Айс капучино с ванильным сиропом

      — Хочу встретиться через час у Старбакса, — непринужденно сообщает другу омега, как только гудки вызова прекращаются. Он кошачьей походкой выходит из ванной комнаты, выключает в ней свет и проходит к своему огромному гардеробу.       — Как всегда будем обсуждать какие альфы козлы за чашечкой кофе? — слышится мягкий смех на том проводе.       — Так ты придёшь? — показательно цокает Тэхён и закатывает свои красивые карие глаза так, будто его сейчас видят. Он плавно раздвигает дверцы шкафа и лениво скользит взглядом по всем своим коллекционным и жутко дорогим вещам.       — Конечно приду, — вновь смеётся друг, но омега лишь коротко поднимает уголки пухловатых губ и заканчивает вызов, отбрасывая айфон на большую кровать. Он начинает напевать себе под нос какие-то мелодии, которые успел услышать в утреннем радио, которое включил, пока готовил себе завтрак. Пастельных оттенков изящные блузки поочередно прикладываются к стройному торсу, а Тэхён смотрит на себя в огромное зеркало во весь рост, по ходу решая, какая вещица сегодня особенно подходит под его настроение.       А оно у него сегодня на удивление хорошее. Авокадо, которым парень сегодня завтракал, было каким-то необычайно вкусным и оставило после себя приятный кремовый привкус, а свежесваренный кофе то и дело вызывал лёгкую улыбку своим божественным запахом. Да и за окном ярко светит солнце, наконец обозначающее конец холодного периода весны. Чем не повод побыть сегодня в таком же солнечном настроении?       Выбор пал на бежевую шёлковую блузу, что струится своей лёгкостью на стройном теле и слегка щекочет волнистыми воланами тонкие запястья омеги, и песчаного цвета широкие брюки, держащиеся на тонкой талии только за счёт ремня в тон. На стопах тёмные туфли с небольшим каблуком, на запястье золотой браслет от Картье, пальцы частично усыпаны тонкими золотыми кольцами, на ушах еле приметные серёжки-капли того же бренда, что и тонкая цепочка на шее. От его образа веет роскошью, элегантностью и безмерным богатством, и Тэхён это прекрасно знает. Он специально выставляет свои дорогие украшения и вещи известных брендов напоказ. Нравится ему ловить на себе завистливые и восхищённые взгляды, нравится купаться в славе, которая перешла ему от отца.       Ещё раз оглядев себя с головы до ног уже в зеркале в прихожей, омега довольно улыбается своему отражению и, пшикнув на запястье и запаховую железу на шее духи от Шанель с каким-то сладким запахом, выходит из квартиры. Цокая небольшими каблуками, Тэхён идёт к лифту своей фирменной кошачьей походкой, плавно покачивая бёдрами. Донельзя ровная осанка и походка — вот что ещё выдаёт его богатство помимо дорогих вещиц и безделушек. Его цепкий взгляд свысока заставляет людей ёжиться, стоит только им его удостоить. В общем, целиком и полностью выглядит и ведёт себя под стать людям из высшего общества. Именно так, как с детства обучали его папа и отец и так, как ему самому всегда нравилось.       Тэхён спускается на полностью стеклянном лифте на подземную парковку и направляется к чёрному, как ночь, лексусу. Автомобиль отполирован настолько идеально, что омега даже умудряется поправить причёску, глядя в его отражение. Серьёзный бугай в чёрном костюме уже послушно стоит возле открытой специально для Тэхёна двери и ждёт, пока молодой господин сядет внутрь, чтобы закрыть за ним дверь. Даже такого простого удовольствия обычной жизни его лишают, но омеге это нравится, оттого и пользуется всем, что так любезно предоставляет отец.       У Тэхёна есть своя охрана, личный водитель, несколько дорогущих машин, пару пентхаусов и квартир. Чаще всего он бывает именно в этой, расположенной в невысоком стеклянном здании в одном из богатых районов Сеула. Именно здесь, в двухсот квадратах на седьмом этаже, Тэхён больше всего любит засыпать и просыпаться в своей огромной и мягкой кровати. Он мог бы иметь ещё и личного повара, чтобы каждое утро стоило ему проснуться вкусный завтрак уже остывал для него на столе, но отказался, когда отец записывал все его хотелки. Просто очень любит готовить себе сам, как бы это не принижало его статуса омеги из высшего общества.       В светлом салоне Лексуса сладко пахнет ванилью — любимый запах омеги, оттого тот быстро расслабляется на заднем сиденье и, назвав водителю адрес, блаженно прикрывает глаза. Прохладный воздух кондиционера приятно обдувает лицо и поднимает в воздух некоторые платиновые прядки омеги, приятный запах оседает в лёгких, а предпочитаемая попса негромко звучит из колонок. "Настроение на высшем уровне и ничто сегодня его не испортит", — мелькает в мыслях омеги.

☕

      Лексус паркуется у двухэтажного здания Старбакса, прямо на какой-то известной площади, на которой парковаться вовсе не положено, но дежурящие рядом полицейские закрывают на это глаза, стоило им только приметить знакомый номер автомобиля. Бугай, всё время сидевший на пассажирском, уже открывает для Тэхёна дверь и парень, не торопясь, выходит. Он бросает на личного охранника строгий взгляд и просит сегодня за ним не следовать — хочет спокойно прогуляться с другом по центру. Мужчина ослушаться приказа никак не может, поэтому покорно остаётся стоять у лексуса с уверенно поднятой головой.       Чимин уже стоит у кафе и от скуки привычно листает ленту в Инстаграмме. Услышав размеренное цоканье каблуков, омега отрывается от своего айфона и расплывается в улыбке. Они приветствуют друг друга в тёплых дружеских объятьях, и Чимин берёт Тэхёна под руку, убрав телефон в карман своих чёрных джинс, прилегающих к упругим бёдрам как вторая кожа.       — Выглядишь просто сногсшибательно, — делает комплимент Чимин и как всегда расплывается в широкой улыбке, раздвигая свои пухлые, блестящие от блеска, губы и обнажая белоснежные зубы. Его аккуратно подведённые глаза от этого превращаются в щёлочки.       — Я знаю, солнце. А ты сегодня прям дикая пантера, кадрить кого-то в кафе собрался?       На Чимине сегодня тоже туфли с каблуком, но с островатым носом и таким блеском, что аж глаза слепит. Омеги заходят в заведение через большие раздвижные двери, ритмично постукивают каблуками и в такт виляют бёдрами, привлекая к себе взгляд каждого здесь находящегося.       — Если только тебя, — продолжая ярко улыбаться, произносит Чимин, и заигрывающе двигает ухоженными бровями. Тэхён в ответ сжимает его небольшую ладонь в своей, ухмыляется в ответ на открытый флирт и развязно подмигивает. Омеги плавно подходят к стойке заказов и очередь вмиг расступается.       Каждый на улицах Сеула, и может даже за его приделами, прекрасно знает эту взрывоопасную парочку омег. Оба — богатенькие сливки общества, выставляющие своё богатство и статус напоказ. У Тэхёна отец владеет собственной компанией и сетью автомобильных магазинов, а у Чимина он мэр этой необъятной столицы. И даже несмотря на то, что оба омеги являются медийными личностями, а папарацци так и ходят за ними по пятам, чтобы запечатлеть какие-либо неподобающие высшему обществу вещи, друзья не стесняются открыто друг с другом флиртовать. Они часто ходят под руку, целуют друг друга в щёки при приветствии и открыто перебрасываются откровенно заигрывающими фразами. Это ещё если не знать, что омеги, стоит им закрыться в квартире Тэхёна, страстно целуются часами. Они просто друзья. Просто одинокие друзья, которых иногда это адское одиночество так припирает, что они находят успокоение лишь в объятьях друг друга. Но этого никому и не нужно знать, кроме них двоих.       — Давай навынос возьмём? Хочу прогуляться, — не торопится делать заказ Тэхён и смотрит на друга, откровенно наплевав на людей вокруг и на ждущую очередь.       — Окей, я буду раф на кокосовом, — обращается уже к баристе Чимин.       — А мне айс капучино с двойной порцией эспрессо и ванильным сиропом.       Парни отходят в сторону после дежурных слов баристы «Ваш заказ будет готов с минуты на минуту», и Чимин, тихо ойкнув, достаёт айфон из кармана. Он открывает Инстаграм и находит пост, который увидел недавно и оставил без лайка.       — Смотри, Хиджи сегодня очередной букет от своего папочки получил. Огромный такой, — объясняет парень, тыкая наманикюренным пальцем в улыбающегося омегу, обнимающего цветы на фото.       — Наверное несколько дней на него в постели работал как всегда, — фыркает Тэхён, разглядывая знакомое лицо презрительным взглядом.       — Угу, и подписал он свой пост неправильно. Надо было «Сосу за цветы, дорого», — смеётся Чимин, и Тэхён его подхватывает. Обсуждать тех, с кем на званых вечерах за одним столом сидите — одно из любимых занятий друзей. Омега уже листает ленту дальше, чтобы ещё кого-нибудь пообсуждать, но звонкий голос баристы обламывает весь настрой. Парни подходят к стойке и забирают свои напитки в красивых пластиковых стаканах с прозрачными крышками. Для этих омег заказы готовят всегда предельно быстро, не заставляя тех долго ждать. Чимин захватывает для них запакованные в целлофан чёрные трубочки и передаёт одну другу. — Куда пойдём?       — Не знаю, куда глаза глядят. Я тебе про того альфача расскажу, с которым в прошлую субботу познакомился.       Чимин одобрительно кивает несколько раз, уже готовый слушать и, распаковав трубочку, вставляет её в стакан, тут же делая первые глотки райского напитка. Тэхён также вставляет трубочку, присасывается к ней пухловатыми губами и берёт Чимина под руку, выходя из Старбакса. После первых глотков омега блаженно выдыхает, смакуя любимый напиток. Настроение становится лучше некуда.       — В общем, помнишь как мы к нему уехали? — спрашивает Тэхён и бросает короткий взгляд на свой чёрный лексус, возле которого всё ещё стоит охранник. Это их услужливое поведение бесит, но и вызывает уважение. Если бы Тэхён когда-нибудь работал, он бы вряд ли смог терпеть, если бы им командовали. Чимин другу кивает, потягивает кокосовый раф и уводит за собой на прогулку вдоль огромной площади.       — Помню, конечно, я же вас и отправил. Сил не было смотреть как вы жрёте там друг друга при мне, — закатывает глаза парень, но через секунду возвращает привычную улыбку на пухлые губы.       — Так вот, приехали мы к нему, в какое-то захолустье. Он начал меня раздевать, порвал мою любимую блузу в порыве страсти, за что мне захотелось его убить, — вспоминает прошлые выходные Тэхён. — Но это не самое страшное. Он вроде как весь альфач из себя, трогал меня грубо, но стоило мне взгляд на его маленького дружка кинуть, так он тут же сжался весь и смущаться начал, как девка кисейная. Ну в общем у меня желание как отрезало, я развернулся и уехал.       — Во дела, — разочарованно выдыхает Чимин. — Так значит ты до сих пор с недотрахом ходишь?       — Вообще пиздец, даже вибраторы уже не вставляют, живого члена хочется, — жалуется Тэхён, наплевав на проходящих мимо людей, которые могли бы его сейчас услышать. Омеги подходят к пешеходному переходу и останавливаются, дожидаясь, пока проедет весь поток машин.       — Мне остаться у тебя сегодня?       — Сделаешь мне минет? — ухмыляется Тэхён, посмотрев на друга. Тот уже допил свой раф и успел где-то выбросить стаканчик. Машин на горизонте становится не видно, только одна вдалеке, и омеги ступают на расчерченную полосками дорогу. Спустя пару шагов слева слышится громкий свист шин и Тэхён резко на него поворачивается. В десяти сантиметрах от пышного бедра омеги останавливается капот белого рендж ровера, отчего испугавшийся Тэхён дёргается и проливает любимый кофе на свои длинные пальцы. Его сейчас чуть не сбили нахер, мудак какой-то, на белом рендж ровере.       Омега несколько секунд стоит в ступоре, бегая взглядом от тёмного лобового стекла, за которым не видно водителя, до своих сладких от кофе пальцев. Он резко отнимает свою руку у замершего Чимина, открывает пластиковую крышку на стакане и демонстративно выливает оставшиеся пол стакана на белый капот, следом кинув в стекло и сам стаканчик. Чимин под боком ухает, никак не пришедший в себя, а Тэхён вновь тянет его за собой, чтобы пересечь наконец этот злосчастный пешеходный переход.       По идеально чистому капоту стекает коричневая сладкая жижа, оставляя после себя противные разводы, но Тэхён на это больше не обращает внимания, направляясь своей немного нервной, но всё ещё кошачьей походкой на другой конец дороги.       — Ты совсем охуел? — из автомобиля вылетает ошарашенный такой выходкой альфа и осматривает «аварию» со стороны. Но тот, кто был окликнут, даже не оборачивается. — Эй, я к тебе обращаюсь, — зло рычит парень и твёрдой походкой идёт за омегами. Он грубо хватает Тэхёна за локоть и разворачивает к себе.       — Убери свои руки, — говорит сквозь зубы омега и быстро окидывает альфу взглядом. Высокий, широкий в плечах, да и руки и плечи накачанные сильно, которые отлично демонстрирует белая майка. Одна из них усыпана чёрной вязью различных тату, делая альфу ещё брутальнее. Страх подкрадывается быстро, и Тэхён начинает жалеть, что оставил охрану у Лексуса. — Ты сам виноват.       — Ну конечно! Это же я сам себе на капот этот блядский кофе вылил. Что я теперь клиенту скажу? У меня, блять, сроки горят, — этот грозный парень повышает голос, а его стальная хватка на локте омеги становится сильнее. Завтра там наверняка останется синяк. Тэхён на него лишь зыркает своими карими глазами и пытается заглушить накрывшую с головой панику. — Поехали, — рычит альфа и резко дёргает парня за локоть на себя, но тот сопротивляется, притормаживая каблуками об асфальт.       — Никуда я не поеду. Отъебись, — Тэхён из последних сил старается держать голос и вести себя подобающе высшему обществу, но его вновь резко дёргают на себя. Как же много сил и злости в этом дебильном альфе. Сам же чуть их с Чимином не задавил, а теперь нагло орёт, будто это они специально под колёса бросились, а потом ещё и белый капот ему замарали.       Тэхён успевает только громко пискнуть, когда земля исчезает из-под ног. Этот злой нахал присаживается резко и с лёгкостью поднимает омегу под коленями, закинув на твёрдое мускулистое плечо. Он быстрыми шагами возвращается к своему рендж роверу, но теперь уже с Тэхёном, пока тот шипит, сыплет оскорблениями и бьёт широкую сильную спину незнакомого мудака.       — Чимин, помоги мне! — вспоминает вдруг о молчавшем всё это время друге, когда его уже запихивают на заднее сидение автомобиля. На пешеходном переходе нет никого. Пусто. Наверное, Чимин побежал за охраной, а номер белой машины запомнил, но сейчас Тэхён помимо паники чувствует безысходность. Ему никто даже не собирается помочь, никто не собирается его спасать. Люди так и замерли по обе стороны от улицы и смотрят на развернувшееся похищение разинув рты. Придурки, дебилы тупые. Да помогите ему уже, блять, хоть кто-нибудь! Но дверь автомобиля резко захлопывается перед носом, а парень садится за руль и даёт по газам. Под колёсами противно хрустит пластиковый стаканчик, свалившийся с капота на асфальт от дуновения ветра. — Выпусти меня, сейчас же! Мой отец убьёт тебя! Отпусти!       Тэхён не затыкается ни на секунду, стоило только машине сорваться с места. Он колотит кулаками сиденье водителя и, кажется, даже сдирает костяшки, где-то успев растерять несколько золотых колечек с пальцев. Сердце бешено стучит от страха, а автомобиль не снижает скорости. За окном пролетают высотные здания, одно за другим, но Тэхён этого даже не замечает.       — Выпусти меня! Выпусти! Куда ты меня везёшь?! — не унимается омега и вопит со всей силы, надеясь, что у водилы наконец из ушей пойдёт кровь и он остановится. На его вопрос не отвечают, вновь давят на газ и рендж ровер рычит с новой силой. — Выпусти меня, блять, сейчас же! Я же только кофе на твой капот разлил, не нужно меня из-за этого убивать. Просто помой и всё, будто и не было ничего.       — Вот и помоешь, — бурчит себе под нос альфа, от раздражения и злости сжимая руль до побеления костяшек.       — Что? — Тэхён затихает, испугавшись, что прослушал что-то важное, но ему не повторяют и омега взрывается с новой силой. — Вот же сука, — рычит он сквозь зубы и протискивает ладони через сидение, быстро нащупав чужую горячую кожу. Он начинает сильно давить на крепкую шею, прижимать голову мужчины к сиденью и даже нечаянно царапает его. Так ему и надо, блять!       — Если продолжишь — мы разобьёмся. — предупреждает парень осипшим голосом. На шею слишком сильно давят и альфа меньше концентрируется на дороге, отчего летящий на бешеной скорости автомобиль начинает петлять по дороге, выезжая на встречку. Благо она пустая, но на долго ли?       — Похуй, ты всё равно меня убьёшь, — шипит омега и продолжает сдавливать сильную шею в руках, чувствуя как силы стремительно покидают его. Тэхён никогда не был фанатом спорта, на фитнес ходил для галочки, и то лишь раз в месяц, вот и сил у него как у девочки. А зачем они собственно ему нужны были? Он ведь омега под охраной, которая в любой момент защитит. Но только вот где сейчас все эти бугаи, нанятые его отцом?       — Не буду я тебя убивать, — голос водилы становится тише и он накрывает своей ладонью крепко сжатые пальцы омеги. Резко сдавливает их, отчего Тэхён позади звонко пищит и убирает руки. Альфа прокашливается и зло смотрит в зеркало заднего вида, встречаясь взглядом с отчаявшимся парнем.       Омега видит на дне чужих чёрных, словно тьма, зрачков алое пламя, и паника накрывает его с ещё большей силой. Ну зачем он этот дурацкий кофе этому дьяволу на капот вылил? Зачем вообще его купил? И самое главное, зачем на эту проклятую улицу вышел? Солнечная погода его видите ли приманила, а теперь вот сидит и паникует в чужой машине, которая без остановки несётся непонятно куда.       — Как мне тебе верить? — теперь голос осип и у Тэхёна. Слишком долго он кричал. — Имя хоть своё скажи и я успокоюсь.       — Чонгук, — бросает альфа, взглядом не отрываясь от дорожного движения и, включив поворотник, выворачивает руль влево. Они практически выехали за город, а высотные здания и вовсе исчезли из вида. Лишь частные стоят, ограждённые друг от друга, радуют своих хозяинов ярким газоном на переднем дворике.       — Спасибо, — зло бурчит себе под нос Тэхён и аккуратно, чтобы остаться не заметным, ищет по всевозможным карманам свой айфон. Но не находит, даже всё дважды перепроверив. Злость приливает с новой силой и омега, ударив по водительскому сиденью, зашипел от боли. Сетчатая ткань чехла от сиденья прошлась по содранным костяшкам и на свежих ранах показались капли крови. Из глаз брызнули слёзы и омега прижал руки к себе, дуя на повреждения, желая утихомирить саднящую боль. Телефон он, скорее всего, потерял на том же злосчастном пешеходном переходе, вместе с парой своих любимых колечек. Он остался абсолютно один, без связи и без сил. В полной жопе.       Слёзы начинают горячими змейками катиться по щекам, захватывают немного чёрной туши с ресниц, которую парень нанёс, чтобы глаза были более выразительными, и стекают к шее, пачкают дизайнерскую блузку. Она и так уже и в кофе, и в крови, теперь ещё и в чёрных слезах. Из горла рвётся всхлип, и Тэхён не в силах его сдержать. Он доносится до Чонгука, и омега вновь встречается с чёрными глазами в зеркале заднего вида. Дьявол.       — Ну же, не реви. Таким персонам, как ты, принято рыдать только на похоронах.       — Ты узнал меня? — заплаканные глаза омеги расширяются в удивлении. Этот Чонгук его узнал, но всё равно взял и похитил посреди белого дня. Тэхёну не понятно, у этого альфы, что, девять жизней? Или он суицидник и решил таким образом необычно уйти из жизни. Чонгук на его вопрос лишь усмехается, омега это через то же зеркало увидел. Ну конечно, как же можно не знать семью Ким? О них последние четыре года из всех утюгов говорят и на заголовках газет пишут. Чонгук точно бессмертный.       Рендж ровер вдруг замедляется, а под колёсами начинают хрустеть мелкие камушки. Тэхён наконец решает посмотреть в окно и прилегает к нему так быстро, что почти что бьётся о стекло головой. Они заезжают в какой-то незнакомый омеге двор. Он огорожен ржавеющим забором, на земле вместо асфальта мелкая галька, а впереди виднеется продолговатое синее здание. В нём несколько огромных раздвижных ворот, чтобы машины могли заехать, а под крышей вывеска гласит «Автомастерская» с логотипом чёрной шестерёнки. Абсолютно беспалевное место, чтобы убить в одном из гаражей богатенького сыночка каким-нибудь гаечным ключом.       Автомобиль окончательно тормозит у одной из этих огромных дверей, и Чонгук отстёгивает ремень безопасности. Развернувшись на сидении, он вновь смотрит на омегу этим своим прожигающим взглядом.       — Сиди смирно, — и, не дав сдерзить, выходит из машины, предварительно вытащив ключ зажигания, закрывает рендж ровер снаружи. Тэхён остаётся один, но что теперь делать он совсем не знает. Машину водить не умеет, ведь с ранних лет его возит водитель, да и ключ злой дракон с собой утащил, заперев принцессу в автомобиле.       Омега вертится на месте и думает, какое из окон ему выбить, чтобы точно смог пролезть и сбежать. Но стоит только сжатому кулаку направиться в стекло, как Тэхён замирает, не решаясь. Ему избивать невинное кресло было больно, а тут целое стекло, которые с лёгкостью изрежет нежную кожу. Он вновь прижимает к себе пораненные ладони и слышит, как двери машины разблокировываются и она прогибается под весом здорового, накаченного парня. Чонгук вновь блокирует все двери и въезжает в уже открытые ворота.       Альфа вновь глушит автомобиль, покидает его и, нажав на какую-то кнопку в гараже, следит как плавно ворота за ними закрываются. Оглядываясь назад, Тэхён начинает чувствовать себя в двойной клетке. Через минуту дверь с его стороны открывается, и альфа заглядывает внутрь. Он вроде чуть успокоился, складка меж его густых бровей расправилась, а взгляд чёрных глаз больше не сжигает Тэхёна заживо. Омега испуганно жмётся к другой двери, теперь не желая покидать эту машину, которую всю дорогу мысленно проклинал.       — Выходи, я тебя и пальцем не трону, — голос альфы звучит твёрдо, уверенно и парень от чего-то ему верит и медленно выходит из машины. Да и по новой злить этого дьявола совсем не хочется. Чонгук проходит к капоту, останавливается и, строго сложив руки на груди, буравит взглядом огромное уродливое пятно на белом покрытии. — Иди сюда.       Тэхён медленно, но идёт, оставив дверь после себя открытой. Даже этого он никогда в жизни не делал, родившись с золотой ложкой. Омега останавливается в метре от Чонгука и не желает подходить ближе, испугавшись его взгляда. Тэхён уже представляет как его сейчас за шкирку возьмут и в капот головой тыкать будут.       — Подойди. Я же сказал, что пальцем тебя не трону.       Только сейчас омега может нормально разглядеть своего похитителя. Он оказывается высокий, плечистый альфа с красивым лицом и охуенным накаченным телом. Обалдеть, и это вот его Тэхён просил всю дорогу остановить машину и выпустить, вместо того. чтобы попросить себя прямо на этом же заднем сидении взять. Омега никогда не был похотливой шлюхой, хватающейся за любой член, просто по внешности Чонгук был полностью в его вкусе, а у Тэхёна к тому же ещё и недотрах. Насчёт характера этого мудилы конечно другой разговор, но ведь омеге нужен от него всего лишь один секс.       У альфы бездонные чёрные глаза, огромные такие, почти круглые. Большой нос, тонкие губы с пирсингом-колечком на нижней справа, а под ними привлекательная родинка. У Тэхёна всегда был фетиш на пирсинг и тату, а тут это всё ещё и на парне, полностью соответствующем любимому типажу омеги. Волосы его так же чёрные, слегка волнистые, уходящие к затылку в маллете, а на ушах много мелких серёжек. Тэхён ведёт взглядом ниже, к открытым ключицам, лижет взглядом крепкие плечи и сильные руки, а слюна уже набирается во рту. Вот так вот легко: минуту назад жутко ненавидел этого бешеного мудилу, а теперь стоит напротив него и слюни еле во рту держит. На шее еле заметны следы пальцев, но покрасневшая царапина легко бросается в глаза. На Чонгуке белая майка, а низ у него от серого комбинезона и теперь Тэхён хочет шлёпнуть себя по лбу за глупость. Этот альфа автомеханик, вот и привёз его в автосервис и машина вовсе принадлежит не ему.       Но с другой стороны омега ещё больше не понимает такой смелости альфы. Раз он обычный автомеханик, значит, и на деньги не богат; и как интересно он своей красивой головушкой думает всё разрулить? Он отцу даже денег предложить не сможет, чтобы всё уладить. Точно бессмертный.       — Это автомобиль одного из наших постоянных и важных клиентов, — начинает спокойно объяснять Чонгук. — Меня попросили заглянуть в мотор, заменить масло, ну и ещё по мелочи, — а Тэхён стоит болванчиком и абсолютно ничего в этой махине на колёсах и её запчастях не понимает. — Я её несколько часов от пыли драил, и вот когда я вёз её клиенту, нарисовался ты. У меня, блять, сроки горели, ты понимаешь?       — А ты понимаешь, что на пешеходном переходе нужно уступать пешеходам? — щурится Тэхён и, больше не чувствуя паники, подходит к Чонгуку ближе, тыкая длинным пальцем ему в грудь.       — Я тебя не сбил, а машина теперь в ужасном состоянии. Так её заказчику отвозить нельзя, смекаешь?       Тэхён закатывает глаза и делает шаг назад. Он не понимает для чего здесь, не понимает мотив альфы и как он из всего этого дерьма выкрутиться.       — А я тут зачем? Отвези меня обратно.       Но Чонгук опять хмурится и за руль совсем не спешит, не собирается выполнять приказ. Он толкается языком в щёку и отходит куда-то в угол гаража, и Тэхён соврёт, если скажет, что этот короткий жест его ни капельки не возбудил. Пока парень отошёл, Тэхён оглядывает скромный гараж со всеми нужными для починки атрибутами. В одном углу стоит большой стол, куда и ушёл альфа, а в другом — небольшой синий диван, уже местами измазанный мазутой.       Чонгук быстро возвращается с ведром воды, рванной тряпкой и воздушной губкой, кидая принадлежности прямо на грязный капот. Он оставляет ведро рядом с бампером, а затем кивает омеге на тряпки.       — Мой.       Твёрдо разносится по просторному гаражу, и у Тэхёна будто второй раз за день земля из-под ног уходит. Ущипните его кто-нибудь, кажется, послышалось.       — Ты дурак?       — Я сказал — мой.       — Ты дурак, — делает вывод омега и разворачивается, чтобы залезть обратно в машину. Пусть этот механик сам всё сделает по-быстрому и наконец отвезёт Тэхёна домой.       — Не заставляй меня применять силу, — грубый тон принуждает омегу замереть на полпути. Ущипните его уже, наконец, кто-нибудь, раз тогда на пешеходном переходе от похищения не спасли. Но в этой пахнущей запчастями комнате только сам Тэхён и Чонгук, и ехали они так долго, что, кажется, забрались в самую глушь, и крики омеги о помощи никто не услышит. — Ты облил, ты и отмой.       — Чонгук, серьёзно, ты тупой? Ты же знаешь, чей я сын. Смотри, как я одет, — обернувшись к альфе, пытается его вразумить омега и ведёт ладонью по своим дорогим шмоткам. Хотя на блузку уже без слёз не взглянешь, но она тоже когда-то выглядела очень элегантно и богато. — Явно не для того, чтобы машины мыть.       — Мне похер. Ты замарал, ты и помоешь.       Альфа стоит на своём, и Тэхён начинает закипать. Вот глыба, даже не сжалится над слабым полом. Упёртый олень. Омега вмиг смелеет, им движет раздражение, и ноги сами ведут вплотную к альфе. Он вновь тыкает ему пальцем в грудь и смотрит с упрёком и полным недовольством.       — Это исключено, ясно тебе? — твердит омега и опять собирается уйти в машину, как его резко подхватывают за талию и сажают на капот. На грязный, блять, капот. В светлых и дорогих, блять, брюках. Да этот Чонгук в край охуел, и Тэхён уже хочет ему вмазать, как парень нависает сверху. Он становится меж разведённых ног, прижимается к машине и ставит ладони по обе стороны от Тэхёна. Между их лицами сантиметров десять, а омеге становится нечем дышать.       — Ты всё равно помоешь, просто тянешь время, — выдыхает ему в губы Чонгук и отстраняется, сунув тряпку в руку. А Тэхён сидит на капоте с грязной жопой и только глазами моргает редко. Это что сейчас было?       Приходит Тэхён в себя уже когда остаётся в гараже один. Он вертит головой в разные стороны в поисках альфы, но не обнаруживает, а спрыгивать самому с капота ему как-то страшно. Ну и что делать теперь? Грёбаный альфа, что же ты с ним делаешь? Заставляешь нуждаться в себе. Заставляешь тебя хотеть. Хотеть того, кто бессовестно тебя посреди улицы похитил. Покряхтев и всё-таки оставшись сидеть на жопе ровно, парень берёт в руку тряпку. Она вся изорванная и пыльная, абсолютно не смотрится в красивых, ухоженных и наманикюренных пальцах. Бред какой-то. Взгляд переходит на разбитые костяшки, о которых Тэхён успел так быстро забыть. На них засохшая кровь и стёртая вокруг кожа. Слёзы вновь застилают глаза, омеге самого себя становится жалко, но дверь гаража громко открывается. Но не та, что большая, а другая, возле стола. Входит Чонгук и сразу бросает озадаченный взгляд на ведро, а затем и на абсолютно сухую тряпку.       — А снимет меня отсюда кто? — возмущается Тэхён, а альфа без всяких споров просто подходит, опять близко, берёт за талию и быстро опускает на землю. От него исходит едкий запах табака, и омега его специально втягивает, смакуя на языке. — Ты куришь?       — От тебя столько стресса, что любой закурит, — объясняет Чонгук, отходя на пару шагов назад. Тэхён на его слова хмурится и уже хочет возразить, но ему не дают такой возможности, перебивая. — Ты мыть собираешься?       — Мудак, — шипит под нос парень и оборачивается к красному ведру на полу. Оно почти полное, а на поверхности плавает мягкая пена, похожая на ту, с которой Тэхён тяжёлыми вечерами нежится в ванной. Только пахнет от той вкусно, а от этой химикатами какими-то несёт. — И как это делается?       Чонгук раздражённо цокает и вновь толкает язык за щеку, только в этот раз Тэхён этого не увидел.       — Берёшь губку, макаешь в воду со средством, выжимаешь не сильно и стираешь свой дурацкий кофе. Ты хоть что-то сам умеешь делать?       — Понял я, — Тэхён ворчит, но альфа прав. С самого детства всё делали за него, если не прислуга, так родители. Он недоверчиво приседает у ведра, макает в него губку и та сразу становится тяжёлой. Костяшки начинают шипеть от прикосновения с водой и каким-то средством, от чего Тэхён морщится. Надавив на губку, парень следит за струйкой воды, текущей обратно в ведро и поднимается, оборачиваясь к машине, начиная водить тряпкой по капоту. Кофе легко оттирается, без больших усилий, и Тэхёну хочется закатить глаза. И стоил весь проделанный спектакль этого? Чонгук ведь сам мог всё за пять минут отмыть.       — Молодец, — хвалит его альфа, наблюдающий со стороны. Точнее, он контролирует процесс, сложив руки на груди. Боже, как унизительно. Тэхён — молодой господин, а сейчас стоит в каком-то гараже, непонятно где и драит машину. В душе молится всем богам, чтобы отец и его верные псы как можно скорее их нашли и спасли наконец невинную принцессу.       — Нахуй иди.       Отмывать кофе не так уж и тяжело, даже на удивление быстро, но костяшки начинают больно жечь, спрятанные в густой пене. Тэхён уже шипит от боли, но не останавливается. Он доведёт дело до конца. А Чонгук вновь уходит, и снова в угол к столу. Возвращается быстро и молча протягивает омеге резиновые перчатки.       — А раньше нельзя было? Мне весь маникюр твоим средством разъело, — ворчит Тэхён, но перчатки благодарно принимает, натягивая на ладони. Надо же, у этой глыбы есть сердце. Вновь макая губку в воду, пальцы больше не щиплет. Не удобно становится, когда капот почти блестит от чистоты и лёгкой пены — приходится буквально ложиться на рендж ровер всем телом, чтобы достать до дворников. И зачем он этот кофе так размашисто разлил? А теперь кряхтит от неудобства. Блузка и брюки стремительно намокли, а Тэхёну на них уже всё равно.       Омега отстраняется от машины и кидает короткий взгляд на Чонгука, который стоит сбоку. И каково удивление Тэхёна, когда он замечает взгляд чёрных глаз на своей пятой точке. Но альфа, видимо, быстро понимает, что его спалили, и вновь смотрит на почти чистый капот. И стоит с таким лицом, будто ничего не произошло. Омега это не комментирует, хоть и победно ликует в душе. Значит, не только он один своим взглядом альфу вылизывает, на него так же смотрят в ответ. И это пиздец как будоражит и заводит. Какой же ты дурак, Тэхён. Тебе злиться на Чонгука надо, а не так в открытую его хотеть.       Но теперь, зная, что следят не за его способностями в мытье машины, а за сочной пятой точкой, Тэхён добавляет в свои движения пластики. Он несколько раз вновь ложится на капот, извивается на нём, как уж на сковороде, и каждый раз когда приседает мочить губку, показательно выпячивает попу. Светлая поверхность уже полностью отчищена от пены и красиво блестит своей чистотой, но Тэхён продолжает водить по ней тряпкой.       — Ты до дыр решил капот стереть? Или тебе настолько понравилось его мыть? — раздаётся позади, и омега вновь закатывает глаза. Вот сейчас этот мудак снова бесит, а секунду назад его дико хотелось оседлать. От противоречивых чувств начинает разрывать. — Видишь, всё чисто. Ты дольше сопротивлялся, — альфа подходит ближе, равняется с парнем. И Тэхёну жуть как хочется запустить в него мокрой губкой, но её быстро отбирают. — Подожди меня на диване.       — Я домой хочу, — Тэхён недовольно ноет, не желая оставаться здесь больше ни на минуту. Он жутко устал. Тело ломит, пальцы болят, а костяшки щиплет без остановки. Больше всего на свете хочется в любимую квартиру, ополоснуться в любимом душе, и наконец лечь на любимую кровать, а не вот это вот всё. А ещё хочется содрать с себя вещи и сжечь их нахрен.       — Я сказал подождать.       Опять альфа скомандовал и Тэхёну. Пришлось поплестись к дивану и плюхнуться на него. То, что он в мазуте и пыли больше не смущало. Стало похер, омега сейчас сам выглядит не лучше этого дивана. Чонгук вновь ушёл к столу в угол, вместе с ведром, тряпками и перчатками, а вернулся со светлой коробочкой. Он присел рядом, и Тэхён распознал в его длинных пальцах аптечку.       — Будет щипать, но потерпи, — голос альфы звучит успокаивающе, хоть и устало, но Тэхён чувствует, как начинает от него таять, словно мороженое на солнце. Чонгук берёт его левую ладонь в свою и аккуратно касается покрасневших ранок заранее смоченной перекисью ватной палочкой. Прикосновения эти невесомые, будто альфа боится сделать больно. У омеги сердце трепещать и обессиленно биться начинает.       — Больно, — шипит Тэхён и тянет ладонь на себя, но ему не позволяют, продолжая обрабатывать раны. — Сначала калечишь, а потом лечишь.       — Я тебя не бил, — спокойно отвечает ему Чонгук, коротко подняв свои до невозможности чёрные глаза на чужое лицо. Оно сейчас помятое, уставшее, со слабыми чёрными струйками от туши и покрасневшими глазами, но такое настоящее.       — Ты меня похит… — начинает омега, но не договаривает, недовольно зашипев. Обработанные ссадины неприятно пульсируют. — Можно нежнее? — звучит возмущённо, но Тэхён тут же замирает, не успев даже договорить. Чонгук наклоняется к его ладони и мягко дует на костяшки, будто бы сдувая с них боль. И омега может ответить точно — ему сразу стало легче.       Альфа заклеивает ранки маленькими бежевыми пластырями и переходит к другой ладони парня, для удобства уложив ту на своё колено. Тэхёна от всей этой нежности почти разрывает на атомы. В груди разливается тепло, отдающее приятной дрожью в кончиках пальцев. Ни один из его партнёров так за ним никогда не ухаживал, только мама, ещё в раннем детстве.       — Ты сейчас такой аккуратный со мной, а пока я мыл машину, ты на мою задницу пялился, — Тэхён говорит это так, будто невзначай, и подавляет улыбку, так и рвущуюся накрыть пухловатые губы. Но от неё не остаётся и намёка, стоит только Чонгуку замереть над его ладонью, а затем поднять свой потяжелевший чёрный взгляд. Омегу будто бьёт током и он уже жалеет о том, что ляпнул. Такого взгляда он точно выдержать не готов, от него начинают мелко дрожать коленки.       — Хочешь сказать ты случайно ей так активно подмахивал, а не для того, чтобы привлечь моё внимание? — голос стал ниже.       — А я привлёк?       Чонгук молчит. А молчание — знак согласия, и сейчас оно становится бензином, вылитым в огонь. Бум. Точка невозврата. Тэхён резко порывается вперёд и накрывает чужие манящие губы страстным поцелуем. Он перекладывает ладони на скулы альфы, гладит нежно, успев усесться верхом на его коленях. И крышу срывает оттого, с каким голодом и желанием Чонгук целует его в ответ. Он обнимает омегу за талию, обвивает вокруг неё свои сильные руки и прижимает к себе ближе.       Они долго целуются, жарко сплетают языки, а затем Чонгук берёт красивое лицо омеги в ладонь, давит на щёки не сильно, заставляя держать рот открытым и вылизывает его так глубоко, что Тэхёна вновь пробивает словно током. Он тихо стонет в поцелуй, ёрзает на крепких бедрах альфы, чётко ощущая его каменный стояк сквозь штаны и трётся своим о твёрдый пресс парня под майкой. И Тэхён поклясться готов, что если они сейчас не продолжат, то просто сожрут друг друга, прямо на этом диване.       — Презервативы есть? — сбито шепчет Тэхён, пытаясь восстановить дыхание, пока Чонгук переходит поцелуями на длинную шею. Она светлая, нежная и невероятно сладкая, чистая как полотно для новых укусов и засосов, и альфа себе не отказывает. Он размашисто лижет бархатистую кожу, а затем втягивает её в рот, оставляя стремительно темнеющее пятнышко. Это заводит Чонгука ещё больше. Сплошное удовольствие оставлять свои росписи на теле того, кого желают миллионы. Да, характер омеги паршивый, но тело достойно всех наград.       — Это гараж, — шепчет ему Чонгук перед тем, как оставить новый засос.       — Это означает да или нет?       — Это означает, что ты много говоришь, — альфа рычит утробно, оставляя поцелуи уже на изящных ключицах. Они манили и соблазняли всё их совместное времяпрепровождение, не скрытые за тканью блузки. Только золотая цепочка мешает, постоянно задевая колечко пирсинга. Тэхён весь дрожит в его сильных руках, прикрывает глаза, запрокидывает голову и с протяжным стоном держит покрасневшие от поцелуев губы открытыми.       Альфа проникает пальцами под блузку, оглаживает впалый живот и ровную поясницу парня, сходит с ума от нежности и мягкости светлой кожи и жара пылающего тела. Оно обжигает, но Чонгук не спешит отстраняться. Он медленно тянет ненужную блузу вверх, и когда Тэхён послушно поднимает руки, снимает её и откидывает на пыльный гаражный бетон. Омега сейчас слишком увлечён, чтобы о ней беспокоиться. Его платиновые волосы небрежно разметались по лбу, а грудь красиво вздымается от неровного дыхания. Альфа приникает губами теперь и к ней. Влажные поцелуи-бабочки мягко и стремительно покрывают кожу, невесомые прикосновения губ вызывают мурашки. Тэхён в его руках тихо постанывает, прикусывает нижнюю губу и запускает пальцы в чёрные волосы, небрежно их взлохматив. Они ощущаются струящимся шёлком, тёмной густой копной, а ближе к затылку приятным ёжиком. Другая ладонь омеги гладит парня по плечу, а далее, словно змея, спускается к предплечью. Мышцы под кожей то и дело перекатываются, вызывая этим у Тэхёна необъяснимый восторг.       — В качалку ходишь?       Омега спрашивает на выдохе и напрягаться в чужих руках, словно струна, ведь Чонгук взял в рот один из его сосков. Грудь всегда была одной из эрогенных зон Тэхёна, поэтому он уже готов кончить только от того, как шершавый язык играется с бусиной. Он неконтролируемо сжимает в ладони чёрные волосы, отчего альфа рычит между своими махинациями.       — Шины каждый день таскаю, — отвечает ему Чонгук, предельно низким от возбуждения голосом и переходит на другой сосок. Омега старается его слушать, правда, сам ведь вопрос задал, но выходит так себе. Он активнее ёрзает на крепких, уже более разведённых коленях альфы и до безумия хочет в себе его член.       — Что такое шины?       — Ты сейчас серьёзно хочешь об этом поговорить? — Чонгук отстраняется от покрасневшей бусины и смотрит тяжёлым чёрным взглядом на омегу снизу вверх, но даже с такого положения несомненно доминирует. А Тэхён вновь задыхается от всего. От своего положения, от горячего взгляда, от возбуждения, от такого невозможного Чонгука.       — Я сейчас серьёзно хочу твой член в себе.       Голос дрожит, омега себя не узнаёт. Он весь горит под прожигающим взглядом, но от сказанных слов тот чернеет ещё больше. Настолько, насколько это возможно. Безумие какое-то. Тэхён к этой страшной глубине сам же свои руки тянет и безвозвратно утопает. Чонгук придерживает парня за лопатки, а затем резко поворачивается корпусом, скидывая хрупкое тело на диван. Омега успевает лишь громко пискнуть от неожиданности перед тем, как его губы вновь с голодом целуют. Альфа нависает сверху, своим крупным телом буквально спрятав собой Тэхёна от мира всего. Тот вновь руки тянет, за спину широкую обнимает, гладит сквозь майку и прижимает к себе. Хочется ближе, кожа к коже. Без остатка, без просвета.       Чонгук отстраняется, снимает раздражающую в данный момент майку и бросает её к одинокой блузе на бетонный пол. Хочет вновь накрыть эти невозможные и самые вкусные губы своими, но альфа вынужден избавить их от одежды. Широкие ладони вновь на стройной талии, сжимают не сильно, а дальше расстёгивают ремень и ширинку, оголяя невероятно стройные и длинные ноги омеги. Во рту набирается слюна и Чонгук мысленно даёт себе обещание, что обязательно их тщательно вылижет. На светлых трусах омеги спереди уже виднеется пятно, а розовая головка небольшого члена требовательно выглядывает из-под резинки. Альфа избавляется и от них, бросает со штанами к образовавшейся куче, оставляя Тэхёна перед собой полностью обнажённым.       Его щёки горят, но не от стеснения. Он весь пылает от желания, требует к себе прикосновений и бесконечных поцелуев, не даёт Чонгуку сильно отстранится. Парень раздвигает длинные ноги, перекидывает одну на другую сторону и приподнимается на локтях. Взгляд карих глаз полностью опьяневший. Он смотрит на альфу меж своих разведённых ног и в предвкушении прикусывает нижнюю губу. Длинные пальцы, с редко оставшимися на них колечками, тянутся к резинке серых штанов. Чонгук вновь нависает сверху, ставит руки по обе стороны от головы парня и прогибается пахом, позволяя спустить с себя штаны вместе с боксерами. Последние вещи летят на пыльный пол, последние мысли покидают голову.       Тэхён спускает взгляд по лесенке из чужих крепких кубиков пресса к паху. Крупный, ровный, увитый изящными венами, член тяжело покачивается, а с алой головки капают капли предсемени на бедро омеги. Он тут же собирает их пальцами, подносит к приоткрытым губам и с жадностью облизывает, с вызовом глядя в чёрные глаза напротив. В них черти пляшут, а из горла альфы вырывается протяжный стон. Он поддаётся вперёд, терзает губы омеги, грубо их покусывая. Для Чонгука сам Тэхён сейчас является самым главным чертёнком.       — Молодой господин Ким, вы такой пошляк, — тянет он низко и пьяно, улыбаясь в сантиметре от горячих, влажных губ Тэхёна.       — А ты мудак, — отвечает ему омега и, обвив руки вокруг шеи, тянет на себя, продолжая их страстный поцелуй. Длинные ноги плавно обвивают крепкие бёдра альфы и так же прижимают к себе, от чего парень вновь над ним прогибается. Два возбуждённых до предела члена соприкасаются, и Тэхён громко стонет в поцелуй, а Чонгук издаёт протяжное «ммм».       Пошляк и мудак. Мудак и пошляк. Отличное сочетание, не правда ли?       Горячие пальцы альфы проскальзывают по бедру омеги, чувствуя мелкую дрожь. Они гладят невесомо, до приятной щекотки, а затем приподнимают длинную ногу и сгибают её в колене. Они поднимаются выше, будто случайно задевают головку, от чего Тэхён резко дергается; касаются соска и лениво обводят губы. Парень смотрит на Чонгука из-под подрагивающих ресниц и касается кончиком языка его указательного пальца, а тот в свою очередь толкается ещё несколькими во влажные губы. От серых стен гаража отражаются сладкие причмокивания и тяжёлое дыхание Чонгука.       Альфа меняет пальцы на губы. Он не может насытиться Тэхёном, таким отзывчивым на все поцелуи и прикосновения, и таким горячим, что аж сердце в груди плавится. Парень вновь касается упругого бедра, уже влажными пальцами, а затем мягко кружит ими по мокрому от смазки кольцу мышц. Тэхён сильно потёк, испачкав тогда своё нижнее белье, а теперь ещё и без того грязный диван. Чонгук входит в него сразу двумя пальцами, легко проскальзывая внутрь из-за обилия сладко пахнущей смазки, но омега всё равно раскрывает губы в немом крике и выгибается дугой. Подумав, что парню больно, альфа замедляет движения внутри и вновь накрывает его левый сосок губами.       — Не нужно растягивать, я приму, — загнанно шепчет Тэхён, наконец хоть что-то в себе почувствовав. Пальцы у Чонгука до звёзд перед глазами длинные и грубые.       — Под мой член нужна растяжка, — твёрдо отвечает альфа и аккуратно добавляет ещё два пальца. Слушать омегу, который сейчас вообще не понимает что говорит, он не собирается. Да, это простой секс без обязательств, но порвать Тэхёна в порыве страсти никак не хочется. Четыре пальца свободно двигаются внутри, а омега уже сам на них насаживается и громко стонет без остановки. Очаровательный.       — А презервативы? — охает Тэхён, вмиг почувствовав пустоту, но Чонгук, не медля, уже приставляет крупную головку к покрасневшему входу.       — Я успею, — альфа шипит сквозь зубы и входит в горячее нутро на половину, а хотевший возразить Тэхён уже забывает, что хотел сказать. И как его зовут тоже забывает. Но знает точно, что Чонгук был прав — под его член нужна растяжка. Даже сейчас, когда его растянули четырьмя пальцами, омега чувствует покалывающую боль и морщится. — Скажи мне, когда я смогу двигаться.       Альфа в нём правда замирает, даёт привыкнуть, а сам вновь покрывает грудь и шею, местами украшенную его же засосами, мелкими влажными поцелуями. И эти невесомые касания правда успокаивают, как и поглаживающие бёдра широкие ладони. Тэхён сам пытается сесть на член глубже, но вновь морщится и шипит.       — Нет. Привыкни, — шепчет ему Чонгук в губы, целует их и покрывает поцелуями всё красивое лицо. Ему самому уже до безумия сильно хочется толкнуться глубже, но вредить он не намерен. Сам ведь только пятнадцать минут назад ранки на костяшках омеги обрабатывал.       Тэхён успокаивается, слушается и дышит сбито и глубоко. Он лениво перебирает в пальцах маллет Чонгука, совсем медленно покачивая бёдрами. Елозит ими по дивану, от чего тот ещё больше промокает от смазки, но кого это сейчас заботит? Через несколько минут омега чувствует лишь приятное чувство заполненности.       — Двигайся.       — Уверен?       — Да, давай, Чонгук.       Собственное имя уставшим бархатистым голосом омеги сейчас кажется чем-то запретным, таинственным и очень будоражащим. Альфа делает аккуратный толчок и, не увидев боли на красивом лице, двигается вновь. С каждым толчком он проникает глубже и уже через несколько минут входит в омегу на всю длину и замирает. Блять, как же хорошо. Горячо, тесно, жарко, невозможно. И сам он, Тэхён, невозможный. Чонгук вновь его целует и плавно толкается внутри, собирая губами красивые, громкие стоны.       — Я хочу грубее, — шепчет Тэхён и слабо тянет зубами за пирсинг-колечко в уголке чужих губ.       — Надо же. Ты ведь просил меня сегодня быть с тобой нежнее.       Чонгук хрипло смеётся, не прекращая плавных глубоких толчков, а омега кладёт ладонь на его грудь и немного от себя отстраняет, чтобы демонстративно закатить глаза. Альфа в свою очередь толкается особенно резко и довольно улыбается, когда не ожидавший Тэхён вскрикивает в его объятьях.       — А ещё я просил тебя выпустить меня из машины, только этого ты не послушал.       — Ты жалеешь, что я тебя не выпустил?       — Нет. Абсолютно нет.       — Тогда держись.       Тэхён даже не успевает понять эту брошенную фразу, как его крепко обнимают за талию и приподнимают с дивана. Он впивается короткими ноготками в крепкие плечи и в два счёта вновь оказывается верхом на Чонгуке. Для альфы парень является лёгкой пушинкой, оттого он его так с лёгкостью крутит и вертит, поднимает и отпускает. Это вам не шины таскать. Одна рука Чонгука обвивается вокруг тонкой талии, а ладонь другой грубо сжимает левую ягодицу омеги до мгновенных синяков. Тэхён шипит и рвано стонет, уткнувшись носом в чужую грудь, пока крупный член альфы вновь начинает быстро двигаться внутри.       Просил грубо и для него, как для уважаемого господина, выполнили, только вот омега теперь не знает, куда себя деть. Он задыхается от ощущений и буквально заживо сгорает и плавится в сильных мужских руках. Чонгук беспощадно и, не сбавляя темпа, насаживает его на себя, сам рычит от переполняющего удовольствия и пару раз шлёпает по покрасневшим половинкам Тэхёна.       — Это… ах блять… это пиздец какой-то, — кричит осипшим от криков и стонов парень в чужое ухо. Он успевает прикусить мочку и в кулаках сжать чёрные волосы перед тем, как внутренности резко скручиваются в узел. Омега кончает, вскрикнув, и чувствует приятно тепло, медленно расходящиеся от паха по всему телу. Тело крупно дрожит, а глаза сами закатываются, но теперь от удовольствия. Сперма толчками выходит из него и пачкает крепкий пресс альфы, пока тот продолжает трахать парня в быстром темпе.       В Тэхёне становится невыносимо: жар и узость нутра заставляют перейти Чонгука на сдавленные стоны и хрипы. Толчки замедляются, становятся плавными, и альфа резко приподнимает ничего не соображающего омегу над собой за талию, выскользнув из него. Пока Тэхён, прижавшись к крепкой груди, ловит звёзды под веками, альфа обхватывает свой член его ладонью и быстро надрачивает, приближая разрядку. С губ срывается хриплый стон, движения на члене замедляются, а Чонгук откидывает голову на спинку дивана и прикрывает глаза. Его сперма пачкает спину и ладонь омеги.       — Согласен, это пиздец, — шепчет альфа из последних сил и вновь окутывает омегу тёплыми объятьями.       Проходит пять минут. Потом ещё десять, но никто не двигается. Тэхён, восстановивший дыхание, лишь лениво повторяет чернильные узоры на плече Чонгука пальцем и мысленно молится, чтобы отец и его верные псы его не нашли. Не сейчас.       — Здесь где-нибудь есть душ? — голос омеги тихий, обессиленный, но счастливый.       — Конечно. Где ведро и тряпка ты уже знаешь, — Чонгук хрипло смеётся и гладит омегу по волосам.       — Мудак, — бурчит Тэхён, но не отстраняется. Ему до мурчания приятны все прикосновения и поглаживания альфы, а на подколы сейчас можно закрыть глаза.       — Есть ещё полевой шланг на заднем дворе…       — Заткнись уже, я понял, — омега ворчит и легонько шлёпает Чонгука по плечу. Опять бесить начинает, зараза. Гараж погружается во мрак, нарушаемый лишь двумя равномерными дыханиями. Тэхён так и лежит на Чонгуке, вытянув длинные ноги на диван. Где-то у его ножек валяется скинутая в порыве страсти аптечка. Омега слушает спокойное постукивание сердца альфы и прикрывает глаза, готовый уснуть в любую секунду. Тело после секса окончательно покинули силы.       — Не спи, — тихо просит его Чонгук, прислушиваясь к чужому дыханию. Он лениво водит кончиками пальцев по хрупкому плечу, вызывая новые мурашки. Тэхён медленно открывает глаза и поднимает взгляд к лицу альфы, но цепляется за алую воспалившуюся царапину, которую сам же на крепкой шее и оставил. Он нежно и предельно аккуратно проводит по ней пальцами, невесомо, а затем оставляет лёгкий поцелуй.       — Болит?       — Уже нет, — Чонгук омеге улыбается, и улыбка эта, совсем на другие, которые Тэхён от него сегодня видел, не похожа. Эта слишком нежная, аккуратная, искренняя. И парень не может себя сдержать, когда поддаётся вверх и оставляет мягкий поцелуй на этих прекрасных губах. Сегодня у них был секс без обязательств, да ведь?       Вновь наступает тишина, среди которой Чонгук коротко задумывается, а Тэхён, наоборот, очень не хочет впускать в голову мысли.       — Ты так легко запрыгнул на мой член, не думаешь, что у меня может быть любимый омега и дети?       Вот же мудак. А ведь только что Тэхён даже начал чувствовать трепет к самому Чонгуку, а не только к его телу. Бесит.       — Ты и сам был как-то не особо против, чтобы я на него запрыгнул, — рассуждает Тэхён, воздержавшись от того, чтобы вновь закатить глаза. Чонгук на его ответ лишь ухмыляется, вплетая пальцы в платиновые волосы. — Но у тебя же нет любимого омеги и детей? — уже тише спрашивает парень и еле заметно сжимается в тёплых объятьях, боясь услышать положительный ответ. Тэхён ведь даже ни одной своей мыслью, ни одной клеточкой мозга об этом не подумал, когда возбуждался от такого мужественного альфы.       — Нет никого, — тонкие губы с пирсингом и милой родинкой под ними расплываются в улыбке, и Чонгук лишь крепче прижимает омегу к себе, потрепав по волосам. Он прекрасно заметил, как тот облегчённо выдохнул и вновь расслабился.       — Молодой господин Тэхён, вы тут?       Раздаётся грозный голос откуда-то снаружи. По дежурной речи омега узнаёт своего охранника и резко вскакивает с Чонгука, глядя на него шокированными глазами. К сожалению, их нашли, и теперь ждут ответа. Судя по звуку, бугай стоит точно под гаражными воротами и в любой момент может попытаться их вскрыть. Альфа смотрит на него удивлённый ничуть не меньше, но встаёт следом и решительно направляется к рабочему столу.       — Ответь, — шёпотом просит его Чонгук, а сам достаёт из одного из выдвижных ящиков упаковку влажных салфеток. Очень важная вещь в гараже, между прочим.       — Да, я здесь. Со мной всё в порядке. Оставайся снаружи, я сейчас выйду, — он ловит салфетки и наспех стирает с себя следы их совместной страсти. Спину ему любезно вытирает Чонгук и быстро вытирается сам. Омега поднимает их вещи с пола, а его челюсть чуть сама на него не падает. Во что превратились его красивые брендовые вещи? Альфа за это обязательно ответит, но не деньгами. Превозмогая раздражение, Тэхён оттряхивает вещи от пыли и быстро на себя набрасывает. Выглядит сейчас, как пугало огородное, а не член высшего общества. Позор. Омега уже собирается на выход, как вдруг замирает на ходу. Чонгук.       Он оборачивается и видит уже одетого альфу, который смотрит на него как-то странно. С печалью, что ли? И омега вмиг понимает, что то же самое и сам сейчас чувствует. Липкую, противную печаль, вызванную их таким скорым расставанием. Тэхён направляется к нему.       — Иди, тебя же ждут, — просит Чонгук, но как только омега подходит и обнимает его, он сразу прижимает стройное тело к себе.       — Ты каждый день здесь бываешь? — тихо спрашивает Тэхён куда-то в шею. Он пытается навсегда запомнить этот момент и горячие ладони на своей талии и плече.       — Да.       — Тогда я приду и снова вылью кофе на одну из машин твоих клиентов.       Омега улыбается, переводит свои слова в шутку, но Чонгук замечает в них скрытый подтекст. Тэхён хочет увидеться ещё раз. И альфа шепчет ему в ответ:       — Не надо ничего выливать, просто приходи.       И Тэхён вновь на атомы рассыпаться готов. Он отстраняется, но не хочет этого. Он делает шаги к воротам, но не хочет этого. Чонгук нажимает на кнопку, чтобы ворота открылись, но не хочет этого. Звучит как абсурд, ведь ещё пару часов назад они впервые встретились и сразу возненавидели друг друга, а сейчас не хотят отпускать.       Ворота поднимаются, в гараж проникает яркий солнечный свет, но Тэхён на улицу даже не смотрит. Ему на неё всё равно. Он до последнего смотрит на Чонгука, чьи засосы украшают шею, чьи следы багровеют на коже, чьи губы до сих ощущаются в поцелуе. Но омега сюда ещё вернётся и не один раз.       — Тэхён! — вопит Чимин и со всех ног несётся на омегу, а добежав, стискивает его в объятьях. Он с силой вжимает друга в себя и роняет слёзы радости на настрадавшуюся блузку. А Тэхён лишь растерянно на него смотрит, слабо обнимает в ответ и опять оборачивается к Чонгуку. К нему уже подходят несколько бугаев отца и явно не с хорошими намерениями.       — Не трогайте его! Это приказ, — строго рычит на них омега, но мужчины не останавливаются. — Стоять! Это приказ.       — Господин Ким, ваш отец приказал нам расправиться с вашим похитителем, и мы не можем его ослушаться.       — Звони ему и дай мне телефон, — Тэхён звучит твёрдо, выплёвывает каждое слово сквозь зубы и прожигает злым взглядом тупых бугаев. Он не уверен, что сможет убедить отца отменить приказ, но эти придурки хотя бы остановились. Да, Чонгук поступил как мудак, похитил посреди белого дня, но он не причинил вреда, а всего лишь проучил по делу. Личный охранник Тэхёна набирает нужный номер в рабочем мобильном и, как только раздаются гудки, передаёт телефон.       — Вы расправились? Тэхён в безопасности? — сразу звучит строгий голос мужчины, а омега лишь сильнее злится.       — Я в порядке, отец. Прошу, отмени свой приказ, — голос слегка дрожит, но парень полностью уверен в своих словах. Он смотрит в сторону Чонгука, но не видит, так как его загородили охранники. Ну дайте взглянуть, хотя бы глазком. Хотя бы на последок до следующего раза.       — О боже, Тэхён, я так рад, что ты в порядке, — голос отца звучит с облегчением, а рядом слышится ещё один выдох, скорее всего принадлежащий папе.       — Отмени приказ, пожалуйста.       — О чём ты?       — Пусть твои бугаи не трогают Чонгука. Я сам виноват в том, что он сделал, отец. Я не хочу, чтобы он пострадал по моей вине, — тараторит Тэхён, а злость потихоньку стихает.       — Я отменяю. Поговорим дома, приезжай скорей, — голос мужчины вновь звучит строго и он сбрасывает вызов. Явно недоволен поведением единственного и самого любимого сына, и Тэхёну, вероятнее всего, влетит при личном разговоре, но ему всё равно. Теперь и он может выдохнуть спокойно, Чонгука не тронут.       — Слышали? — тычет в охранников телефоном омега, и те, опустив головы, отходят от альфы и возвращаются в служебные машины.       Они встречаются взглядами ещё один раз. Чонгук ему нежно улыбается и просто стоит, а Тэхёну хочется врасти в гальку, чтобы никто сдвинуть не смог. Чимин привычно подхватывает друга под руку и так же ведёт к машинам.       У Чонгука не девять жизней и он не бессмертный. У него нет денег, он обычный автомеханик, который подвёл сегодня одного из своих важных клиентов и вляпался в ситуацию, что могла стоить ему жизни. Альфа и сам не мог подумать, что его спасёт один прекрасный омега, которого самого, к счастью, там, на пешеходном переходе, никто не захотел спасти.