Ребёнок

В глубине леса, среди берёз и елей, слышалось пение. Тихая детская колыбельная нежным, чуть скулящим голоском в лесной тьме была скорее пугающей и настораживающей, чем убаюкивающей и милой. Впрочем, учитывая местную живность, подобное было вполне обычным, особенно для лесника, постоянно шастающего меж деревьев. Среди спутанных веток упавших деревьев стояла Агата. Белое платье, выглядывающее из-под чёрной мантии создавало ощущение, что она — призрак или дух. Хотя краснота её лица и кончиков пальцев, побагровевших от холода, говорили об обратном. — Алекс, будь тише, — прошептала Агата, услышав шуршание осенней травы, и продолжала качать младенца на руках. — Чей это ребёнок? — так же шёпотом спросил Александр, подойдя к ведьме впритык. — Его оставили на границе леса с той стороны, — она кивнула головой в сторону Запада, где была граница с другой страной. — Будет мой. Мне пора завести ребёнка, я уже созрела для этого. Александр вздохнул: надо будет рассказать жителям деревни об этом, чтобы они не пугались от и за незнакомого ребёнка среди «запретной территории». — Что молчишь? — спросила Агата. — Думаю, как преподнести людям новость, что их Великая ведьма украла ребёнка, — с лёгкой усмешкой пробормотал он. — Да и будить не хочу, я, знаешь-ли, люблю детей. — По тебе не скажешь, — улыбнулась ведьма, прижав к себе младенца. Холодно. Александр вдруг снял старое овчинное пальто и, мгновенно обернувшись по сторонам, накинул его сверху на Агату, чуть прикрыв краем голову ребёнка. — Какой ты сегодня нежный, — вздохнула ведьма. — Вот бы ты был таким и раньше. Александр проигнорировал эти слова, лишь закатил глаза, цокнул языком и спросил: — Ты сказала, что «уже созрела для детей», у тебя были дети раньше? — Мгм, сейчас мой первенец живёт в твоей деревушке. — Марк? — догадался Алекс. — Он единственный подкидыш, если не считать меня. — Да, Марк, — грустно вздохнула Агата. — Знаешь, я даже рада, что не стала его воспитывать: в вашем обществе он стал хорошим человеком. — Почему ты его бросила? Агата замолчала. В груди больно закололо, словно повернули давно вжившийся в плоти клинок. Она недовольно отвела взгляд, нахмурилась и чуть сгорбилась. — Ты сегодня больно болтливый, — огрызнулась ведьма, но в следующее мгновение сразу стала мягче, аккуратно поцеловав младенца в лоб. На нём остался след от тёмной помады. — Пойдём ко мне, ветер северный, будит Ричи. Алекс слегка кивнул и, поправив своё пальто на женских плечах, пошёл вслед за Агатой, домой. К ней домой. В нём холодно, темно, но безопасно. А создать тепло и свет не представляется сложным: штук пять дров в печь и зажженные свечи в канделябре или керосиновая лампа. Александр это и делал, разжигал камин и поджигал свечи, пока сама хозяйка дома стелила кровать своему новоприобретённому сыну. На деле же просто сложенные в корыто Александрово пальто, вязанный шарф и женская шаль. — Ну так, почему ты оставила Марка? — повторил вопрос Алекс, присевший рядом с печью. — Мх, — печально вздохнула ведьма, приложив к груди ладонь. — Я не была готова стать матерью, Марк бы не вырос достойным человеком. Ты же наверняка знаешь, какими родителями становятся те, кто не готов к этому, видел ведь. — Твоя правда, — кратко ответил Алекс. — Сейчас-то я полностью готова к материнству! — уверенно афишировала Агата. — Умница, — похвалил её Александр. — Я к завтрашнему дню принесу тебе лютню и повешу её у печи. Твоему Ричи стоит находиться в тепле, скоро зима. — С чего такая нежность? — криво улыбнулась ведьма. — С того, что ты теперь мать, и я тебя люблю, — спокойно заявил лесник, вставая с пола. — Пусть и редко это говорю. Агата спокойно выдохнула. От его слов, от мирного вида спящего Ричи стало тепло на душе. — Передай Марку, что я бы хотела с ним встретиться, — сказала она Алексу, собиравшемуся уходить. — Уверена? — Да, — кивнула она. — Так и скажи: «лесная ведьма с тобою ищет встречи,» и если захочет — придёт, а если нет — то так тому и быть. Александр кивнул, прошептал привычно угрюмое «хорошо,» и скрылся за еловой дверью. Сквозь лесную чащу, сопровождаемый мыслями о том, как рассказать сельчанам о ребёнке ими любимой Ведьмы, переживаниями о том, какой матерью станет Агата, каким вырастет Ричард. Да уж, остаётся понадеяться, что хоть один из ответов на эти вопросы не повлечёт за собой беду ни на лес, ни на деревню, ни на Агату и её детей в лицах Марка и малыша Ричи.