Ночь в Сиэтле

«Не самый лучший повод, чтобы начать вести дневник, но в форточку об этом орать не стоит, хотя очень хочется». Хёнджин повернул голову в сторону кровати, на которой тихо спал Феликс после длительного перелёта. Прикусил зубами кончик ручки и продолжил писать. «Когда он спит, выглядит таким нереальным, настоящим ангелом. Но стоит ему проснуться, в нем будто просыпается монстр. Не какой-то бешеный дикарь, а монстр, наполненный животной страстью, желанием жить, творить. Любить. Любить безусловно. Из нас восьмерых только он один так умеет. Ему никогда не нужны причины. Просто он так устроен. И я каждый день готов молиться, чтобы в нем никогда не иссякло это желание, чтобы ни одна тварь не смогла сломать в нем этот стержень. Хочу, чтобы в его глазах всегда горел огонь. А я буду тем, кто будет рядом, чтобы подкидывать дрова в наш костёр. Лишь бы он скорее поправился. Я чуть не кончился, как человек, когда снова увидел «Здравствуйте, это JYP»… И снова, когда Его не было рядом. Кто так делает, черт возьми? Надо запретить такие сообщения. Это бесчеловечно. Страшно представить, как волнуются наши STAY». — Ох, Феликс… — вздохнув, прошептал Хёнджин, снова взглянув на безмятежное лицо своего ангела. Он подпёр щеку рукой и несколько минут просто смотрел на него, вспоминая, как уговаривал менеджера, чтобы вместе с ним поехать в аэропорт, встретить Феликса. Пришлось пообещать оставаться в машине и не пытаться ворваться в терминал, чтобы растолкать толпу и забрать его. Хёнджин вздохнул и снова вернулся к дневнику. «Хорошо, что его мама тоже приехала, может он хотя бы ее послушает и перестанет так выкладываться на сцене, хотя бы в ближайшие несколько недель. А ведь скоро камбэк. Спасибо небесам, что японский и промо закончится быстрее. Мне иногда хочется привязать его к кровати, чтобы он отдохнул, выспался, да просто повалялся. Но как представлю пустующее место на сцене, так выть хочется. Я знаю, что и то и другое эгоистично, но… вот такая я сволочь. Время так быстро идёт, уже пора его будить. Но так не хочется тревожить его сон. А ещё хочется прилечь рядом и прижать к себе, чтобы отдать хоть крупицу своего здоровья и забрать хотя бы половину его боли». Хван тихо шмыгнул носом, отложил ручку и, закрыв блокнот, пошёл к Феликсу. Он осторожно лёг за его спиной, уткнулся лицом в затылок и медленно вдохнул родной запах. От него пахло яблочным бальзамом, которым он сам смазал его мокрые после душа волосы. Феликс глубоко вздохнул и, почувствовав родное тепло, повернулся лицом к Хвану и приоткрыл глаза. — Привет. Хёнджин уже приготовился услышать этот невероятно грубый голос, покрывшись мурашками заранее, и с нежностью заглянул в сонное лицо. — Привет. Прости, что разбудил, но нам пора собираться. — Ещё пару минут, ладно? — Ладно. Феликс придвинулся плотнее и, закинув ногу на бедро Хёнджина, обнял его и зарылся лицом между подушкой и головой парня. — Обещай, что не будешь волноваться за меня на сцене. Я справлюсь. — Обещай, что не будешь сильно напрягаться, чтобы мне не пришлось волноваться. Феликс выбрался из своего укрытия и посмотрел в любимые глаза с лукавым прищуром, встретив точно такой же. Оба знали, что Хёнджин всегда будет заботлив, а Феликс не станет работать вполсилы. Они понимающе улыбнулись друг другу. — Только не увлекайся, Джинни. — Ох, Феликс, я не могу не увлекаться, когда дело касается тебя. — Будешь перегибать палку, я перегну тебя через колено и отшлёпаю. Хёнджин изобразил театральный испуг на своем лице, в духе королевы драмы, а потом растёкся улыбкой. — Ты думаешь, что напугал меня сейчас? Наоборот, ты меня так замотивировал, что я ради таких последствий готов тебя по сцене на руках носить. Теперь напугался Феликс. Всерьёз. А Хёнджин про себя подумал, что его ангелочек очень наивный и доверчивый, поэтому улыбнулся и погладил кончиками пальцев слегка покрасневшие щёчки. Феликс посмотрел на губы парня и снова в глаза. — Если ты это сделаешь, я уеду к маме. Вот теперь испугался Хёнджин, а Феликс поджал губы, чтобы не выдать улыбку. Ну, и кто тут наивный и доверчивый? Хёнджин снова попался в расставленную ловушку и сдался, широко улыбнувшись. Он прижал парня к себе и с нежностью поцеловал, почувствовав на своем затылке мягкое поглаживание. Хван без особого энтузиазма прервал поцелуй, чтобы поймать взгляд Феликса. — Я постараюсь не быть слишком навязчивым, — тихо пообещал Хёнджин, касаясь губ парня своими. — Только попробуй, — шепнул Феликс улыбаясь и снова прильнул к мягким губам в поцелуе. *** На концерте Хёнджин, как и обещал, был всегда начеку и взглядом пытался усмирить излишний пыл своего любимого танцора, заботливо касался его спины ладонью, бережно приобнимал. И Феликс честно старался не слишком утруждать свой организм, потому что мама тоже присутствовала на концерте и тоже контролировала каждое его движение. И если с Хваном он знал, как договориться, то с мамой такие методы — даже озвучивать непристойно. Феликс всегда ощущал на себе взгляд Хёнджина, это помогало ему немного расслабиться и получить удовольствие от общения с фанатами, от сцены и от их музыки. Атмосфера была очень приятной, не чувствовалось такого напряжения, как во время поездки по Южной Америке. Быть может поэтому Феликс не ощущал ни боли, ни усталости. Лишь в самом конце, когда пришло время расставаться с фанатами, ему захотелось поскорее принять горизонтальное положение. Когда ребята, наконец, покинули сцену, Феликс буквально повис на спине Чана. Лидер без колебаний подхватил своего австралийского братишку за ноги и донёс до гримёрки, где передал его благодарному Хвану. Феликс устало приподнял голову, чтобы посмотреть на Хёнджина. — Кто-то собирался носить меня на руках. Сейчас самое время, — парень улыбнулся, криво подмигивая, — хочу на ручки и шоколадку. — Хотя бы посиди спокойно. Я быстро переоденусь и будет тебе шоколадка и ручки и весь мир впридачу. — А стейк? — не унимался Феликс, пока стафф помогал ему сменить одежду. — И стейк. Чанбин, услышав про еду, оживился и, поискав глазами главного спонсора, сложил губки в две лепёшечки и уставился на Чана, невинно хлопая ресницами. — Я не такой притязательный, мне достаточно пиццы и пасты. Чан рассмеялся, вытирая нарисованные шрамы со своего лица. Взглядом проверил решимость Хёнджина взять на себя заботу о Феликсе, и только после этого посмотрел на Чанбина. — А рамен? — И рамен… *** — Ну, как ты тут? — спросил Хёнджин, заглянув в ванную, где Феликс отмокал в горячей воде под толстым слоем пены. Хёнджин настоял, чтобы Феликс принял расслабляющую ванную с пеной и ароматными маслами, которые ему передала мама Ли. — Я сейчас растворюсь, как печенька, но мне очень хорошо. — Значит, пора тебя эвакуировать. Хван зашел внутрь и присел на бортик, любуясь розовыми щечками парня. Феликс перевел взгляд на его губы и тихо хмыкнул. — Что это у тебя на лице? — Где? — не понял Хёнджин. — На щеке возле уха. Хёнджин провел пальцами по коже и посмотрел на них. — Нет ничего. — Наклонись, я смою. Ничего не подозревающий Хёнджин подался вперед и тут же был пойман в мокрые объятия, и уже через секунду оказался в воде, наслаждаясь заливистым смехом Феликса. Вода расплескалась по полу, но им обоим уже было все равно: мокрый, во всех смыслах, поцелуй, уже увлек их в другие миры. В первые секунды поцелуй был нежным, почти невинным, однако уже через мгновение Хёнджин ощутил, что губы Феликса стали чуть настойчивей и даже грубее, а потом и вовсе замерли. Его пальцы сжали в кулак намокшую ткань футболки на его груди. Хван напугался и приоткрыл глаза. Он заметил, как нахмурились брови блондина, и почувствовал, как его дыхание стало более напряженным, а губы задрожали. Хенджин понял, что Феликс изо всех сил пытается не зареветь, не позволяя даже разорвать поцелуй. Тогда он перенял инициативу и с нежностью обхватил его твердые губы своими, ладонь легла на лицо блондина, и он начал поглаживать мокрую щеку большим пальцем, словно утешая и успокаивая. Хван покрывал поцелуями каждый миллиметр губ Феликса, ни на миг не прекращая, не давая повода усомниться, что все в порядке и нет повода для слез, пока не почувствовал, как они, наконец, раскрылись ему навстречу. Ладонь медленно переместилась на светловолосый затылок, а Феликс вернул себе ведущую роль. Когда они, наконец, прервались, они все еще касались губ друг друга, тяжело дыша. Хёнджин, стараясь не разрушить интимность момента, зашептал: — Мы справимся. Я тебе обещаю. Феликс поднял на него глаза, немного отстранившись, и долго смотрел. Хенджин словно неиссякаемый источник уверенности, даже не моргнул ни разу, давая парню вычерпать из него столько, сколько нужно. И Феликс черпал, безмолвно, просто глядя в любимые глаза. У них всегда так было. Менялись только роли. Они находили утешение и силы друг в друге, чтобы идти дальше. Вместе. Феликс вздохнул, наполнившись до краев, и благодарно закивал головой. Хван, наконец, выдохнул. — Надо вызывать эвакуатор, сам я отсюда не выплыву. — Я помогу, — улыбнулся Феликс и уперся коленом ему в спину. Хенджин выбрался из воды, едва не растянувшись на мокром кафеле, посмотрел на довольное веснушчатое лицо и стянул с себя мокрые шорты и футболку. Затем включил душ и забрался обратно, чтобы помочь разомлевшему Феликсу подняться. Закончив водные процедуры, парни перебрались на кровать. Хёнджин помог Феликсу вытереть спину, чтобы смазать мазью небольшой участок кожи. Но прежде чем сделать это, Хван покрыл ее поцелуями, прижимаясь лишь губами и нависая над ним, словно облако. Феликсу было так приятно, что он решил воспользоваться моментом и повернулся к нему лицом с хитрой улыбкой. — На той фотосессии ты думал обо мне? Хван, стоя на коленях и опираясь на руки, вспомнил недавние фотографии, появившиеся в интернете, где он запечатлен в такой же позе, и растянулся в улыбке, глядя на парня под собой. — Каждую секунду. Нам даже пришлось прерваться на перерыв, потому что… — Хван наклонился к уху парня, что-то шепнул и смущённо посмотрел в его глаза. Феликс удивленно приподнял одну бровь, затем приподнялся сам, чтобы посмотреть вниз. — Как сейчас? Хван кивнул, проследив за его взглядом. — Я думал о продолжении. — Тогда может, покажешь, что там было дальше? — Зашептал Феликс, проведя по торсу парня тыльной стороной ладони от ключиц до паха, как бы случайно коснувшись пальчиками обнажившейся головки. Хван тихо охнул. И пока возбуждение совсем не отключило здравый смысл, он спросил: — Ты уверен, малыш? Тебе это не навредит? — Доктор сказал, — томный низкий голос Феликса и его безупречный австралийский вызывал судорожные спазмы в мышцах живота Хёнджина, заставляя его задыхаться от возбуждения, — что мне полезно стоять на четвереньках для расслабления позвоночника. Феликс уже покрыл поцелуями обмурашенную шею парня, надеясь, что он перестанет думать и начнет действовать. Тот стойко изображал озабоченность, хотя это уже не имело смысла, его плоть была плотно объята маленькими проворными пальцами, вытягивая из легких рваное дыхание. А чтобы Хван совсем перестал себя контролировать, блондин решил использовать секретное оружие. Он снова прижался к его уху губами и зашептал: — Я так соскучился… хён Хёнджин безоговорочно сдался. Как и всегда.