Black Jaguar

В Лондоне холодно. 10 градусов уже, можно сказать, даже морозную осень. В прочем, тут всегда было холоднее. Ветер дул в лицо, портил причёску. Пряди липли к помаде, что бесило сильнее, чем прицепившийся лист на каблук.   Люди, укутавшиеся в шарфы и тёплые пальто часто удивлялись с того, что некоторые девушки идут в коротких юбках, чуть ниже бедра, но выше колена, в капроновых колготках и тонкой полупрозрачной рубашке. Именно так каждый смотрел на Йеджи, когда та идёт в свой офис. Стильно, легко. Как многие сотрудники о ней говорят «Она - дьявол, ей не нужна тёплая одежда, чтобы согреть себя. Достаточно заставить её чувствовать раздражение».  Не смотря на то, что Йеджи омега, ведёт она себя на равне с альфами. Дерзкая, хладнокровная, серьёзная, решительная и независимая. Она никогда не была подобно привычным омегам: ласковые, нуждающиеся в защите, эмпатичные и уязвимые. Йеджи всегда рассчитывала только на себя, свои силы. Это манило альф, которые хотели заполучить её. Но Хван - подобно призраку. Она находится рядом, но в то же время далеко. Она та - до кого нельзя дотронутся. Вскружит голову и пропадёт из жизни альфы, с которой пробыла месяц. Об этом знали уже все: сотрудники, семья, друзья. Но одна альфа очень крепко держится рядом с Хван. Пошёл третий месяц, как одна дизайнерская команда, которая работает на против кабинета Йеджи, замечает одну и ту же альфу. Шин Рюджин. Она работает чуть ли не секретаршей их директора, хотя все знают брюнетку - она никогда не позволит кому-то ей помогать. Многие сотрудники шептались и пытались понять только одно, почему Рюджин могла находится к Хван так близко, почему омега не пошлёт её? Что за тайны скрываются за стенами кабинета? *** — Блять, Рюджин, не еби мне мозг, а. Бесишь. — психует Хван, кидает папку с неверными документами на пол.   Шин закатывает глаза, старается держаться стальной, но рядом с этой женщиной - находиться в спокойствие невозможно.  — Исчадье моего личного Ада, что не так в этот раз? — Рюджин по-хозяйски села в кресло напротив, сложив ногу на ногу, выжидая ответа. Она успела даже просмотреть все 40 историй в инстаграме, прежде, чем Хван соизволит ответить.  — Твой запах меня раздражает. Сгинь с моих глаз нахрен. Мешаешь работать.  Йеджи преподнесла всё немного не так, как на деле сказала. Феромоны Рюджин обжигали, заставляя живот Хван болезненно сжиматься в тугой узел возбуждения и острого влечения. Сосредоточиться на чем-либо, кроме этого навязчивого запаха, становилось мучительно трудно. Шин знала об этом и намеренно усиливала феромонный шлейф, дразня Йеджи, испытывая ее терпение. Рюджин подошла к столу. Легкое касание пальцем к подбородку заставило Йеджи поднять взгляд. — Могу ли я поцеловать тебя? — ехидно спрашивает Шин, наклоняясь к лицу своего директора. — Иди к чёрту. — Закатив глаза, Джи подалась навстречу Шин. Сейчас ее губы были единственным, в чем отчаянно нуждалась Йеджи. Грубый, властный и до неприличия мокрый поцелуй заставлял ее таять подобно луже, разгоняя волны возбуждения по всему телу. Они целовались страстно, будто бы сжирали друг друга. Рюджин опускала свои руки на талию, иногда сжимая, отчего Хван пускала тихий стон в поцелуй. Шин ухмылялась. Возбуждать Хван и играть на её терпении было самой лучшей сказкой во всей жизни альфы.   Рюджин с неохотой отстраняется, облизывая губы на которых остался ещё немного терпкий вкус вишни. Девушке безумно нравилась эта помада. Её было интересно стирать с губ омеги. — Почему ты остановилась..? — прохныкала Йеджи, опрокидывая голову назад, закрывая лицо ладонями. — Потому что всё остальное дома, дьяволица. Если дождёшься - тебя ждёт незабываемый секс. — решительно говорит Рюджин. Целует в макушку и быстро, подобно змее, покидает стены офиса Хван. *** Уже дома, Рюджин ждала Йеджи с работы, приготовив ей ужин. На столе стояло два бокала мартини по-Лондонски, с небольшим кусочком льда и сверху маленькая долька лайма, для более яркого вкуса.  Альфа смотрела в окно, наблюдая за ходящими людьми на улице, как дети играются на детской площадке перед тем как пойти спать, мамочки-омеги помогают им с куличиками в песочнице, пока альфы немного в стороне наблюдают за всей семейной идиллией, она выискивала взглядом Хван. Через пару минут, Рюджин уловила знакомый запах феромонов и открывающиеся двери. Йеджи пришла, и Рюджин вышла встречать её в коридор.  Уставшая, подобно собаке, Йеджи заваливается в коридор, опираясь о стену, снимая с себя уличную одежду. Она кидает короткий вопросительный взгляд на Шин, но после подходит к ней вплотную. Тонкие пальцы касались воротника почти что расстёгнутой рубашки. Йеджи касается её губ, ласково целуя каждый сантиметр.  — ладно, Рю, я знаю как тебе нравится моя татушка, трахни меня, как ты этого хотела в своих снах. Я вся твоя. — соблазнительный шёпот коснулся ушей Шин, заставив её немного смутится.   Но она знала, что надо делать. Подхватив брюнетку на руки, Рюджин несла её в спальню. Девушка напрочь забыла о том, что на кухне скоро остынет ужин и ждёт мартини. Кажется, они обойдутся без алкоголя. *** Рюджин аккуратно снимала с неё рубашку, параллельно касаясь мягкой шеи, оставляя его заметные поцелуи.   Руки, которые полностью освободили тело старшей от лишней одежды коснулись лифчика, Шин рассматривала каждый сантиметр тела, проводя пальцами по грудям, иногда сжимая. Расстегивая замочек, полностью сняв всё лишнее, альфа опрокинула Хван на спину. Нависая над ней, она оставляла влажные поцелуи на губах, после оставляла яркие засосы на шее, ключицах, постепенно спускаясь к груди.  Руки шалят, лапают Хван везде, где только можно и даже там, где нельзя. Во время ласк, Рюджин снимала с неё юбку, касаясь мокрого белья. Йеджи ёрзает на постели, шумно выдыхая. Рюджин поднимается, целует несколько раз, страстно, властно. — Ты такая красивая. — шепчет альфа в губы, после того как отстранилась.   Оставив омегу полностью раздетой, младшая переворачивает на живот, наконец-то имеет возможность рассмотреть тату полностью.  Её татуировка на спине сводила с ума — аккуратная, манящая, пленяющая взгляд. Подушечки пальцев Рюджин нежно обводили контуры рисунка, как будто стараясь запомнить каждую его деталь. Она всегда знала, что Хван — страстная девушка, но никогда не представляла, что в нагом виде, лежащей перед ней, подобно послушной собачке, ожидающей лакомство от хозяина, она может выглядеть настолько сексуально и завораживающе. В штанах не безумия тесно, сердце забилось быстрее от одного лишь вида Йеджи, хотя она даже не успела насладиться моментом по-настоящему. В комнате повисла особая тишина, наполненная едва уловимым ароматом возбуждения и желания. Каждый взгляд, каждое прикосновение становились всё глубже, заставляя время замедляться, словно весь мир существовал только между ними. — Долго будешь любоваться? — спрашивает Йеджи, слегка повернув голову за плечо. Напоминая о самом главном, Хван виляет задом.   Шин машет головой, последний раз касаясь ягодиц, она освобождает уже давно возбужденный член. Поправив упавшую на глаза чёлку, Рюджин вводит член во влагалище Хван, вытягивая с неё тихий, протяжной стон. Она сжимает пальцами простынь, поддаётся немного вперёд, но Шин притягивает её к себе ближе, продолжая движениями бёдрами. Она прогибала спину Хван, заставляя её полностью лечь на живот. Йеджи скулит, просит больше, просит сильнее, грубее. Рюджин слушается. Каждый её новый толчок - грубость, скорость, беспощадность. Изредка младшая хватала её за волосы, заставляя голову подняться выше. Йеджи была не против прогнуться под такую альфу. Рюджин заслуживала того, чтобы прогнуться. Брюнетка отдала себя полностью ей. Той, кто прямо сейчас вбивает её в кровать, кто выбивает последние вздохи, забирает последний воздух.  Рюджин чувствует как скорый оргазм коснётся их двоих. Она прижимается телом к спине, устало дышит в плечо, пока Йеджи кусает опухшие губы, прижимаясь задом ближе к Шин. Прямо сейчас миллион искр прошлись между ними, словно каждая бабочка начинает порхать. Они раздетые, сливающиеся между собой телом и душой.  — Я могу поставить свою метку? — тихо спрашивает Рюджин, когда обещанный оргазм коснулся их двоих. Йеджи ещё тяжело дышит, прикрыв глаза, упав лицом в подушку. Они ещё давно признались в чувствах, но никогда официально об этом не говорили. Было некогда.  — Ставь.. — шепчет в полусне Хван, полностью выбившая из сил. Рюджин убирает немного влажные пряди волос, открывая взор на белую и нежную кожу. Пальцы альфы слегка дрожат, но в этом прикосновении нет ни капли агрессии — только обещание защиты и принадлежности. Она наклоняется ближе, впитывая в себя мятный запах Йеджи. Губы едва касаются кожи, оставляя легкий, но уверенный поцелуй. Хван вертит головой, пытаясь дать Рюджин больше места. Затем наступил момент, нежный, интимный, когда зубы нежно впиваются в мягкую плоть — не больно, словно передача чего-то глубинного, сокровенного. Чего-то действительно важного. В этот миг между ними пробегает невидимая искра, поток феромонов и эмоций, связывающих их души. Кожа омеги слегка розовеет, ощущая тепло, которое словно впечатывается в неё навсегда. Альфа задерживается на секунду, чтобы убедиться — метка поставлена, связь установлена. Рюджин поднимается, поднимая с пола одежду. Повернувшись в сторону Хван, она смотрит в её глаза, и в этом взгляде — обещание заботы, защиты и вечной преданности. Теперь, метка — не просто знак. Это зов сердца, который теперь навсегда объединяет их пути.   Йеджи подползает ближе, мечется, трется об плечо, иногда бодаясь. Она действительно устала. Крепко хватаясь за руку Рюджин, иногда щенячьими глазами смотрела на альфу. Что-то в этом было то, что брюнетке нравилось. Рюджин погладила её по голова, позже касаясь плеча. — Я люблю тебя, моя нежная дьяволица, — шепчет Шин, так, что это уловила только Йеджи. Она мычит, а Рюджин касается губами макушки.  Остаётся между ними открытый вопрос, будут ли они говорить сотрудникам о своих отношениях, или пускай узнают сами. Но Рюджин это мало интересовало в данный момент. Ей было важно наблюдать за тем, как красиво падали пряди волос на плечи Хван, когда та, выглядит словно котёнок.