Рок-звезда

Стоит признать, ивент был хорош. Фанаты и сам Сынмин получили невероятное количество позитивных эмоций от прекрасного наряда Кима. "Rock Star" – назвали его стэй. Нервы так и норовили проползти в разум, но он держался уверенно, приветливо улыбаясь и радуя чужие глаза. Что же, стоит признать Сынмин взаправду был неотразим. Кожаная куртка подчеркивала широкие плечи, высокая посадка брюк ремень очерчивали хрупкую талию. Ох, а эти каблуки.. и так высокий рост прибавлялся элегантным трапецеобразным каблуком, заставляя все внимание быть прикованым именно к Киму. Отлично проведенное время забрало все силы, но все же осталось в памяти прекрасными воспоминаниями. Парень уже видит, как принимает горячий душ и плюхается на мягкую кровать. Но что-то идет не по плану. Стоит Киму зайти за порог общежития, оставив вещи в прихожей, как его прижимают к стене в коридоре. Признаться честно, сердце ушло в пятки. Но тут же в темноте, освещенной лишь светом уличных фонарей из окна, Ким сумел разглядеть лицо Чонина. Дыхание восстановилось. — Йенни, зачем же так пугать? — его руки опускаются на аккуратную талию младшего. Чонин молчит и дышит немного сбито. — Милый мой Минни, ты не мог раньше предупредить, что в этом нарядике ты будешь настолько горяч? — А?.. Не успевает Ким что-либо понять, в его губы впиваются с жадным поцелуем. Ян не церемонится: руки запускает под куртку, сквозь ткань футболки нащупывая чувствительные позвонки. Он ведет по спине вниз легким касанием, тут же расправляясь с чужим ремнем. — Йенни? — голос старшего предательски дрогнул. — Тише, сладкий, я ждал тебя битых три часа. Мне пришлось держать себя в руках, чтобы не поехать на ивент и не выебать твою сладкую задницу прямо там, — голос Яна переходит на шепот, что льется старшему в уши, заставляя несдержанно простонать. Колени сами собой сводятся друг к другу, дрожа. Член в свободных брюках дергается, пока Сынмин закидывает голову назад, затылком сталкиваясь со стеной. Но даже эта легкая боль не может оторвать его от назревающего занятия. — Что же мне с тобой такого сделать? — притворно улыбается Чонин, носом ведя по пульсирующей венке. — Все, — на выдохе стонет Ким. — Сделай со мной все, о чем думал, пока меня не было. Просьба спускает младшего с крючка, он вгрызается в бледную кожу, клеймя ее яркими лепестками кровавых роз. Руки тянутся к упругим ягодицам, с силой сжимая. Из горла Кима вновь вырывается громкий стон, тело горит, воздух в легких кончается. — Постой, где мемберы? — вдруг созревает вопрос. — Пошли на ночную прогулку, — мельком шепчет в ответ Ян, наконец находя чужие желанные губы. Блеск, которым были укрыты блестящие уста, сладко отзывается на языке. Чонин напорист, а Сынмин неконтролируемо плавится в сильных руках, хватаясь за крепкие плечи. Ян коленом разводит стройные ноги, несильно упираясь в пах. Перед глазами темнеет от приятного давления, несколько поочерёдных стонов разрезают воздух. — Блять, — еле слышно скулит Ким. Его шея украшена алыми пятнами и неглубокими следами от укусов, бока под футболкой укрыты мелкими царапинами. — Господи, какой же ты прекрасный, — голос все тоньше, возбуждение затмевает взгляд, а разум стремительно плавится. Парни вновь сплетаются в полном страсти поцелуе, язык младшего исследует чужой рот и губы будто в первый раз, распаляя до предела. Сынмин отчаянно льнет ближе, обнимая любимое тело в особенном приступе тактильности. Он выгибается, своим пахом соприкасаясь с чужим. Ян рычит тихо, воздух глотает жадно, еще жаднее целуя раскрасневшиеся губы возлюбленного. Одним резким движениям Чонин ловко поднимает старшего под бедра, заставляя Кима ухватиться за свою шею. — Ох, милый, ты сводишь с ума, — чистосердечно признается он, роняя парня на широкую кровать. Он куртку с Кима стягивает, оголяя плечи, тут же покрывая такую нежную кожу поцелуями. Сынмин тянется к краю чужой растянутой футболки. Руки дрожат от волны яркого возбуждения, потому Ян спешит помочь раздеть себя. Горячие пальцы исследуют очертания пресса, ребра считая легким касанием кончиков пальцев. Сынмин щекочет и не краснеет, знает, что Чонин умирает от этого жеста. Его собственные бедра, что обхватывают чужую талию, мнут, как податливую глину, оставляя следы любви. Они любили делать это так: страстно, резко, в чем-то грязно и жестко, до умопомрачения возбуждающе. Тело дрожит в предвкушении. Ким навстречу выгибается, желая лишь ближе быть с телом над собой, ощущать все его прикосновения, все поцелуи и ласки. Ян несильно шлепает по мягкой ягодице, вырывая из горла вскрик. — Ах, еще! — умоляет старший, руки разбрасывая по сторонам. Его желания тут же исполняют, нанося удар по другой половинке. Еще, еще, еще – он желал получить все, что может дать ему Чонин этой ночью. Шлепки и удары, укусы и синяки – пусть Ян клеймит его своей любовью. Футболка снята, смятым комком откинута в угол. Тело пронизывает током от каждого поцелуя, оставленного на груди и ключицах, посылая импульсы прямиком в напряженный пах. Сынмин терпит сладкую пытку, подставляясь под ласки. Чонин языком обводит бусину соска, вторую зажимая между пальцами. Ким стонет совсем тихонечко, чувственно, поощряя все действия младшего. Вдоволь наигравшись, Ян приподнимается, до конца расстегивает брюки, снимая их вместе с нижним бельем. Багровая головка пачкает живот эякулятом, когда Ян обхватывает истекающий ствол ладонью, сжимая слабо. У Кима звезды перед глазами. Он руками упирается в Чонинову грудь, пытаясь найти хоть какую-то опору. — Ах, пожалуйста, Йенни, — скулит старший, струной вытягиваясь под ним. — Скажи мне что ты хочешь, милый мой Минни. Ким дышит громко, чужие губы опаляя. Он слова пытается в голове сложить, но с губ льются лишь мягкие стоны, так прекрасно ласкающие слух. — Ну же, твой ротик ничем не занят, — Ян лыбиться во все тридцать два, пальцем ведя вниз от шеи до впалого живота. — Йенни, трахни меня, прошу. Мигом избавившись от остатков одежды, Ян переворачивает парня на живот, задницу приподнимая, заставляя тем самым упереться коленями в мягкий матрас. Ким руки вытягивает перед собой, взгляд сосредоточивая на отражнии в зеркале, что располагалось напротив кровати. — Нравится вид, милый? — наклонившись к уху, шепчет Ян. Сынмин мычит положительно, губу закусывая. — Что на счет этого, м? — в руках его оказывается ремень, еще недавно огибающий тонкую талию старшего. Ким вздыхает тяжело, ерзая по простыням, не в силах больше держаться. Видя яркий огонь похоти в карих глазах в зеркале, Чонин складывает ремешок пополам, с тихим шлепком опуская ткань на хрупкую кожу. Сынмин стонет громко, содрогаясь, но его тело жаждет этого. — Мне продолжать? — склоняяет младший голову к плечу. — Да, умоляю.. Хитрая усмешка расцветает на сладких губах, когда Ян вновь шлепает парня по ягодицам. Из горла из раза в раз вырываются сжатые и умоляющие стоны, колени дрожат, норовя вот-вот разъехаться в стороны. Сынмин повторяет имя любимого, шепотом умоляя его не останавливаться. Он чувствует на своем теле расцветающие красные следы, они обжигают, но, черт возьми, как же это хорошо. — М, дорогой, моя пробка все еще в тебе, — Ян между желанных половинок замечает аккуратных красный кристаллик, тут же надавливая, вгоняя пробку глубже. — Ах, Йенни! — Ким не может терпеть. Чонин сжаливается, пробку достает, с наслаждением наблюдая, как сжимается чужая розовая дырочка вокруг пустоты. Он мычит сладко, наклоняется, чтобы языком пройтись по чувствительной коже. Сынмин сжимается крайне отчаянно, ощущая, как в него проникает юркий шершавый язык. С губ слетают ругательства вместе с молитвами, живот скручивает от красочных ощущений. Руки с силой сжимают белые простыни, а глаза сами собой закатываются. Чонин в податливое нутро проникает сразу двумя пальцами, тут же двигая ими в быстром темпе. Стоны старшего становятся все громче и отчаяннее, он окончательно потерял разум. — Тебе нравится это, милый? — нагло издевается младший, в сумасшедшем темпе вдалбливаясь в Кима. Колени так и не выдерживают, подкашиваясь, заставляя парня рухнуть на постель, но даже это не заставляет Яна остановиться. Он подушечками пальцев затрагивает чужую простату, заставляя старшего просто закричать в приступе удовольствия, что сводит все тело. — Йенни, о боже мой.. Пальцы медленно покидают горячий вход, Чонин мельком проверяет, нет ли на них крови, боясь, что все же он может переборщить. К счастью все в порядке, а Сынмин все так же теряет самообладание, нуждающе извиваясь под младшим. Ян ставит Кима обратно на колени, заставляя подчиняться, что тот делает не раздумывая. В его глазах кристаллики слез, они блестят на лице, стекая к подбородку. Ян быстрыми движениями распределяет природную смазку по колом стоящему члену, подставляя головку к тугой дырочке. Уже в следующий миг он входит на всю длину, а воздух разрезают два одновременных звучных стона. — Черт, милый, — в бреду шепчет младший. — Какой же ты узкий. Оба знают, что долго не продержаться. Чонин не спешит, двигаясь крайне лениво, давая старшему привыкнуть к размеру внутри. Ким бы уже умолял ускориться, умолял выебать его, как в последний раз, но мозги превратились в подгоревшую кашу, вовсе не соображая. Ян ускоряется. Он чужую талию в руках сжимает крепко, фиксируя на месте, пока бедрами вбивается в раскрасневшиеся ягодицы. Сынмин обессилен, он куклой лежит на простынях, принимая все, что дает ему его возлюбленный. Чонин пятерней зарывается в густые отросшие волосы и тянет, заставляя оторваться и посмотреть помутневшим взглядом в зеркало. Он горит, все его тело содрогается в импульсах удовольствия, которое Ян дарит ему грубыми толчками. — Посмотри какой ты горячий, Минни. Такой сексуальный и великолепный. Младший наклоняется, чтобы за ухом поцеловать, мочку ловя зубами. Губы Кима дрожат, глаза темнее непроглядной ночи, в них пляшут звезды и летают бабочки. Изнеможенное хныканье ласкает слух, он сжимается вокруг Чониновой плоти, жадно забирая себе все. — Ах, ты близко, Минни? — горячо выдыхает младший. — Да.. — протяжно тянет Сынмин, с трудом выдавливая из себя слова. — Йенни, кончи в меня, прошу. — Как пожелаешь, сладкий. Толчки становятся все грубее, Ян выходит из тугого нутра, оставляя лишь головку и вновь утопает в чужом теле, входя максимально глубоко. Он тянет Кима за руки, беря в области локтей, заставляя прогнуться спине. Старший стонет во весь голос, прежде чем его тело содрогается в долгом оргазме. Спустя несколько толчков и Ян изливается в парня. Он выходит неспешно, отпуская его руки и растирая затекшие мышцы. Парни устало валяются на грязных простынях, дыша в унисон. Сынмин все еще тихо постанывает от истомы, что растеклась по всему телу. Чонин встает, чтобы сходить за влажным полотенцем, лениво натягивая нижнее белье. — Ёмае.. — слышится из коридора. — Он там живой вообще? Взгляд Феликса прикован к телу Кима, что раскинулось на животе. — Кажется, вам не сюда, — Чонин широко улыбается, захлопывая дверь прямо перед носом Ли. — Пф, пойдем, кажется у них была крайне бурная ночка, — фыркает Минхо, под локоть уводя младшего за собой.