Рассказы русала

После встречи с Серго Сава стал часто выплывать на берег, уже не боясь ни Эрнеста, ни детей, ни других людей. Под водой у него друзей особо не было. Раньше с ним дружил один русал, но их разлучил возраст. Не сказать, что Сава сильно горевал — у них были разные интересы, и иного исхода быть не могло. Затем в его жизни появился Рок, но ненадолго. Потеря дельфина выбила Саву из колеи. Он долго тосковал, даже похудел. Но и это прошло. Сейчас Сава открывал для себя внешний мир. Иногда ему попадалось что-то интересное, иногда — нет. В последнее время он забирался на бугристый камень и копировал повадки сказочных русалок: гладил себя по коротким волосам, словно расчёсывая их, пел при луне, пытался приманивать мимо проплывающие суда. Но те только ускоряли ход. Чайки орали над его головой, добавляя неловкости происходящему. Иногда он ложился на живот, представляя, что он рыба на сковороде, и действительно — его розовая спина покрывалась бронзовым загаром. Хвост играл солнечными зайчиками всех форм и цветов. После одного из таких загаров Сава плыл домой. Обычно он не задерживался, разве что, чтобы перекусить, но в этот раз ему вдруг захотелось сократить путь через Долину Кораблей. Это было опасное место: на дне здесь лежали затонувшие суда — от торговых до экспедиционных. Говорили, что много людей погибло в этих водах. Соваться сюда считалось безумием, но Сава не остановился. Старые суда заросли водорослями, а вокруг валялись вещи утонувших. Стояла тишина, как на похоронах. Иногда проплывала неосторожная рыбка, изредка пузырьки поднимались со дна. Сава чувствовал себя неуютно среди этого праздника смерти и, прикрыв глаза, старался поскорее проплыть сквозь это место. — Дурацкое любопытство, — бормотал он. Почти доплыв до края долины, Сава услышал шорох. Он не обратил на него внимания, но потом добавился писк. Чтобы убедиться, что это не галлюцинация, Сава укусил губу до крови, раздвинул водоросли и подплыл к затонувшему кораблю. Корабль явно лежал здесь уже давно. В тёмной трясине кто-то пищал. Среди густых водорослей он увидел упитанного тюленя, барахтающегося в зелёной ловушке. — Как же тебя угораздило? — Сава порвал водоросли и освободил тюленя. Тот вместо того, чтобы уплыть, прижался к бедру русала и замурлыкал. Саву это умилило, и он потрепал малыша по голове. — Ну, давай, плыви, — подбодрил он, но тюлень упорно поплыл следом, как утёнок за мамой. — Ну, хорошо, — Сава сдался. Они вместе выплыли на берег. Луна разлилась по морю, словно молоко по чернилам. Сава и тюлень уплыли далеко, к заброшенным кораблям. Сава давно мечтал о прыжке в лунном свете, и вот — момент настал. Обхватив тюленя, он оттолкнулся хвостом от камня и резко, как пружина, взмыл в воздух, оставляя за собой шлейф капель. Тюлень вначале испугался, но вскоре расслабился в руках друга. Сава, перелетая через серебряные блики, чувствовал себя счастливым. Закрыв глаза, он чуть не врезался в камень — но даже это не испортило удовольствие. — Очень красиво! — раздался знакомый голос с берега. Сава подплыл ближе и помахал рукой: — Привет, Серго! — Не называй меня Серго, — буркнул Крысолов, доставая флейту. — Ладно, прости. Как тебе наш полёт? Захватывающе, правда? — Сава рассмеялся и кувыркнулся в воде. Когда Серго заиграл, всё вокруг стихло. Мелодия была новая, но такая же трогательная, как раньше. Чтобы не расплакаться, Сава обнял тюленя и уткнулся носом в его скользкую шею. Тюлень ласково лизнул его в нос. — Как у тебя хватает духу играть такую музыку? — спросил Сава после. — Привыкаешь. Для изгнания крыс я использую другую. Хочешь, сыграю? Сава кивнул. Флейта зазвучала залихватски, и Сава не смог устоять: он начал танцевать в воде, размахивая руками и хвостом, брызги долетали до ног Серго. Тюлень тоже принялся весело плескаться. Сцена выглядела комично. — Ещё сыграй! — Сава с трудом переводил дыхание. — На сегодня хватит. — Эх, — надув губы, Сава всё-таки улыбнулся. — Это твой новый друг? — Серго указал на тюленя. Сава испугался, что Крысолов начнёт ревновать, но того это, похоже, не волновало. Днём Сава снова сидел на камне, играя с тюленем, которому пока не мог придумать имя. — Пятнышко? Скучно. Сирша? Да нет, это точно мальчик. Сиэль? Интересно… подумаю. Лёжа на камне, Сава перебирал камушки из своей коллекции. Ветер крепчал, но не перерастал в шторм. Волны то поднимались, то сдувались, оставляя белую пену. Очередная волна поднялась, и Сава с разбега прыгнул на её гребень, как серфингист. Пена залезла в рот, оставляя солёный привкус. Его закружило, и хоть его подташнивало, это было весело. — Жаль, Серго не русал, он бы понял вкус моря! — Сава снова прыгнул в волну. Он не заметил, как на него с высоты пикировала огромная птица. Миг — и Сава оказался в её цепких лапах. Он замер, ошеломлённый. Внизу стремительно удалялась блестящая гладь воды, а камни сливались в серые пятна. — Куд-куда?! — запаниковал Сава, пытаясь разжать лапы. Птица лишь сильнее сжала, и ему стало трудно дышать. Полёт был ужасен. Наконец птица опустилась на скалу, где располагалось гнездо. Ветки больно вонзились в кожу. Когда птица подняла голову, Сава остолбенел. Это был орёл с лицом симпатичного юноши. — Наконец-то ты здесь! — обрадовался он. — Я следил за тобой, пока ты плавал. Какой у тебя хвост! Я даже стихи о тебе сочинил… Хочешь послушать? — Нет, спасибо, — буркнул Сава. — Ой, забыл представиться! Максимилиан. Или Макс. Как хочешь. Сава отвернулся. Этот Максимилиан раздражал его. — Земля тебе теперь не светит, так что улыбайся! Ты в моей коллекции, солнышко, — Максимилиан показал на кучу безделушек: бусы, крючки, зеркальца. Сава попытался уползти, но гарпия его заметил. — Куда это ты? Не бойся, есть я тебя не буду. Ну разве что хвостик сниму. Шучу, шучу. — Почему я? — Сава закрыл лицо руками, едва сдерживая слёзы. — Что будет с моим тюленём? С Серго? Неужели я проведу всю жизнь в этом гнезде? Вскоре прилетел ещё один гарпия — старше и строже. — Опять ты. Сколько можно! — проворчал он. — Сколько я тебе говорил — перестань тырить людей. Макс улыбнулся. — Это Андрон. Он был библиотекарем, пока ради меня не пошёл к колдуну и не стал гарпией. Сава заинтересовался: — Колдун? Андрон шикнул на Макса. — Ещё расскажи ему, где колдуна найти! Ты совсем? Сава перестал слушать их спор и посмотрел на серые тучи. Он был в ловушке. Но вдруг внизу показалась мордочка — его тюлень! Он пискнул и скрылся. Сава почувствовал надежду: его не бросили. -Чего такой вялый? А ну-ка,-Максимилиан погладил русала крылом. Затем повернулся задом. -Ты что?-Сава отполз, но гарпии все равно удалось сесть на него, как на яйцо. Под хвостом воняло, поэтому Сава сразу же принялся брыкаться и орать. — Макс, перестань! — Андрон резко махнул крылом, отгоняя непутевого друга. Порыв воздуха ударил Саве в лицо, заставив его сморгнуть. Русал закашлялся, отгоняя крылом клубы пыли и перьев. — Будто наелся помёта на несколько лет вперёд! — Он сморщился, сплёвывая привкус гари и чего-то мерзкого. Под скалой раздался писк. Не тюлений. Не отсюда. Может, это было эхо? Или звон в ушах? Сава нахмурился, прислушался. Нет, звук повторился — тоненький, назойливый, будто кто-то вцепился в барабанные перепонки. Он склонился, вглядываясь вниз. Тюлень, фыркнув, нетерпеливо ткнул носом влево. — Там гнездо, — прошептал Сава, всё ещё не до конца уверенный, что не сходит с ума. — Ты издеваешься? Хотя… — Он бросил взгляд на тюленя. Тот обиженно мотнул головой, разочарованно выдохнул. Пока гарпии выясняли отношения, Сава осторожно ухватился за край большого гнезда. Сухая ветка врезалась в ладонь, гнездо угрожающе заскрипело. Оно накренилось, как разболтанные весы. — Ох, не нравится мне это… — Юноша побледнел, но упрямо подтянул гнездо к себе. Внутри всё сжалось, живот болезненно вздрогнул, будто кто-то резко схватил его изнутри. Сжав зубы, Сава забрался в гнездо. Ветки мгновенно поддались, и гнездо сорвалось со скалы. Всё закружилось. Сава сдавленно пискнул и вцепился в край, пока конструкция с ним внутри переворачивалась, как безумный аттракцион. — Завещаю своим детям… — пронеслось в голове. — Всё своё богатство… все свои ракушки… и поле ламинарии… Стоп! У тебя ж нет детей! У тебя нет семьи! О Боже, у меня нет семьи! Я ещё так молод! Я даже не завёл домашнюю улитку! Море, сверкая оттенками свинца и темно-лазурного, неумолимо приближалось. Сава вжался в гнездо, пальцы побелели от напряжения. В лицо ударили холодные брызги. У берега росло дерево. Казалось, шанс. Но не облегчение. Напротив — жуткая вероятность напороться на сучья и переломать себе все плавники. — Ну и ну, — прохрипел Сава, закрывая глаза. — Потрясающе. Просто чудесно. Ветки хлестнули по щекам, колючие листья вонзились в кожу, но падение замедлилось. Гнездо чудом вцепилось в ветви. Сава, не веря, что остался жив, тяжело задышал, ощущая, как его сердце грохочет где-то в горле. Вокруг, как чёрные вороны, закружили гарпии. — Хотел сбежать, русал?! — Макс с пеной у клюва пикировал прямо на Саву. — Ничего не выйдет! Сава с трудом приподнялся, цепляясь за качающиеся ветви. — Кыш, курица! Он оторвал сучок и замахал им, словно саблей, перед настырной гарпией. — Вот так! Получай! — Макс, отстань от него! Найдёшь себе ещё! На нём свет клином не сошёлся! — Андрон пытался схватить друга за крыло, но Максимилиан вырывался, бешено хлопая в воздухе. Гарпия резко нырнула вниз и, с воплем, вцепилась зубами прямо между плавниками Савиного хвоста. Русал, вскрикнув, замер. — ФФ-ФУ! РЫБОЙ ВОНЯЕТ! — Макс моментально отлетел, отплёвываясь и вертя головой, будто хотел стряхнуть вкус. Сава, отдышавшись, расхохотался. — Ути-пути! А кто хотел меня в коллекцию? Он игриво повилял хвостом, едва не скинув себя с гнезда. Макс вспыхнул и, не сдержав обиды, рванул вслед за Андроном. Гарпии, поскандалив ещё в воздухе, удалились. Сава остался, не двигаясь, гнездо угрожающе покачивалось под ним. — Ну и как я, интересно, отсюда слезу? Он попытался подняться, но тонкие ветки предательски прогнулись, скребя по нежной коже, оставляя тонкие, краснеющие царапины. Словно иголки протыкали тонкую льняную ткань. Сава зашипел от боли, сердце вновь рванулось куда-то в пятки, глаза защипало. Он захныкал, обхватив себя руками. Волны с гулом обрушивались на берег и уходили обратно. В голове свистело, в ушах стучало, а сквозь ветер, едва слышно, пробивалась… музыка? "Галлюцинация", — устало подумал Сава, вжимаясь в ветви. Но музыка становилась всё отчётливее. Мелодия, такая знакомая, такая… настоящая. Сава приподнял голову. Нет, это не могло ему казаться. Или могло? Весёлая мелодия становилась всё чётче, пробиваясь сквозь свист ветра и шум волн. Сава с трудом поднял голову. В тумане, чуть в стороне, заструилась какая-то движущаяся масса. Сначала он решил, что это новый кошмар — чёрная, пищащая туча, кишащая мелкими силуэтами. Она стремительно обвивала ствол дерева, обхватывала ветки, шуршала, шевелилась, будто дерево ожило. Гнездо, на котором он сидел, вдруг затряслось. Сава вцепился в его край, сердце ухнуло в живот. Туча плотнее обняла дерево, скользнула к нему, захватила гнездо и медленно, но решительно потащила его вниз. Только теперь Сава разглядел: это были крысы. Тысячи маленьких, юрких, с блестящими глазками и ловкими лапками. — Эй-эй-эй, вы что… — судорожно пролепетал Сава, чувствуя, как гнездо начинает съезжать по ветвям. — Только не роняйте, пожалуйста, я ещё не готов к этому! Крысы, словно не обращая на его панику внимания, слаженно работали, перебегая от ветки к ветке, ловко поддерживая гнездо. Оно постепенно опускалось всё ниже и ниже, плавно, почти как по лифту. Сава не знал, то ли смеяться, то ли замирать от страха, наблюдая, как его аккуратно спускают на землю. Когда гнездо наконец коснулось травы, крысы быстро разбежались, растворяясь в тумане, оставив его в изумлении и лёгком шоке. Из серой дымки появилась знакомая фигура. Сава моргнул, не веря своим глазам. — Крысолов! — прохрипел он, голос едва слушался. Серго подошёл, уверенным движением помог Саве выбраться из гнезда. Сава, не удержавшись, обнял его, впечатываясь лицом в тёплую, немного пахнущую травой рубашку. — Ты не представляешь! — затараторил Сава, не отпуская его. — Эти гарпии хотели утащить меня к себе! Особенно этот Макс — такой мерзкий, такой противный! И голос… Боже, у него такой голос, как будто кто-то скребёт по раковине! Серго тихо рассмеялся, похлопывая Саву по плечу. — Успокойся. Соглашусь, эти гарпии испортили жизнь не только тебе. Им бы всем к врачу, честное слово. Сава наконец отпустил Крысолова, отступил на шаг и, всё ещё запыхавшись, спросил: — А как ты меня нашёл? — Твой тюлень привёл меня. Он выплыл, показал, куда идти. Знаешь, хороший у тебя друг. — Ты тоже. Ты меня спас. Значит, ты теперь тоже мой друг, — с искренней улыбкой Сава крепко пожал ему руку, потом без лишних слов бросился к воде и с разбега нырнул. Сквозь рябь на поверхности было видно, как Сава обнимает своего тюленя, как он гладит его мокрую мордочку, целует, прижимается. Его губы беззвучно шептали похвалу и благодарности, а тюлень довольно вертелся, хлопая ластами. Крысолов смотрел на них, слабо покачивая головой, но уголки губ не удержались — дрогнули, складываясь в тёплую улыбку. — Н-да, этот малыш удивляет меня всё больше и больше, — пробормотал он себе под нос и, засунув руки в карманы, направился вслед за удаляющейся стайкой крыс.