Мой любимый псих

Арсений просыпается первым, и в голову мгновенно ударяет пульсирующая боль – напоминание о вчерашнем, определённо лишнем бокале вина. Он морщится, прикрывая глаза ладонью, словно это может остановить мигрень, барабанящую в висках. Осторожно приподнявшись на локте, он медленно моргает, позволяя глазам привыкнуть к утреннему свету, проникающему сквозь неплотно задёрнутые шторы. Рядом, раскинувшись на постели в позе морской звезды, мирно посапывает виновник его вчерашнего безрассудства. Уголок рта Антона чуть приоткрыт, и на подушке виднеется небольшое влажное пятнышко. Растрёпанные волосы, разметавшиеся по подушке, делают его удивительно юным и беззащитным. — Ну сама невинность, — тепло шепчет Арсений, не в силах сдержать улыбку. — Знал бы кто, каким тираном ты являешься на работе и каким дьяволом в постели... Он любуется этой картиной ещё несколько минут, впитывая каждую деталь – как солнечный луч играет на скуле спящего, как чуть подрагивают его ресницы во сне, как размеренно поднимается и опускается грудь. Наконец, решив не испытывать судьбу (и свой мочевой пузырь), Арсений осторожно выскальзывает из-под одеяла и направляется в ванную комнату. Яркий свет ванной безжалостно обнажает последствия вчерашней ночи, и Арсений застывает перед зеркалом, не веря своим глазам. — Вот козел! — восклицает он, мгновенно забыв о необходимости быть тихим. Его отражение представляет собой настоящую карту страсти – шея и грудь усыпаны россыпью пурпурно-красных отметин разного размера и интенсивности. Некоторые укусы явно оставлены с намерением пометить территорию, другие – результат неконтролируемой страсти. Живого места не найти. — Ну ничего... — шепчет Арсений, его губы медленно растягиваются в хищной улыбке, а в глазах загорается огонёк, который заставил бы Антона немедленно проснуться, если бы тот мог его видеть. — Моё время ещё придёт. Как говорится, месть – это блюдо, которое подаётся холодным. Приняв освежающий душ и обернув полотенце вокруг бёдер, Арсений выскальзывает в коридор. Он целеустремлённо направляется к своей сумке, брошенной вчера в спешке у входной двери. Сумка Арсения, если этот хаотичный сборник всевозможных предметов вообще можно так назвать, была настоящим ящиком Пандоры – никогда не знаешь, что найдёшь, запустив туда руку. Высунув кончик языка от сосредоточенности, Арсений методично перебирает содержимое, мысленно отвергая один предмет за другим. Косметичка – не то. Зарядка для телефона – бесполезно. Кружевные трусы (откуда они здесь вообще?) – интересно, но не сейчас. Наконец, его пальцы нащупывают упаковку восковых полосок для эпиляции, и глаза загораются триумфом. — Да... не густо, — бормочет он себе под нос, критически оценивая свой арсенал. — Ну что имеем, то имеем! По пути обратно в спальню его взгляд цепляется за черный маркер, забытый на полке в коридоре. Арсений замирает, словно хищник перед прыжком, и его губы растягиваются в коварной улыбке. Перманентный маркер — это настоящий подарок судьбы. Он бесшумно подхватывает его и, сжимая в одной руке восковые полоски, а в другой — маркер, на цыпочках возвращается в спальню. Антон всё ещё спит, даже не подозревая о надвигающейся опасности. Он перевернулся на спину, одна рука закинута за голову, одеяло сползло до пояса, обнажая мускулистую грудь. Идеальная мишень. Арсений подкрадывается к кровати, задерживая дыхание при каждом скрипе половицы. Достигнув цели, он осторожно присаживается на край матраса, замирая, когда Антон слегка ворочается. Но тот лишь причмокивает губами и продолжает мирно спать. «С чего бы начать?» — размышляет Арсений, оценивающе разглядывая своё поле деятельности. Маркер или воск? Решение приходит мгновенно — сначала маркер, пока жертва не проснулась от болезненного отрывания восковых полосок. Сняв колпачок зубами, Арсений наклоняется над спящим и начинает своё художественное преображение. Первым делом он рисует аккуратные усики, затем добавляет монобровь. Вдохновение накрывает его с головой, и вскоре на лбу Антона красуется надпись «Собственность Арсения», а на щеках — маленькие сердечки. Довольный первым этапом своей мести, Арсений переходит к части два. Он осторожно разворачивает восковую полоску, прицеливаясь к участку волос на груди Антона. С хирургической точностью он прикладывает полоску, плотно прижимает и... — Что ты делаешь? — сонный голос Антона застаёт его врасплох. Арсений замирает с рукой на восковой полоске, как ребёнок, пойманный с рукой в банке с печеньем. Его глаза расширяются в притворном невинном удивлении. — Доброе утро, солнышко! — щебечет он, пытаясь отвлечь внимание и одновременно спрятать маркер за спину. Антон сонно моргает, его взгляд постепенно фокусируется на лице Арсения, затем скользит к его руке, прижатой к собственной груди. — Это что, восковая полоска? — недоверчиво спрашивает он, приподнимаясь на локтях. — Возможно, — уклончиво отвечает Арсений, мысленно прикидывая пути к отступлению. Взгляд Антона становится подозрительным. — А что у тебя за спиной? — Ничего, — слишком быстро отвечает Арсений, но его выдаёт нервная улыбка. Антон мгновенно просыпается, его рефлексы срабатывают молниеносно. Одним движением он хватает Арсения за запястье и вытаскивает руку с зажатым в ней маркером на свет. — Ты... — начинает он, но замолкает, заметив странное выражение на лице Арсения — смесь ужаса и едва сдерживаемого смеха. Антон медленно поднимает руку к своему лицу, проводит пальцами по щеке и смотрит на испачканные чернилами подушечки. — Ты не посмел, — выдыхает он. Арсений не выдерживает и прыскает со смеху. — Ты бы видел своё лицо сейчас! — выдавливает он между приступами хохота. — Бесценно! Антон мгновение смотрит на него с нечитаемым выражением, а затем его губы медленно растягиваются в улыбке, которая не предвещает ничего хорошего. — Знаешь, что бесценно? — спрашивает он, и прежде чем Арсений успевает среагировать, хватает его за талию и опрокидывает на кровать. — Твоё лицо, когда ты поймёшь, что попал в собственную ловушку. Одним ловким движением он отрывает восковую полоску с собственной груди, даже не поморщившись, и победно поднимает её над головой Арсения. — Думаю, твои прекрасные брови давно нуждаются в коррекции, — мурлычет он, нависая над Арсением. — Ты не посмеешь! — восклицает тот, пытаясь вырваться, но Антон крепко удерживает его, прижимая своим весом. — О, ещё как посмею, — отвечает Антон, его глаза блестят от предвкушения. — Но сначала… Он наклоняется и целует Арсения, глубоко и властно, заставляя того забыть о сопротивлении. Когда он наконец отрывается, Арсений тяжело дышит, его глаза затуманены. — Это нечестно, — выдыхает он. — Ты играешь грязно. — Я просто использую все доступные средства, — усмехается Антон. — А теперь, думаю нужен душ. У меня лицо разрисовано, а ты... — он окидывает взглядом обнажённое тело Арсения, задерживаясь на следах вчерашней страсти, — ты выглядишь так, будто провёл ночь с вампиром. Арсений фыркает, но не может сдержать улыбку. — Это всё твоя вина, — говорит он, поднимая руку, чтобы провести пальцем по моноброви Антона. — Но должен признать, тебе идёт. Очень мужественно. Антон закатывает глаза, но затем его взгляд смягчается. — Знаешь, — говорит он тихо, — я не против просыпаться так каждое утро. Даже с разрисованным лицом. Арсений замирает, его сердце пропускает удар от неожиданной искренности. — Даже если я буду постоянно устраивать тебе такие сюрпризы? — спрашивает он, пытаясь скрыть внезапную уязвимость за шуткой. — Особенно если будешь, — отвечает Антон, наклоняясь для ещё одного поцелуя. — Жизнь с тобой никогда не будет скучной. Арсений обвивает руками его шею, притягивая ближе, и думает, что, возможно, месть — это блюдо, которое иногда лучше не подавать вовсе. Особенно когда альтернатива намного, намного слаще.

***

— Итак, — говорит Антон, когда он наконец выходит из душа, заворачиваясь в пушистое полотенце, — кто готовит завтрак? Арсений задумчиво постукивает пальцем по подбородку. — Технически, я встал первым... — Но ты использовал это время, чтобы устроить диверсию, а не для приготовления пищи, — парирует Антон. — Справедливо, — соглашается Арсений. — Тогда предлагаю компромисс: мы готовим вместе. Антон улыбается, и эта улыбка заставляет что-то тёплое расцвести в груди Арсения. — Мне нравится эта идея. На кухне Антон оказывается неожиданно умелым, словно для него это привычное дело — что сомнительно с его то родом деятельности. — Впечатляюще, — комментирует Арсений, опираясь бедром о столешницу и наблюдая, как Антон разбивает яйца в миску. — Для человека, который кромсает людей и владеет нелегальным бизнесом.. Антон бросает на него взгляд через плечо, его губы изгибаются в полуулыбке. — У всех есть свои секреты, — отвечает он, взбивая яйца вилкой. — Я могу показаться тебе неожиданным, но моя мать настояла, чтобы я умел готовить хотя бы базовые блюда, прежде чем передать меня отцу и отпустить в самостоятельную жизнь. — Умная женщина, — кивает Арсений, подходя ближе и заглядывая через плечо Антона. — И что же мы готовим? — Омлет с овощами и тосты, — отвечает Антон. — Ничего сложного, но после вчерашнего нам обоим нужен нормальный завтрак. Арсений морщится, вспоминая о головной боли, которая, благодаря душу и двум таблеткам аспирина, почти отступила. — Не напоминай, — вздыхает он. — Я всё ещё не могу поверить, что позволил тебе уговорить меня на тот последний бокал вина. — Я был очень убедителен, — усмехается Антон, добавляя в яичную смесь нарезанные овощи. — Кстати, ты можешь заняться тостами. Хлеб в хлебнице, масло в холодильнике. Арсений кивает и приступает к своей части работы. Они двигаются по кухне в комфортном молчании, изредка соприкасаясь руками или бёдрами, обмениваясь улыбками и лёгкими прикосновениями. Это удивительно домашне и уютно, думает Арсений, учитывая, что ещё вчера они едва могли находиться в одной комнате без перепалки. — О чём задумался? — спрашивает Антон, заметив его отстранённый взгляд. Арсений качает головой, возвращаясь к реальности. — Просто... всё это кажется немного сюрреалистичным, — признаётся он. — Не так давно тыкали в друг друга пушками, а сегодня готовим вместе завтрак после... Он не заканчивает фразу, но Антон понимает и так. Его взгляд смягчается, и он на мгновение отвлекается от плиты, чтобы подойти к Арсению. — Знаешь, может быть, именно поэтому всё и случилось, — говорит он, осторожно убирая прядь влажных волос с лица Арсения. — Вся эта напряжённость между нами... возможно, это всегда было чем-то большим. Арсений задумчиво наклоняет голову. — Ты хочешь сказать, что мы просто сублимировали сексуальное напряжение в конфликты? — спрашивает он с лёгкой усмешкой. — Звучит как дешёвый роман. — А разве наша ситуация не похожа на сюжет дешёвого романа? — парирует Антон. — Два заклятых врага, случайная ночь после клуба, неожиданные чувства... — Какие ещё чувства? — быстро спрашивает Арсений, его сердце пропускает удар. Антон замирает, осознавая, что сказал больше, чем собирался. Но тут момент прерывает запах подгорающего омлета, и Антон с проклятием бросается к плите. — Чёрт, — ворчит он, снимая сковородку с огня. — Надеюсь, ты любишь омлет с хрустящей корочкой. Арсений смеётся, и напряжение момента рассеивается. — Обожаю, — уверяет он, доставая тарелки из шкафа. — Особенно когда его готовит такой привлекательный шеф-повар. Они завтракают за большим кухонным столом, болтая о работе, общих интересах и вчерашнем дне. Арсений узнаёт, что Антон на самом деле любит классическую литературу и играет на гитаре. Антон, в свою очередь, удивляется, узнав, что Арсений раньше занимался балетом и до сих пор иногда ходит на танцевальные классы. — Никогда бы не подумал, — качает головой Антон. — Хотя это многое объясняет. — Что именно? — интересуется Арсений, отпивая кофе. — Твою грацию, — отвечает Антон просто. — То, как ты двигаешься. Всегда было что-то... особенное в том, как ты входишь в комнату. Арсений чувствует, как его щёки теплеют от этого неожиданного комплимента. — А я никогда бы не подумал, что ты читаешь Достоевского, — говорит он, меняя тему. — Ты всегда казался мне более... практичным. — Я многогранная личность, — пожимает плечами Антон с лёгкой улыбкой. — Как и ты, очевидно. После завтрака они вместе убирают посуду, и Арсений ловит себя на мысли, что ему не хочется, чтобы это утро заканчивалось. Но реальность неумолимо напоминает о себе, когда его телефон, заряжающийся на столешнице, начинает вибрировать от входящих сообщений. — Похоже, мир не забыл о нас, — вздыхает он, проверяя уведомления. — Сотни сообщений и миллионы пропущенных звонков от Сережи с расспросами.. Антон усмехается, вытирая руки полотенцем. — Реальность зовёт, — говорит он. — У меня тоже несколько пропущенных с работы. После завтрака и долгого, неторопливого утра проведенного вместе, Арсений уже собирал свои вещи, разбросанные по квартире Антона — следы их вчерашней спешки. — Где моя вторая туфля? — пробормотал он, заглядывая под диван. — Кажется, я видел её в коридоре, — отозвался Антон, наблюдая за ним с дверного проёма. Его волосы всё ещё были влажными после душа, а на губах играла лёгкая улыбка. Арсений выпрямился и направился к выходу, но не успел сделать и двух шагов, как Антон перехватил его, притягивая к себе для поцелуя. Медленного, глубокого, заставляющего колени подкашиваться. — Мне нужно идти, — выдохнул Арсений, когда они наконец оторвались друг от друга. — Ммм, — неопределённо промычал Антон, переключая внимание на шею Арсения, целуя каждый оставленный ранее след. — Серьёзно, — Арсений попытался звучать строго, но его голос предательски дрогнул, когда губы Антона нашли особенно чувствительное место за ухом. — Мне нужно переодеться, привести себя в порядок... — Ты и так в полном порядке, — пробормотал Антон, его руки скользнули под рубашку Арсения, оглаживая тёплую кожу. — Я не могу пойти на базу в одежде, в которой был в клубе, — возразил Арсений, с усилием отстраняясь. — И у меня дома голодный кактус. Антон рассмеялся, но неохотно отпустил его. — Кактусы не бывают голодными. — Мои — бывают, — парировал Арсений, наконец находя пропавшую туфлю. Он наклонился, чтобы надеть обувь, и тут же почувствовал, как руки Антона обвились вокруг его талии, а губы прижались к затылку. — Антон! — воскликнул Арсений, выпрямляясь и разворачиваясь в кольце его рук. — Ты невыносим. Я пытаюсь собраться уже полчаса. — Я просто помогаю, — невинно ответил Антон, но его глаза блестели от сдерживаемого смеха. — Как именно ты помогаешь? — Создаю мотивацию поскорее вернуться, — Антон наклонился и легко поцеловал кончик носа Арсения. Арсений закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. — Ты неисправим, — вздохнул он, но в его голосе не было раздражения, только нежность. — Один последний поцелуй, — попросил Антон, и Арсений сдался, приподнимаясь на цыпочки и обвивая руками его шею. Поцелуй, задуманный как быстрое прощание, быстро перерос в нечто более глубокое и интимное. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Теперь точно ухожу, — твёрдо сказал Арсений, высвобождаясь из объятий. — А еще, сегодня с тебя ресторан, козел. — Поцелуешь на прощание? — пробормотал Антон, но отступил, поднимая руки в жесте капитуляции. — Хорошо, иди. Тогда я заеду за тобой в семь. — В семь, — кивнул Арсений, хватая свою сумку и направляясь к двери. — Не опаздывай. — Никогда, — пообещал Антон, провожая его взглядом. На пороге Арсений обернулся, словно хотел что-то сказать, но вместо этого просто улыбнулся и вышел, закрывая за собой дверь.

***

Арсений шёл по улице, всё ещё улыбаясь как дурак. Он чувствовал себя подростком после первого свидания — голова кружилась, а внутри всё пело от предвкушения вечера. Кто бы мог подумать, что заклятый враг окажется таким... таким... Он был так погружён в свои мысли, что не заметил чёрный автомобиль, медленно следующий за ним по улице. Только когда машина резко затормозила рядом, а задняя дверь распахнулась, Арсений понял, что что-то не так. — Эй, красавчик, — окликнул его хриплый голос из салона. — Не подскажешь, как проехать к центральному парку? Арсений инстинктивно отступил от машины, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Идиоты, — быстро ответил он, ускоряя шаг. Но не успел он сделать и пары шагов, как из машины выскочили двое крепких мужчин. Один из них схватил его за руку, другой зажал рот ладонью, заглушая крик. — Не дёргайся, омежка, — прошипел один из них ему на ухо. — Иначе будет больно. Арсений попытался вырваться, но хватка была железной. Его быстро затащили в салон автомобиля, и дверь захлопнулась. Машина тронулась с места, набирая скорость. — Что за... — начал Арсений, но осёкся, когда увидел пистолет, направленный на него. — Тихо, — сказал мужчина постарше, сидящий напротив. — Веди себя хорошо, и никто не пострадает. — Вы хоть представляете, кого похищаете? — Арсений решил как обычно дерзить, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Прекрасно представляем, — усмехнулся мужчина. — Омегу Шастуна. Ты наш билет к нему. Арсений моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. — Я думаю, вы ошиблись, — начал он, но мужчина грубо схватил его за подбородок, поворачивая голову к себе. — Не думаю, — холодно сказал он. — Мои люди видели вас вместе. Арсений почувствовал, как кровь отливает от лица. Что блять происходит? Кто эти люди и почему им нужен Антон? — Слушайте вы, ошибки природы, — попытался он снова, — Я не знаю че вам надо, но вам оно не надо! Мы.. Удар по лицу был настолько неожиданным, что Арсений не успел даже вскрикнуть. Во рту появился металлический привкус крови. — Заткнись и не лги мне, — процедил мужчина. — Ты думаешь, мы не следили за тобой? Не видели, как ты выходил из его дома? Арсений молчал. Машина продолжала двигаться по городу, постепенно выезжая на окраины. — Вот и хорошо, — кивнул мужчина, видя, что омега притих. — А теперь расслабься и наслаждайся поездкой. Скоро ты встретишься с боссом, и он объяснит тебе правила игры. Один из похитителей достал шприц, и Арсений дёрнулся, пытаясь отодвинуться. — Вы че это удумали..? Уберите эту дрянь от меня! Дегенераты! Но было поздно. Игла вошла в его руку, и почти сразу же веки стали тяжёлыми, а мысли — путаными. Последнее, о чём подумал Арсений перед тем, как провалиться в темноту, было: «Какая же вам всем пизда...»