after midnight

Никто резко просыпается, когда Себастьян судорожно вздыхает рядом с ним. На секунду Никто думает, что они атакованы. Он дотягивается до своего ножа, но рука Себастьяна удерживает его. – Nein, – шепчущий голос Себастьяна грубый ото сна. – Мы в порядке. Это только еще сильнее нервирует Никто. Себастьян не тот человек, которого легко напугать; он не подпрыгивает от страха; он не ахает от удивления; он не просыпается от испуга. По крайней мере, все то время, которое Никто знал его. – Что случилось? – Никто бормочет и возвращает лезвие обратно в ножны. Себастьян качает головой и тянется за их сигаретами. Он не теряет времени, вкладывая одну между губ и поджигая ее. По запаху дыма Никто может сказать, что он курит Marlboros, сигареты Никто. Он даже не потрудился проверить сначала. Никто садится, покалывающее ощущение ползет вверх по его позвоночнику. Что-то здесь не так. – Что? – Никто спрашивает резко. Себастьян только выдыхает столб дыма, как будто он перенапряжен. – Ничего. Никто не тупой. Он может сказать, что что-то тревожит другого мужчину. Впрочем, он никогда не был терпелив, имея дело с играми разума Себастьяна. С раздраженным пыхтением, Никто ложится обратно. Он подстраивает свое положение и заканчивает тем, что он прижимается к голени, а голова укладывается рядом с бедром Себастьяна. Себастьян сильно взвинчен, напряжен до такого предела, что его мускулы подрагивают. В темноте, разум Никто складывает два и два вместе. Он снова садится, кладя руку на обнаженное плечо Себастьяна. – Кошмар? Себастьян прижимает ладонь к глазнице, издавая утвердительный звук. Необычно. Это Никто предрасположен к ночным кошмарам, даже скорее к ночным ужасам. Себастьян же напротив, почти всегда как холодный бальзам против врожденных темных мыслей, которые выползают в ночи. Он устойчивый. Он безумен, но он стабилен. Его не трясет вот так. Эта ночь – это напоминание, что Крюгер вопреки самому себе, человек. Никто не спрашивает о кошмаре, даже если ему и интересно, что могло пошатнуть другого мужчину. Вместо этого он вспоминает проверенный временем метод, который Себастьян часто использует, когда Никто сам просыпается от кошмара. Схватившись за грудные мышцы Себастьяна, Никто толкает его вниз. Его спина сталкивается с матрасом с раздраженным выдохом. Сигарета в его рте подпрыгивает, когда Себастьян проклинает его. Как только Никто забирается на другого мужчину, раздражение Себастьяна только усиливается. – Ты думаешь только своим членом? Никто тянется вниз и вырывает сигарету из губ Себастьяна. Она почти потухла, когда он поднимает ее в свой собственный рот и делает глубокую, отдающуюся в груди затяжку. Затем он наклоняется и кладет ее на прикроватную тумбочку. – Захлопнись, – требует Никто. Он раздвигает ноги Себастьяна своими коленями, освобождая место для себя между ними. Себастьян мог остановить его, но не стал. Он хмурится, не впечатленный. – Ты не трахнешь меня. Подрочи, если тебе так приспичило. Никто закатывает глаза. Он наклоняется вниз и целует шею Себастьяна. Себастьян под ним напряжен, излучает неудовольствие. Никто знает, что Себастьян может надрать и надерет ему задницу в таком настроении, как это. Так что он поворачивается и гудит в ухо Себастьяна. – Доверься мне. Он сжимает мягкий член Себастьяна прямо через его боксеры. Себастьян под ним сдается с не впечатленным стоном. Когда Никто начинает спускаться поцелуями по его груди, Себастьян делает глубокий вдох и напряжение немного покидает его. Он, наверное, все еще ожидает, что Никто хочет трахнуть его, но это не цель Никто. Никто пропускает поцелуи живота Себастьяна, вместо этого направляется прямо к его цели. Он тянет боксеры Себастьяна вниз достаточно для того, чтобы вытащить его член. Затем сразу же заглатывает его. Живот Себастьяна над ним дергается; он стонет. Звук не такой одобрительный, как Никто хотелось бы. Себастьян все еще мягкий, но Никто знает, как его завести. Он сосет, усердно, не прилагая ни единого усилия, чтобы спрятать зубы. В тоже самое время, он скребет своими ногтями по животу Себастьяна. Себастьян вздрагивает под ним, издавая стон удовольствия. Во рту Никто Себастьян затвердевает, пока не становится крепким и налитым. Никто качает головой резко. Его зубы цепляются и царапают, слюна собирается и стекает из уголков его рта. Никто никогда не любил делать это, но в конце концов с Себастьяном это всегда весело. Мужчина шипит от удовольствия каждый раз, когда он чувствует зубы, и это напоминает, что Никто может откусить его член. Никто не держит ритм, чередуя между быстрым и медленным, растягивая время. Себастьян иногда находит секс утомительным, но он все еще любит, когда сосут его член. Эта ночь доказала, что Себастьян Крюгер под его многими слоями все еще в самом деле человек. Царапая своими ногтями бедро Себастьяна одной рукой, Никто хватает в горсти яйца Себастьяна другой. Он сжимает свой кулак, и Себастьян стонет. Звук вырывается из его глотки так, будто Никто выбивает его из него. Заслуженный звук. Внизу Себастьян поддается своему удовольствию. Его дыхание становится глубже и медленнее. Напряжение в его мускулах ослабляется. Когда Никто смотрит наверх, он видит, что Себастьян, оперевшись на согнутую руку, наблюдает за ним. Его взгляд тяжелый и томный, его лицо раскрасневшееся и потное. Эта резкость в его пристальном взгляде очень редко уходит, но он спокойнее и более расслаблен. Он тянется вниз и хватает в кулак растрепанные волосы Никто почти нежно. В обычной ситуации, Никто не позволил бы Себастьяну перехватить контроль так легко. Но этой ночью он уступает и позволяет Себастьяну замедлить его темп. Когда Себастьян поднимает его голову и опускает ее вниз в глубоком, медленном движении, Никто позволяет ему. По факту, он сосет крепко все время, позволяя Себастьяну использовать его рот, как он пожелает. Себастьян вполголоса ругается, роняя свою голову на матрас. Он изгибается дугой в рот Никто, прижимая его крепче в тоже время. Никто давится. Он ненавидит давиться членом и даже несмотря на то, что он сделал много исключений сейчас, он все равно свирепо смотрит вверх на Себастьяна. Голова Себастьяна запрокинута назад, так что все, что Никто может видеть – это ресницы над отблеском пристального взгляда другого мужчины. Никто так же видит, что Себастьян ухмыляется. Так что Никто отталкивает его в ответ. Себастьян хихикает, низко и грохочуще. Когда Себастьян направляет его голову снова, он не душит Никто своим членом. Так что Никто позволяет ему задать темп, натягивая Никто на свой член медленно и со вкусом. У Никто обычно нет терпения для медленно-и-со-вкусом. Но сейчас он позволяет Себастьяну делать все по-своему. Когда Себастьян начинает толкаться вверх в его рот, Никто знает, что он близко. Никто помогает ему в этом, сжимая его яйца и проводя своими ногтями по боку Себастьяна. Стон, который издает Себастьян, когда он наконец кончает, заставляет поджаться от зависти пальцы ног Никто. Он финиширует в рот Никто и даже если Никто не любит глотать, он глотает все без возражений. – Блядство, – Себастьян выдыхает, затаив дыхание. Как только Никто сует руку в свои штаны и доводит себя до финиша без особых фанфар, он погружает свои зубы в грудь Себастьяна. Он прекращает кусать сосок Себастьяна, когда кончает. Он и Себастьян оба задыхаются, так что они пользуются моментом, чтобы восстановить их общее дыхание. Затем Никто скатывается с кровати, чтобы навести порядок. Пока он это делает, Никто наблюдает за Себастьяном, наблюдающим за ним. Его глаза раздумывающие и любопытные, следующие за передвижениями Никто. Он остается безмолвным, пока поджигает другую сигарету, Camel на этот раз. Никто возвращается в кровать, чтобы стащить ее у него и сделать затяжку. – Что? – он спрашивает наконец, выдыхая дым в лицо Себастьяна. — Это было... неожиданно. Никто усмехается. – Ты успокоился теперь, да? Так что мы можем вернуться ко сну. Себастьян издает удивленный смешок. – Ты сделал все это, чтобы помочь мне уснуть? Никто просто закатывает глаза и устраивается на своей стороне кровати. Он тянется и натягивает одеяло до пояса. – Потуши это, я устал, – требует он. Не дожидаясь ответ от Себастьяна, Никто разворачивается спиной к другому мужчине. Он поднимает одеяло нетерпеливо. – Иди. Себастьян тушит свою сигарету, прежде чем лечь позади Никто, обхватывая руками посередине. Устроившись, Никто накрывает их обоих. Дыхание Себастьяна позади него выровнялось. Он может быть и не спит, но он гораздо более спокоен, чем был. Для Никто этого достаточно.