. Не то что бы Андрея это волновало, конечно. Все что угодно, чтобы дать Спутнице больше пространства. Все, что угодно, чтобы дать самому себе больше пространства, если быть честным. Боже, как он мечтал, чтобы Катя делала это вместо него. Но внезапно что-то привлекло его внимание. Как только они завернули за угол, странное, незнакомое здание замаячило в его поле зрения. Хах. Это было странно – он думал, что он запомнил эту конкретную улицу, вплоть до магазинов, которые на ней были. Очевидно нет. Возможно, что-то изменилось с момента их последнего отпуска. Однако, как только они подошли ближе, его секундное замешательство превратилось в необузданный гнев, вывеска с английскими буквами на фасаде здания немедленно вывела его из себя. – Что это за хуйня? – прошипел Никто, дергая поводок Спутницы так сильно, что она взвизгнула. – Крюгер! Мужчина повернулся с озадаченным видом на лице, беззаботно засунув руки в карманы. – Что не так? – спросил он, притворяясь будто он не знает. Никто ткнул пальцем в стерильное, выкрашенное в белое здание, о котором шла речь. – Как ты думаешь, сука? Действительно, это было серьезным проступком со стороны Крюгера. Из того, что Андрей смог разобрать, стерильные синие слова читались как «BANK OF AMERICA» в отвратительном корпоративном шрифте. Это здание никак не сочеталось с другими старомодными магазинчиками и выбивалось из исторической архитектуры, окружавшим его, бельмо на красивой улице, которую они знали так хорошо. Один взгляд на него заставляет кровь Никто кипеть. Крюгер шагнул поближе с понимающей улыбкой на лице. – Ты не любишь банки? – спросил он, жадными пальцами пробираясь под подол их толстовки снова. Никто сжал их кулак. – Я – да, – процедил он сквозь зубы. – Особенно ебанные американские, сука. Он, так же, как и Павел и Катя, перестал обзывать Крюгера, или по крайней мере ругаться на него, как будто он был каким-то обычным новобранцем. Он никогда не проявлял к ним такого неуважение, и когда они поняли, что Крюгер на самом деле относился к ним довольно хорошо, они коллективно решили ответить взаимностью. В конце концов, он принадлежал им, а о вещах, которые принадлежали им, они всегда относительно хорошо заботились. Относительно, конечно. Но когда они оказались здесь, Андрей едва соображал, даже почти не осознавая, как он повысил голос несмотря на то, что они были в очень, очень публичном месте, Спутница взволнованно скулила рядом с ними. – Эй, расслабься, – проворковал Крюгер, руки проскользнули под изношенную ткань, чтобы провести ладонями по его покрытыми шрамами бокам. Моментальный холод от его пальцев сначала заставил Андрея отпрянуть, но Крюгер притянул его к себе за шлевки брюк. – Это всего лишь на пару минут, ок? Я сделаю это быстро… очень быстро, хорошо? Повторяющиеся движения его руки и веселый, почти снисходительный тон его голоса, казалось бы, успокоил его, медленно кипящая в жилах кровь вернулась к чему-то более управляемому, менее взрывоопасному, чем это ощущалось несколько мгновений назад. Он почувствовал, как Спутница толкнулась носом в их ногу снова. Чертово животное. – …почему тебе вообще нужно идти в какой-то капиталистический свинарник, – он спросил, слишком хорошо осознавая, как по-детски он звучал. – Почему здесь вообще американский банк? Мы в Москве! Крюгер криво улыбнулся. – Я не могу ответить тебе на второй вопрос, Schatz, – он пожал плечами, лукаво уронив прилипнувшее ласковое прозвище. – У меня просто есть несколько офшорных счетов. Полезно хранить несколько валют, разве нет? Андрей понял, что не может с этим поспорить. В конце концов, такой человек как Крюгер всегда должен иметь возможные пути отхода, не зависимо от ситуации. От этой мысли по его коже все еще бегали мурашки. Нет. Мы удержим его здесь, тихий хор пообещал в глубине его сознания. Счета, которые он может иметь... но мы всегда будем следовать за ним. Всегда на нашей стороне. Он останется. Неохотно, и с легким оттенком смущения, он последовал за Крюгером, взявшим их под руку, ведущим их через изящные двойные двери с минимальным сопротивлением. Боже, он не мог осознать себя находящимся в таком месте, как это. Один только стерильный запах заставлял его кожу покрываться мурашками...! Портье за стойкой немедленно выпучил глаза на Спутницу, гиена оживилась и принюхивалась изучающе в новой обстановке. Это было ей не по душе. Никто мог посочувствовать. – Я… ах, – клерк запнулся, акцент отвратительно американский. – Вы... я прошу прощения, господа, мы не допускаем сюда животных… – Она – животное-компаньон, – Крюгер зубасто улыбнулся, пытаясь вложить всю его обычную пугающую харизму. – Уверен, вы учитываете это? Клерк прикрыл свой рот рукой, взволнованный взгляд мельтешил между Крюгером и Спутницей, как будто они были одинаково опасны. – Я, э, да, – он процедил сквозь зубы, против воли натягивая улыбку для обслуживания клиентов. – Но, мы разрешаем только собак и, эм, некоторые породы лошадей, сэр… – Она – собака, – отбил Крюгер. Никто поднял бровь, подавляя позабавленный смешок, когда он осознал, какую игру затеял его партнер. Клерк выглядел абсолютно ошеломленным. – Она... она – собака? – Да, разве это не очевидно? – Какой... какой породы...? – Ах, – Крюгер выдохнул. – Она – дворняга, конечно… но мы подозреваем, что в ней немного есть от ротвейлера, возможно что-то от акиты, и может быть даже от далматинца, учитывая ее рост... и пятнышки, конечно- – Понятно, понятно, – клерк засуетился, явно не желая погружаться в сфальсифицированную родословную. – Она просто... я бы не хотел проявить неуважение, сэр, но она кажется больше похожей на дикое животное. На это Крюгер сделал вид, что громко смеется, толкая локтем Никто в бок в попытке затащить их в перепалку. – Ох, видели бы вы как она ест, – он хихикнул. – Вполне возможно, что так оно и есть! – Х-ха… э, да, – клерк нервно хмыкнул. – О-опять же, не хотел никого обидеть, господа... у меня самого есть кокер спаниель дома... – Ничего страшного не случилось, – проворчал Андрей, мягко подталкивая Крюгера к стойке. Жест был ясным: заканчивай свои дела, чтобы мы могли уйти. К счастью, Крюгер знал, когда стоило бы остановиться. Шутки кончились, Крюгер склонился над стойкой бедного служащего и ободряюще улыбнулся. – Я бы хотел внести на счет это, – начал он, выуживая толстую пачку американских долларов из его тонкой куртки. – …и снять всего ах, пару тысяч рублей, если можно. От вида денег у Андрея округлились глаза. – Ты ходил по улицам Москвы с этим кармане? – он опустился до шепота, пока клерк отвернулся чтобы выполнить поручение. – Ты с ума сошел? – Это всего лишь несколько кварталов, – Крюгер ухмыльнулся, снисходительно похлопывая Никто по щеке. – И ничего не случилось, правда? Что ты хотел, чтобы бы я сделал? Несколько небольших ходок туда и обратно? Андрей стиснул зубы, костяшки побелели от того, как сильно он сжал их. Поводок Спутницы впился в их кулак, боль вернула его на землю. – …это могло быть опасно, – он прорычал, недовольно нахмурив брови. – Что, если тебя ограбили бы? Крюгер фыркнул, бросая на Никто понимающий взгляд. – Серьезно? Что ты думаешь произошло бы, если нас попытались бы ограбить? – он прошептал лукаво. – Ты слишком беспокоишься, Schatz… кроме того, кто в здравом уме попытался бы ограбить кого-то с гиеной? Никто раздраженно фыркнул. Он не слушал. Это неважно, что он был прав – никто бы не посмел ограбить их или Крюгера, будь с ними Спутница или нет – дело было в том, что Крюгер был беспечным, полагаясь на что-то, над чем он не имел контроль. Это помогало ему в поле, безусловно, но эта безрассудная натура никогда не менялась, даже когда они были в отпуске. Однажды это безрассудство убьет его. Никто сжал поводок сильнее. Однажды. Отдаленно Андрей почувствовал мягкое давление тела спутницы к его ноге, прохладный пластик ее намордника толкался в его бедро. Неуверенный, он осмелился взглянуть вниз. Большие, мокрые, щенячьи глаза смотрели на него снизу вверх, маленький крысиный хвост настороженно вилял. Низкий скулеж доносился из глубины ее глотки, уши прижались к ее голове. Андрей моргнул. Проклятье. Крюгер и его дурацкие проекты. – На какой счет вы бы хотели внести, мистер Крюгер? – спросил клерк, поправляя свои очки. Крюгер взглянул настороженно на своего партнера, прежде чем пробормотал: – Эм, мой, ах, пенсионный счет, если можно. Андрей сузил свои глаза, сбитый с толку. Крюгер озаботился заведением одного из таких? Клерк кивнул, и сложил деньги в конверт. – Спасибо, mein Fruend, – Крюгер усмехнулся, вовлекая клерка в свою последнюю маленькую игру. Улыбка в ответ была неуверенной, другой конверт с рублями перешел в руки солдата со всем ужасом новичка, передающего боевую гранату. – Все в порядке? Звук голоса его партнера вернул Андрея обратно, разум все еще задавался вопросом, с какой это стати такой безрассудный мужчина мог бы озаботиться будущим, которое может не наступить никогда. – Да, – Андрей пробормотал, расчесывая пальцами гриву Спутницы. – Да, все хорошо… Снова Крюгер взял Никто под руку. Беспечный, беззаботный. – Пойдем тогда, – он каркнул, бросая дразнящий взгляд клерку. – В магазин, в который мы шли… … Андрей облегченно выдохнул, когда они наконец-то вошли в магазин, и почувствовал, как Катя сделала тоже самое, легкий груз свалился с их груди. Тут же он смог почувствовать внимание Павла, вращающееся по спирали вокруг всего места, отрываясь от яркой упаковки к яркой упаковке, непрестанно умоляя и упрашивая купить ему что-нибудь, что угодно. Андрей фыркнул от раздражения. – Ок? – Крюгер проверил снова, подбирая маленькую корзинку у входной двери. Андрей кивнул, шарясь в поисках списка, который Катя оставила им где-то в их карманах. Спутница, казалось, измотала сама себя до предела, наблюдая мир вокруг себя уже без почти такого же энтузиазма, как у нее был ранее. Она время от времени зевала, насколько она могла в маленьком наморднике, малейших отблесков ее острых зубов было достаточно для того, чтобы ужаснуть любого, кто осмелился бы ее поразглядывать. Никто взглянул на нее сверху вниз с новообретенной признательностью. Конечно, она всегда была их напарником, но они согласились попытаться и содержать ее в профессиональном плане, притворяясь, что они взяли ее для тренировочных целей и больше ничего. Даже если они начали заготавливать угощения для Павла, чтобы он кормил ее, когда она была исключительно хороша, они никогда не рассматривали ее как «питомца». Людей как они, не заводят питомцев. Как они могли бы? Они едва могли позаботься о самих себе. И тем не менее, она была той самой причиной по которой они сейчас здесь, разве нет? Это она была той, кто удержала их от того, чтобы сорваться с катушек, от принятия какого-либо решения, которое бы безвозвратно оставило их жизнь позади. Это ее пушистое тело было тем, что урчало рядом с ними в особенно тяжелые ночи, и ее смех – это то, что выводило их из самых ужасных кошмаров. Она спасала их жизнь. Достаточно долго для того, чтобы встретить Крюгера, в любом случае. – Oh mein Gott, – упомянутый мужчина внезапно выдохнул, уставившись на Никто как будто он только что увидел призрака. – Ты... ты плачешь. Что случилось? Павел уставился на него в ответ, не до конца понимая. Он сделал что-то плохое? Он не хотел этого. – Я.. ох, – Павел промямлил, вытирая своим рукавом их глаза. – Я… я не знаю... п-просто... Спутница... Крюгер склонил голову на бок, подходя ближе, чтобы спрятать систему от любопытных глаз. – Спутница? – он повторил. – Что с ней? Она выглядит в порядке, как по мне. Она укусила тебя? Павел покачал головой, дрожа нижней губой. – Н-нет... она никогда не кусала меня... потому что я даю ей лакомства, – он объяснил. – М-мы просто размышляли, а о-она такой х-хороший друг, и нам н-нравится брать ее с собой, даже если она тянет поводок... – Оу, –лицо Крюгера смягчилось. Ну, насколько его лицо могло смягчиться, в любом случае. – Ох, привет, Павел. Ты хорошо себя чувствуешь, Kleiner? – Д-да, – он кивнул, застенчиво закрывая лицо ладонью. – П-прости, я не хотел... – Не извиняйся, – Крюгер отмахнулся от него, забирая поводок Спутницы из их рук. – Все хорошо; мы просто возьмем еды. Идем, поможешь мне выбрать несколько яблок. Бери самые блестящие, хорошо? – Яблок не было в Катином списке... – пробормотал Павел, пошаркав к прилавкам и опасливо изучая несколько спелых красных фруктов. – Нет, – Крюгер лукаво улыбнулся. – Они в моем списке. Я готовлю кое-что особенное. Павел оживился. – Оу? Это что, угощение? Крюгер поколебался, прежде чем ответить, занятый снова сверкой со списком. – В некотором роде, – он задумался. – Но это сюрприз. Ты не можешь рассказывать Андрею об этом, ты понял? Павел кивнул серьезно. – Я делаю apfle crostata, – объяснил он, проверяя коробку с яйцами на повреждения. – Это выпечка с корицей и сахаром. – Оу, – Павел кивнул, нависая над ним, пока он изучал стеллаж со специями. – Она сладкая? – Яблоки подслащивают ее, да, – Крюгер промурлыкал, беря бутылочку ванильного экстракта. – И можно полить ее каким-нибудь карамельным соусом, если тебе такое нравится. Она также очень хороша с мороженным. – Андрей не очень любит сладости, – пробормотал Павел. Другой мужчина кинул на него страдальческий взгляд. – Ну, да, но... – Крюгер запнулся, слегка нахмурившись. – Ну, я надеюсь, он по крайней мере попробует ее. Скорее всего, все равно все получится ужасно. Я никогда не был хорошим поваром. Павел моргнул, влажные глаза засияли в флуоресцентном верхнем свете. – Это будет вкусно. Пожалуйста, оставь мне немного. Крюгер почти уронил маленькую пачку сахара, которую он держал, удивленная, но понимающая улыбка растянулась на его лице. – …спасибо тебе, Kleiner. Конечно. Спутница ласково ткнулась носом в бедро Крюгера, твердый пластик ее намордника впился в его мускулы. Почти машинально он потянулся вниз, осторожно проводя ладонью по ее лохматой голове. Вдвоем они продолжили поход за продуктами, Павел смотрел с любопытством каждый раз, как неизвестный ингредиент оказывался в корзине. Выглядело так, будто Крюгер планировал сделать гораздо больше, чем просто apfle crostata, вопросительно оглядываясь на Павла, будто в любой момент он мог был быть пойман на месте преступления. Когда они закончили, Крюгер сам милостиво вел все эти разговоры с бедным кассиром, который уставился на Никто и Спутницу с таким ужасом, как будто они были в полной военной экипировке. Павел просто неловко стоял, съежившись за невысоким мужчиной как будто это могло защитить его, используя Крюгера как свой собственный щит. Он крепко сжал пакеты с покупками, пока Крюгера едва ли не волоком тащили по московским улицам, тот сдержанно бормотал гневные проклятия на немецком себе под нос так, чтобы юное альтер-эго не могло расслышать. Они прошли почти половину пути до убогой квартиры Никто, прежде чем тот полностью развернулся к нему, вопрос был ясен до того, как его задали. – Павел, – он тяжело дышал. – Ты не возражаешь, если... Но Павел просто молча взял поводок Спутницы в свои руки, вручая Крюгеру покупки, слегка кивнув. Невысокий мужчина вздохнул с облегчением, плечи опустились ниже под весом пакетов. – Спасибо, Kleiner… Остаток прогулки прошел в уютной тишине, Павел съеживался от заинтересованных взглядов всех, кто был достаточно смел, чтобы пройти мимо них по улице. Даже Крюгер выглядел слишком измотанным, чтобы быть самодовольным, в кои-то веки его возраст проявился в мешках под его темными глазами, которые все еще рассматривали каждое лицо на малейшую провокацию. Под твердой рукой Никто, Спутница расслабилась, легко поднимаясь по лестнице, хвост вилял позади нее, когда она шла. Павел завозился с ключами от квартиры, большие, покрытые шрамами руки ощущались неуклюжими и слишком, слишком широкими. С тихим подавленным вздохом, Крюгер забрал брелок у него, передавая ему одну из сумок, и быстро управился с открытием двери. Спутница тут же ворвалась, горя желанием напиться из своей миски с водой. Павел забрал остальные покупки, пробормотав какие-то извинения, пока Крюгер боролся с застежками ее намордника, а пятнистое тело неудержимо извивалось в его хватке. – Хочешь пораскрашивать, пока я готовлю? Павел кивнул, уже усаживаясь за кухонный стол. – Хорошо, – Крюгер прогудел, приступая к распаковке ингредиентов, которые они купили. Он вскипятил воду, взял маленькую помятую картофелечистку, которая у них была, и поскреб ей по желтым клубням, роняя кожуру в один из магазинных пакетов. В другой раз они были бы восхитительны на вкус, запеченные в духовке с большим количеством соли и лука, может быть немного порошка карри и паприки... были бы, если бы он смог бы не сжечь их в этот раз. Kartoffelkloesse. Он наблюдал тысячу раз раньше, как его мать делала их, когда еще она была жива. Это возможно была очень вольная имитация – рецепт в большинстве своем был собран из тупой статьи, которую он нашел в интернете, детали особой техники приготовления от его семьи потеряны для него навсегда. В порыве праведной мести, он решил полностью игнорировать советы по приправам. Он мог сам разобраться в этом дерьме, наверное. Он посолил картошку с усердием – Никто любил пересоленную еду, а Крюгер особо никогда не заботился о помоях, которые он сгребает в свое тело. Еда есть еда. Но он старался сделать это хорошо, чтобы впечатлить систему. Не то чтобы какие-то части Никто когда-либо были придирчивы к еде в любом случае, но может быть это может изменить их мнение. Он специально выбрал Kartoffelkloesse, вид картофельных клецок, подающихся с коричневым маслом, чтобы дополнить apfle crostata, которую он собирался сделать на десерт. И то, и другое были слегка сладковатыми, блюда в панировке, которые раньше были основными элементами его детства, такого далекого, что кажется, что ими наслаждался совершенно другой человек. У Никто не было такой же ностальгии, с которой он ассоциировал их; так что он возможно не подумает, что они настолько хороши. Крюгер прикусил губу в расстройстве на самого себя. Почему вообще его заботит, понравится ли это системе или нет? Он видел их жадно поглощавшим абсолютно отвратительное сочетание MRE без вопросов, так что может быть это даже было бы комплиментом, если бы им не понравился обед. Прошло много времени с тех пор, как они заморачивались какой-нибудь домашней готовкой, их еда в основном была навынос, и случайных собранных перекусов из чего угодно, что лежало в кладовой. Даже в отпуске, они просто не удосуживались прикладывать усилия для чего-нибудь, что требует больше, чем просто разогреть в микроволновке. Он осторожно опустил каждую картофелину в кипящую воду, слегка поперчив кастрюлю, прежде чем вернуть свое внимание crostata. Он ненавидел полагаться на онлайн рецепты для всякой всячины... но сдобное тесто всегда было такой сукой, не так ли? Крюгер смог отдаленно услышать звук включающегося душа, и он высунул голову из-за угла, чтобы проверить Павла. Но системы не было видно, цветные карандаши были разбросаны по кухонном столу. Отлично. Никто может делать, все что они хотят. Как будто бы его это волнует. На полпути к смешиванию ингредиентов в миске, Крюгер остановился. Почему, черт возьми, он так внезапно психует на них всех? Он ведет себя так, будто они уже плюнули ему в лицо и отказались от ужина. Они не сделали ничего такого – Павел даже казался слегка воодушевленным этим. Они не сказали ничего из тех жестоких вещей, которые сам Крюгер говорил себе сейчас. Он просто представлял разговор, не давая им шанса выразить их собственное мнение, и обижается на них без причины. Замещение, возможно. Крюгер был хреновым поваром и даже еще худшим пекарем, и он не хочет выглядеть неполноценным для них. Даже если он знает, что для Никто нет разницы, был бы ли он шефом со звездой Мишлен, он все еще хочет подготовиться к неизбежному отказ. Никто, наверное, просто был бы рад, если он не спровоцирует пожарную тревогу в этот раз, если быть честным. К черту, каково это на самом деле будет на вкус. Как бы то ни было, все шло на самом деле… удивительно неплохо. Тесто хорошо подошло, становясь приятным и рассыпчатым, вместо того густого месива, которое обычно получалось, когда он пытался испечь что-нибудь. Картофель был неплохой и мягкий, и он справился с тем, чтобы не сжечь самого себя, когда вытаскивал его из воды. Впечатляет. Но все еще, было так много возможностей, чтобы облажаться… Мягкий звук храпа Спутницы доносился с ее места на ковре, ее пятнистое тело распростерлось в идеальной позиции, чтобы любой невезучий прохожий споткнулся. Скатертью дорога, Крюгер подумал про себя. Она была ничем иным, как угрозой, когда она не спит. Последнее, в чем он нуждался – это любопытная гиена, снующая по кухне, когда он старается не сжечь все вокруг. Убрав тесто в холодильник, чтобы оно отдохнуло еще немного, он принялся разминать картофель. Он уже положил гренки в сотейник, чтобы они поджарились, подрумяниваясь на сливочном масле. Конечно, он был немного не доварен, но ничего такого, с чем не смогла бы справиться грубая сила. Он все еще был солдатом, в конце концов. В итоге он потерял счет числу заданий, которые он завершил, выполняя все шаги каждого рецепта одновременно. Ему повезло, что тайминг был подобран хорошо, и что процесс приготовления crostata был не настолько щепетильный, как в некоторых других немецких десертах, в которых он пробовал свои силы. Конечно, нарезка яблок была настоящим мучением, но после того, как он включил музыку, на самом деле все оказалось не так уж плохо. Он глубоко вздохнул, ставя слишком большой тарт в духовку, и дважды сверившись с картинкой на вэб-сайте. Выглядело достаточно похоже. С надеждой, что ничего не взорвется. Он лучше умрет, чем попытается отмыть тот беспорядок, который был в духовке Никто. Сами картофельные клецки варились в кастрюле с подсоленной водой, и уже почти всплыли на поверхность. Он уже нарезал немного неаккуратных кусочков зеленого лука, чтобы украсить толстые шарики неправильной формы, и нашел маленькую пачку крошки бекона в холодильнике. Был ли он просроченный? Возможно. Волновало ли это его? Нет. Он дрожащей ложкой выложил несколько первых шариков на треснутые тарелки Никто, укладывая их так аккуратно, как только мог. Запах пекущейся crostata наполнил маленькую душную квартиру, идеально дополняя крахмальный аромат картофеля и масла. Он дал Kartoffelkloesse постоять несколько минут, доводя до полной готовности, прежде чем накапать немного коричневого масла сверху, немного пролив в процессе. Крюгер откинулся на спинку стула и оглядел свою работу. Они не подгорели, и не были полностью недоваренными (возможно) и на самом деле пахли очень хорошо. Он взглянул на выпечку через стеклянную дверцу духовки, она тоже выглядела довольно неплохо. Он достал ее и поставил на столешницу. Странное чувство зародилось у него груди, казалось, будто он сейчас расплачется, но ему не было грустно или что-то типа того. Это было просто ощущение от того, что вся его тяжелая работа увенчалась успехом так же, как когда он проводил много времени планируя миссию, а она прошла на отлично. Но это было по-другому, более интимно, и имело для него много больше ценности, чем что-либо когда-либо в поле, как бы ужасно это не звучало. Ничьи жизни не зависели от его навыков готовки. Зная его послужной список, они бы проебались, если бы оно было так. Он вздохнул. Момент расплаты был близок. Когда он положил две тарелки на обеденный стол, он с удивлением обнаружил, что все принадлежности для раскрашивания были прибраны, или, что более вероятно, перемещены куда-то, где он не мог их больше видеть. Хм. Интересно. Крюгер поставил оба блюда на стол, и разместил crostata в середину, как что-то вроде центральной детали. Он не забыл оставить маленький кусочек для Павла, неуверенный был ли он все еще на переднем плане. Он сделал тоже самое для Кати, не желая, чтобы она чувствовала себя обделенной. Не то чтобы она переживала бы, если бы пропустила его непримечательную выпечку, но когда дело дошло бы до нее, было бы лучше перестраховаться, чем извиняться. Часть него надеялась, молилась, что на переднем плане сейчас будет Андрей. Он не имел ничего против других альтеров, но провести хороший ужин с его партнером было бы… в этом же весь смысл. Прошло много времени с того момента, как у них было последнее «свидание», которое не включало в себя захолустные забегаловки и разделенные на двоих сигареты в сырых, темных переулках. И это было самыми приятными моментами, которые у них были в отпуске. Крюгер заглядывал во все без исключения комнаты в маленькой квартире, черные глаза Спутницы следили за каждым движением с ее места на ковре. – …Никто? – позвал он, нахмурившись. Ничего. Они не спали ни в спальне, или на диване. Ок, хорошо! Если они хотят так холодно с ним обращаться, они могут делать все, что им заблагорассудится! Каждая нелогичная разочаровывающая мысль, которая раньше приходила ему в голову, перехватила его горло, обжигала его изнутри и заставляла сжимать кулаки. Он поест в одиночестве, Никто сможет присоединиться, когда он не будет таким раздраженным, а потом он… Две мощные руки внезапно обхватили его за талию и шею, притягивая вплотную к широкой груди. Одна рука обхватила его челюсть, вторая грубо облапала его спереди через брюки-карго. Мягкие, покрытые шрамами губы прикусили его за ухо, гораздо более грубо, чем большинство разумных людей могло предпочитать. – ...ты так добр к нам, – пророкотал низкий голос, Крюгер немедленно расслабился в захвате Никто. Он был вознагражден за его податливость мягким сжатием его члена, резкий толчок вырвал отчаянный стон из его рта. – А-Андрей, – выдохнул он, цепляясь за покрытые пятнами предплечья обоими руками. Большое тело повернуло его в направлении кухонного стола, большой палец нежно погладил его по щеке. – И кто же теперь хорошая хозяюшка? –промурлыкал Андрей в его ухо, острые зубы задели его шею сбоку. Он содрогнулся от этого ощущения, сжимая бедра в бесплодной попытке получить немного больше давления, больше трения, больше боли, чего-нибудь...! Но внезапно Андрей отстранился, массивные руки вместо этого обхватили бедра Крюгера. – …мы собираемся съесть эти диковинные немецкие штуки, над которыми ты так усердно работал... – он прошептал, укладываясь щекой ему на макушку. – ...а затем, я собираюсь втрахать тебя в матрас. Крюгер обернулся, уткнувшись лицом в грудь Никто и подался бедрами вперед. – Это... это может подождать, – он смазал, обвивая руками шею Андрея. – Д-давай, сейчас... мы можем сделать это быстро, нет? Смех Андрея прогрохотал где-то у шеи Крюгера, хватка на его бедрах стала крепче. – Так отчаялся…? – он проурчал, смотря вниз на него с игривым взглядом. Крюгер стиснул зубы, на самом деле не желая ни в чем признаваться. Слабость есть слабость, и даже если это был его собственный партнер, ты никогда не мог доверять хищнику. – …хорошо, Себастьян… – Андрей смягчился, с силой притирая их вместе. – У нас будет первый раунд... но после ужина, ты дашь мне второй. И третий. И вероятнее всего четвертый- – Заткнись и трахни меня наконец, скотина, – прошипел Крюгер, притягивая его к себе, чтобы впечататься поцелуем им в губы. Его спина столкнулась со стеной, стон вырвался из его груди, когда Андрей задрал его ноги, чтобы он мог обхватить его за талию. Он вцепился в систему всем, что у него было – руками, ногами, ладонями, зубами – и Андрей сделал тоже самое, пальцы вцепились в него с такой силой, что они вероятно оставили синяки. Эта мысль только разозлила Крюгера еще больше. Они вдвоем, спотыкаясь о дверной проем, прошли в спальню, неубранные простыни запутались под их ногами. Крюгер проворчал, когда его спина столкнулась с матрасом, губы Андрея тут же впечатались в его, настойчивые и грубые, и голодные. Он уступил, позволяя своим зубам раздвинуться ровно настолько, чтобы горячий язык проскользнуть внутрь, более крупный оперативник зашипел из-за того, как Крюгер все усложнил для него. В отместку давление на его руки усилилось, более отчаянное, целые пригоршни его плоти были натянуты как Андрею нравилось. Он чувствовал себя так, словно его пожирали, насильно разрывали на части, чтобы он сам себя преподнес мужчине на нем. Обкусанные ногти поцарапали его кожу, когда сдергивали с него брюки-карго, Андрей покусывал его шею, пока он боролся с его ногами, чтобы освободить достаточно места для своего большого тела. – …облегчи мне задачу, – пробормотал он, от низкого тона по позвоночнику Крюгера пробежали приятные мурашки. Он ухмыльнулся. Даже спустя столько времени, он все еще мог сводить его с ума. Ах, они могли бы заниматься этим вечно... Эрекция Андрея прижалась к его, твердость вызвала довольный стон из его горла. Он немного оживился, надеясь побудить мужчину двигаться немного быстрее, но Андрей только дразнил. Везде, где его губы прикасались, остались алые, раздраженные следы от любовных укусов, им обоим не было дела, скроются ли они под его униформой или нет. Твердая рука придавила его бедра к матрасу, пальцы легли поверх тату, покрывающей его живот. – Шлюха, – он проурчал, с ноткой ласки в его голосе. – Я стараюсь хорошо к тебе относиться, и вот как ты отплатил мне? – ...ты трахаешься медленнее, чем бабка, – Крюгер пробубнил в его кожу. – Засунь уже в меня что-нибудь. Теплый смех наполнил комнату, отдаваясь эхом в груди Крюгера. Вес мускулистого тела мгновенно пропал, Андрей принялся рыться вокруг в поисках смазки. Крюгер лежал распластанный на взбаламученный кровати, уставившись в пятнистый потолок. Как он оказался здесь? Он проводил последние пять лет, бездельничая в квартире Никто во время отпусков, ему больше нечем было заняться, и он нигде больше не хотел бы быть. У него ушли годы, чтобы подобраться достаточно близко, чтобы системе стало комфортно с ним, зачем ставить все это под угрозу, чтобы барахтаться в какой-то грязной дыре, как он обычно делал? Потея целыми днями на простынях, с паршивой погодой Москвы, завывающей снаружи, сейчас к нему вернулось ощущение дома, которое, как он думал, он потерял навсегда. Наверное, у жизни были забавные способы решения таких вопросов. Его не покинули жаждущим надолго, мягкий, скользкий палец уже пробирается под его нижнее белье. Губы Андрея немедленно снова вернулись к его ключице, его свободная рука сжала в кулак ткань его футболки. Когда что-то наконец-то ткнулось в его вход, он вздохнул с облегчением, приподнимая свои бедра выше, чтобы дать более крупному мужчине больше пространства. Он был немедленно вознагражден, два пальца с легкостью проскользнули внутрь него, когда он обнял Андрея за шею. – Уже потерялся, хм? – Андрей подразнил, разводя пальцы ножницами так, как это, возможно, должно быть неприятно любому нормальному человеку. – Всегда так стремишься угодить... несмотря на то, что это так трудно... – К-как будто с тобой хотя бы немного проще, – Крюгер пропыхтел, разочарованно ерзая в надежде принудить Андрея растянуть его должным образом. Но он умело избегал любые углы, которые могли усилить возбуждение Крюгера, оставляя его мучительно твердый член просто лежать на его животе. Острые ногти оставили красные, неровные линии на спине Никто, выражая неудовольствие их партнера. Андрея не волновало – Крюгер мог раскрасить его в черный и голубой, и он бы носил каждую отметку с гордостью. Он любовно прикусил шею невысокого мужчины, оставляя еще один глубокий, темный засос, добавляя к мозаике цветов, которые уже были здесь. Крюгер тоже следовало бы носить их отметины. Он принадлежал им, в конце концов... Наконец-то, когда он решил, что он сделал достаточно, Андрей вытащил свои пальцы, наблюдая с развлечением, как дырка Крюгера затрепетала в его отсутствие. Его глаза были темными и разочарованными, колени потерлись о талию Андрея в попытке заставить его поторопиться. – ...вытаскивай его уже наконец, – он промямлил. – Еда остывает. Андрей засмеялся, и вытащил свой член из боксеров. Он никогда не мог насмотреться на лицо Крюгера всякий раз, когда он видел его, его мужественность, возможно, была единственной привлекательной чертой в нем. При одном только взгляде, его глаза всегда комично расширялись, язык выскальзывал чтобы облизнуть губы. Он никогда в жизни не видел мужчину, так жадно смотрящего на что-то еще. Андрей провел рукой по бедру Крюгера, поглаживая себя, прежде чем пристроиться к зияющему месиву смазки, оставшемуся от его пальцев. Наконец-то, блять. Крюгер глубоко вздохнул, затылок врезался в матрас, когда он почувствовал, как тупой кончик члена Никто медленно начинает проталкиваться внутрь него. Боже, это было именно то, что ему было нужно – вытрахать стресс от этого дня, и позволить Андрею выпустить его собственный стресс, кусаться и царапаться когтями, пока его внутренности снова не придут в порядок. Абсолютное блаженство. Ему не пришлось долго ждать – каким терпеливым он ни был, Андрей просто не смог сдержать сам себя, оказавшись внутри. Он задал бешеный темп, притягивая Крюгера вперед, встречая его каждым толчком бедер, обкусанные ногти оставляют неровные полумесяцы на коже. Каждый толчок выбивает стоны из его легких, комната наполнилась звуком шлепков. Крюгер с трудом цепляется за Андрея, его мозг медленно затуманивается, поскольку он постоянно был заполнен гораздо сильнее, чем Андрей потрудился подготовить его. Именно так, как он любил. Жар прошелся по его позвоночнику, заставив его веки трепетать, и принудив его сильнее вцепиться в шею Андрея. Мягкие, покрытые шрамами губы вернулись к его уже измученной линии шеи, жадные руки дернули вниз ворот его футболки для лучшего доступа. С каждой нотой боли от острых, голодных зубов, Крюгер чувствовал, как инстинктивно сжимается, вытягивая глубокие, гортанные стоны из глубин груди Андрея. Толчки каким-то образом ускорились, яйца резко шлепали о зад Крюгера. Он приподнял свои ноги еще немного выше, позволяя Андрею погружать себя глубже, глубже, пока наконец-то, с последним стоном, он не излился внутрь, прижимаясь вплотную к дрожащему горячему телу его партнера. Крюгер вскинул свои бедра, тщетно пытаясь получить еще немного трения. Андрей был не прочь заставить его ждать – он делал это прежде, почти ценой потери некоторых частей тела, – но его страхи были вскоре развеяны, когда большая теплая ладонь сжалась вокруг его прежде игнорируемого члена, а ноги тщетно пытались инстинктивно сомкнуться. Андрей почувствовал, как он медленно обмякает в мокрой дырке Крюгера, липкий звук от его руки, двигающейся вверх и вниз по его длине, заполнил комнату. Меньший оператор застонал от малейшего прикосновения, выгибая свою спину, и почти заскулил, когда почувствовал, как нарастает напряжение у него внутри. Андрей сжал свой кулак, пододвинувшись, чтобы безмолвно уткнуться носом в изгиб шеи его партнера, прижимаясь бедрами так сильно, как он может. Когда Крюгер судорожно вздохнул в последний раз, он увидел, как его кадык дернулся на горле, кожа в синяках и обесцвечена. Именно так, как и должно быть. В другое время, в другой день, Никто бы сжал свои руки вокруг этого горла, и медленно смотрел, как сопротивление покидает тело Крюгера, становясь мягким и податливым только для них. Он наблюдал, как его отпечатки пальцев погружаются в нежную плоть, кровеносные сосуды лопаются вокруг безжалостного давления. Как-нибудь в другой раз. Сегодня он улыбался в теплую кожу, чувствуя, как семя выплескивается в его кулак, пока он продолжает надрачивать Крюгеру сквозь его оргазм, пока тело под ним не начало извиваться и выражать недовольство от сверх стимуляции. – Дай мне встать, –проворчал он, проводя рукой по тому, что осталось от волос Никто. – Я умираю с голоду. Андрей неохотно скатился с него, лениво наблюдая, как он устало натянул какие-то старые пижамные штаны, которые лежали неподалеку. Были ли они его или Никто, едва ли мог действительно сказать, но если судить по размеру пояса, то скорее всего, они были не Крюгера. – Тебе нужна помощь, чтобы дойти до стола? – поддразнил Андрей, самодовольно ухмыляясь, наблюдая, как его партнер хромает по комнате. Это принесло ему испепеляющий взгляд, и несмотря на то, что он покачал головой, Андрей подтянул свои собственные боксеры и осторожно повел его по коридору. Но внезапно Крюгер остановился, когда они подошли к столу. Андрей оторвал свой взгляд от его задницы, и у него чуть не случился сердечный приступ. – СПУТНИЦА! – проревел он, напугав даже Крюгера. Пятнистая гиена застыла, ее темные глаза сверкнули в тусклом свете. Она наполовину стояла на одном из стульев, держа картофельную клецку во рту. – Убирайся нахер с моего стола, шавка! –Андрей прорычал, отгоняя ее. Она хихикнула, немедленно спрыгивая со стула, все еще держа свою добычу во рту. Не то что бы кто-нибудь из них собирался попытаться отобрать ее обратно. Этот кусочек был загублен. Крюгер изучил стол, искорка веселья в его глазах. – По крайней мере она насладилась моей готовкой, – он задумался, заработав неодобрительный взгляд от Андрея. – Не поощряй ее. – Она взяла всего лишь один, по крайней мере. – Да, – Андрей вздохнул, скрещивая свои руки. – По крайней мере, это все еще съедобно... при условии, что ты ничего не сжег. Они заняли свои места, Андрей разрезал одну из его клецок пополам, чтобы подбросить на тарелку Крюгера. Этот жест был беззвучным, но это был возможно самый ясный жест любви, который Никто мог бы проявить, учитывая их проблемы с едой. Я люблю тебя достаточно сильно, чтобы поделиться с тобой. Крюгер просто не мог подавить свою ухмылку. К счастью, еда не настолько остыла. Даже если бы и остыла, это не побеспокоило бы любого из них. Андрей что-то бубнил себе под нос, уделяя ужину больше времени, чем обычно. Он внимательно всматривался в каждый кусочек, а не проглатывал жадно, как он обычно делал. Крюгеру нравилось думать, что это было потому, что ему действительно понравилось; но, по всей вероятности, он мог подумать, что он отравил его. Эх. Это не было бы совсем без причины. Он уставился в свою собственную тарелку. Было кое-что, что он собирался сказать русскому мужчине, но он... вроде бы как избегал этого. Нет смысла тратить время, которое у них было вместе, но... будет ли у него шанс получше? – ...ты действительно настоящая хозяюшка, похоже. Крюгер моргнул, пожав плечами. – Эх. Все получилось просто замечательно. Нам повезло, что я не сжег твою квартиру... я, конечно, думал об этом, – съязвил он. Андрей бросил на него свирепый взгляд. – Я пытаюсь сделать тебе комплимент. – Я знаю. Они ели в тишине примерно с минуту, плечи Крюгера сжались в напряжении. Снаружи начался дождь, по окнам барабанили капли воды. – Наверное, если бы я готовил бы чаще, у меня бы лучше получалось, – слабо пошутил он, надеясь, что Андрей не заметит нерешительность в его голосе. – Хм, – он промычал между укусами. – У тебя есть время только во время отпуска. В полях не так много кухонь. – Это правда, – ответил Крюгер. – Но, эм, это не будет проблемой долго, да? Андрей остановился, нахмурив брови. – Что ты имеешь в виду? Крюгер с трудом сглотнул. Теперь он был в этом замешан. Андрей только что отлично его втянул. – Я имею в виду, посмотри на нас, Андрей, – он фыркнул. – Новобранцы достаточно молоды для того, чтобы быть нашими детьми. Твои волосы седеют, а у меня что-нибудь хрустит каждый раз, когда ты нагибаешь меня над столом. Мы старые, разве нет? Андрей казался невозмутимым, продолжая набивая свой рот. – И? Какое это имеет отношение к делу? – он прожевал. – Мы все еще превосходим их. Ты и я можем зачистить любое здание. Николай знает это. Крюгер встряхнул головой. – Андрей. Будь реалистом, – это начинало раздражать. – Я подслушал, как Ник разговаривал с Камаровым. Поговаривают о том, чтобы отправить нас в отставку через несколько месяцев. Казалось, это задело его за живое. Вилка Андрея застыла на полпути, голубые глаза сузились, глядя на него с другого конца стола. – Что? – Ох, да ладно тебе, – Крюгер уставился в ответ. – Нет причины расстраиваться. Это настолько плохо? Ты и я, готовим и убираемся, и присматриваем за Спутницей? Андрей нахмурился, уставившись в свою тарелку. – У нас никогда не было планов на отставку, – отрезал он. – Мы не говорили об этом. – Кто? – Крюгер надавил. – Вы или мы? Тишина заполнила воздух, как густой сироп, напряжение было ощутимым. Он знал, что это было рискованно, знал что Никто начинал нервничать. Он нуждался в ответе несмотря ни на что. – ...и то, и другое. Хорошо. Он мог работать с этим. – Ну, – Крюгер пропыхтел. – ...можем мы поговорить об этом? Андрей скрестил свои руки, явно закрываясь. – Мы не планировали уходить в отставку, – он повторил все еще язвительным тоном. – Тебе обязательно нужно все планировать? – Крюгер приподнял бровь. – Никогда не слышал о спонтанности? – Это не то, что мы имели в виду! Кулак стукнул по столу, и Крюгер моргнул. Может быть, немного переборщил. Никто выпрямился на стуле как будто проглотил палку, челюсть напряглась. – Себастьян, – он выдавил сквозь сжатые зубы. – Я… мы никогда не планировали жить так долго. Оу. Он открыл свой рот, чтобы сказать что-то, но Андрей продолжил. – Нет смысла планировать что-то, что никогда не случится, – прошипел он. – В один прекрасный день нас с тобой застрелят, и на этом все закончится. Такие, как мы не уходят в отставку. Он вернулся к свой еде, как будто ничего не случилось. Крюгер скептически просто уставился на него. – Нет. Никто посмотрел снова на него. – Что? – Нет, я с этим не согласен. Андрей засмеялся, сбитый с толку. – Что это значит? – Андрей. Я уже годы мирюсь с твоим дерьмом, –огрызнулся Крюгер. – Я не знаю заметил ли ты уже, но я люблю тебя. Всех вас. Ты и я спасали задницы друг друга множество раз, и нет причин притворятся, что это было все впустую. Я делаю тебя таким несчастным? Андрей моргнул, растеряв слова. – Я… нет, конечно, нет... – Тогда почему? – надавил Крюгер. – Почему ты так хочешь оставить меня позади? Ты думаешь я смогу просто двигаться дальше? Что мой мир будет лучше без тебя? Андрей смотрел на него как на сумасшедшего, что было сменой ролей, которую он не ожидал. – Ну, он не будет, – он продолжил, не заботясь о том, что он был бессвязным. – К черту твое прошлое. К черту мое, тоже, чего бы это не стоило. Мы не заслужили этого? Ты не устал? Несколько десятилетий мир и тишины, чтобы завершить все это? – Это не был бы мир, – Андрей поправил. – Н-не с нами, не для- – Тогда забудь об этом. Я имею в виду несколько десятилетий с тобой, придурок, – отрезал Крюгер, пытаясь смягчить свой голос. – Всего лишь несколько десятилетий, разве я многого прошу? Андрей уставился на него со странным выражением лица, которое Крюгер никогда раньше не видел. Казалось, он потерял дар речи, сложив руки на коленях как будто его ругали. В некотором смысле так и было. – ...нет, если это ты, – пробормотал Андрей, уставившись в пол. Теплое чувство расцвело в груди Крюгера, выдох облегчения покинул его губы. – …окей, – он выдохнул, расслабленно откидываясь на сидении. – Хорошо. Он неуверенно пытался разрезать пополам одну из клецок, адреналин струился по его венам без реальной причины. Он просто сказал своему мужчине, что он любит его, что в этом было особенного? Не было причины быть таким взвинченным, каким он был. Впрочем, когда он посмел украдкой взглянуть на своего партнера, он увидел, что он не был единственным. Никто зарылся лицом в ладони, крупные слезы текли вниз по его щекам. Время от времени он всхлипывал, несмотря на его очевидные попытки оставаться тихим. Его глаза были устремлены исключительно на стол, и все же они были лишены глянцевого, устремленного вдаль взгляда, который у него обычно был, когда он отключался. Крюгер замер. Были ли это снова Павел? Он не был похож на Павла. Павел не был так явно смущен, пытаясь спрятать покрасневшее лицо в теплых руках. Но он никогда прежде до этого не видел Андрея плачущим вот так. Он наклонился вперед. – ...Никто? – спросил он, пытаясь перестраховаться. Скрежет стула по полу нарушил оглушительную тишину, массивное тело Никто приблизилось к нему. На секунду Крюгер напрягся, ожидая может быть пощечины, или даже удара. Неужели он вывел их из себя так сильно? Даже Спутница удивилась, вскочив со своего места около окна. Они уже много лет не дрались физически, но они оба знали, что они не вышли за рамки этого. Он сжал кулак, приготовившись к удару, которого так и не последовало. Никто вздернул его на ноги и прижал крепко к своей груди. Крюгер ошеломленно моргнул. Никто уткнулся лицом в его плечо, все еще сотрясаясь от рыданий. Теплые губы покрывали поцелуями его шею, большие руки поглаживали его по спине и почти выдавливали из него весь воздух. Он робко обнял руками дрожащий торс, чувствуя каждый всхлип и дрожь своего партнера. Он вырисовывал узоры на его талии и боках, стараясь успокоить и самого себя, и Никто. Если он будет продолжать в том же духе дальше, Крюгер задохнется. Медленно, медленно, давление уменьшалось, плачь Никто тихонько затих, прежде чем прекратился полностью. Они все еще прижимали к себе невысокого мужчину, лицом все еще зарывшись в его шею. Горячее дыхание обдувало его кожу, пальцы с любовью перебирали его коротко подстриженные волосы. – …мы любим тебя, – пробормотал слабый голос, и Крюгер не сдержать улыбку, расползшуюся по его лицу. – ...ну, вам повезло, – прошептал он, прижимаясь щекой к мощной груди. – Потому что я тоже вас люблю. Они оба почувствовали, как большой, мокрый нос ткнулся им в ноги, и они рассмеялись, звук их голосов смешался с хихиканьем гиены, эхом отдаваясь по маленькой квартире.