А он знает?

Чан всегда, с самого детства и по сей день любил своего друга Сынмина. Конечно, как и в обычных сериалах про любовь, Ким не замечал этого и максимально френдзонил Криса. Сердце разрывалось каждый раз, когда он вновь и вновь слышал: «у меня новый парень, представь!!». В ответ всегда слышлось бурчание или хмыканье, но ничего более. Потому что боль была на душе и залечь мог только он один. Только тот единственный, который вовсе то и не единственный... Очердной день, очередная фраза о новом парне, с которым Сынмин начал встречаться пару недель назад. Растоптанное на мелкие осколки сердце разбилось ещë больше. Он так о них лëгко говорит, будто они так важны для его жизни! А Чан.. Он всегда рядом. Под боком. Остальные просто игрушки. —Чан-а, ну ты представь, он мне вчера такие цветочки подарил, прямо загляденье! – улыбнулся не улыбчивый парниша и решительно достал из кармана телефон, – давай же, посмотри какие они хорошенькие! В лицо стали тыкать телефон, на котором ярко светились красные розы в перемешку с розовыми тюльпанами, разбавленные маленькими белыми гипсофилами. Да, и вправду красиво. Но красота сейчас сидела перед ним, а не в экране телефона. —Ага. – отрезал Чан, едва взглянув на картинку, которая начала уже раздражать. Это, конечно, не его дело, но на душе была чуйка, что это не тот человек, который подходит ему особенному другу. —А ещë представляешь, он так много обо мне знает! Даже то, чего я не говорил, хаха! – улыбка ярко сияла на лице Сынмина, словно он пытался осветить планету, или, может быть, отгородить себя от Чана, который даже по взгляду был максимально невосприимчив. —«Много знает.» Смешно с таких громких слов, Сымнин. А он знает о твоих проблемах и комплексах? Он знает, что ты боишь дорог, как огня? А он знает, что после повреждения твоей спины в 17 году тебе теперь нельзя заниматься спортом? Он знает о таком? А кто-то помимо меня, знает об этом? – не сдержавшись, спросил он напрямую. Крису это всë так надоело. Надоело притворяться, что он вовсе не обижен, что его не замечают, не обижен на то, что его считают «просто удобным другом», который поддержит и успокоит, а сам остается в стороне. —О, Чан-и, ты чего взорвался-то? Не знает он об этом. Но это пока что! Я собирался ему это рассказать попозже... – но чужой голос прервал объяснения. —Да мне плевать, когда и что ты там пытался рассказать своему очередному партнеру, который кроме твоей талии и денег ничего не видит, а ты и ведешься на их доброту и отдаешь себя полностью в эти хамские отношения! Почему я сижу с тобой с 2-ух лет, но ты ни разу. Ни разу, твою-то мать, не поинтересовался, что у меня происходит. Может, у меня тоже кто-то на горизонте есть, м? А может я просто влюблен в тебя!? – эхо отражалось от деревьев, отдвая звук куда-то высоко в облака. – Он знает о том, что ты влюблен в меня-то? —О, Чан, ты преувеличиваешь! Он совершенно другой, не тот же, что и прошлые!! Он видит во мне человека.. —Сколько раз в неделю вы занимаетесь любовью? —Пять. – сознался он, и немного поразмыслив, ужаснулся и отпрянул так, словно от этого зависила жизнь. Нет, так не должно быть.. Но каждая дорогая покупка, каждое слово... Начиналось с него. Не с партнера. — Ты.. Действительно веришь в это? —Я в это верю. — правда. Самая сладкая правда из всех, что говорил Чан за свою жизнь. Самое главное, что теперь Сынмин в безопасности. – Так... Теперь я могу начать тебе встречаться со мной? —Я ещë с прошлым не расстался, но.. Да. Конечно да, мой милый Чан-и.