Не по статусу

Тихий голос. Два сопящих ребенка на руках. Голос — прокуренный и усталый. Но ласковый до одури. Отцы не могут так петь. Не в стиле военных офицеров или высокопоставленных чинов. Не в роли Рейха — того самого что переступил черту Республики, стал тем, кого боялся все тринадцать лет. Отцы должны быть строгими, с сильным плечом и железным тоном. Нежность не по статусу. Но Рейх пел так, как никогда не пел до отцовства. Легкий полет, теплые объятья, мягкая кровать — песня была всем тем, что он хотел дать существам что создал. Сам, без колебаний и давления. Им уже по пять, дети — любимые и обожаемые им. Любознательные мальчишки. Рейх не понимает их доброты. Но каждую ночь качает их обоих, кружа в полутьме спальни. Действие, ставшее приятной привычкой. Тяжело, но то тепло что отдают сразу оба сына лучше любого их громкого синхронного "Папа!". Лучше любых их слов, действий или не детских по годам мыслей. Немцу легко на душе, здесь, в комнате: в мягкой летней прохладе, в приятной тяжести на руках, в их окружении. А больше Рейху и нужно вечерами что бы заснуть. Ни виски, ни книги, ни таблетки. Только он и дети, сказки Гримм, долгожданная просьба покачать перед сном и краткий час на все это. Идиллия парит в доме. После Рейх довольно укрывает их тяжелым одеялом. Целует в лбы и ещё немного ждет, пока собственный сон накроет с головой.