#StormQueen

      — Я сейчас, блядь, сойду с ума.       Маршалл лишь посмотрел на него вопросительным взглядом, перегнулся, заглянул в его мобильный, который Джексон уже, блядь, задрочил, постоянно обновляя ленту в Твиттере — она вспыхнула очередным потоком ебаного бреда, одна хуйня поверх другой, начиная с ебаного идиотского вроде «ВЫ ВООБЩЕ ВИДЕЛИ, КАК ОН НА НЕГО СМОТРЕЛ НА ИНТЕРВЬЮ 2023 ГОДА НА 0:12?», и до какого-то всратого «написала бдсм-дабкон-омегаверс фанфик на 40к слов, ШтормКуин навсегда».       — Господи, сука, — он раздраженно прокатил ладонью по лицу. — Что я в своей жизни делаю, нахуй, не так?       Маршалл помолчал, улыбнулся-усмехнулся, и только пригубил кружку с кофе, словно отмахиваясь от всего этого на абсолютном похуизме. Хотелось завыть, сдохнуть и родиться заново — в мире без интернета       — Блядь, я просто мискликнул, — объяснял он, раз за разом тыкая в кнопку «неинтересно», которая, очевидно, существовала только в качестве повторения одного и того же действия, и нихуя не решала. — Один раз. Один сраный раз зашёл на аккаунт какой-то девчонки — и теперь всё, пиздец. Твиттер решил, что я хочу видеть только это.       — Джекс, ты нормальный?       На ироничный взгляд Маккуина он реагирует кислой рожей, на тихий смешок — закатывает глаза и в очередной раз обновляет ленту, чтобы на него тут же выскочил ебаный порнушный арт, от чего он раздраженно сбрасывает мобильный на стол, обреченно вздыхая.       — Сука.       — Тебе заняться больше нечем? Или реальность тебя уже не устраивает?       — Меня не устраивает, что теперь моя реальность — это ёбаная каша из фандомной шизы и пикселей с нашего какого-то там всратого интервью.       Он снова схватил мобильный, вместо того, чтобы обновить — пролистал ниже, на вереницу из ебаных постов, которые уже начинали понемногу повторяться, точно пародируя в его мозгу какой-то ебаный приступ Альцгеймера. Абсолютно сладко-невинным тоном зачитал:       — «Восьмая секунда — Джексон мельком смотрит на трибуну. Девятая — замедленный поворот головы. Десятая — НАХОДИТ ВЗГЛЯД МАККУИНА. Четырнадцатая — всё, я умерла. Они влюблены. Хэштег ШтормКуинКанон», — и испытал самое честное и искреннее желание разъебать мобильный об стол, когда пролистнув ниже, пост, буквально, повторился в ебаном ретвите. — Я убью себя.       Маршалл фыркнул.       — С каких пор тебя вообще это начало волновать? — спросил он, тихо, лениво, почти с добродушием.       — С тех пор, как эта хуйня вывалилась мне в лоб в семь утра, когда я просто хотел почитать новости, — огрызнулся Джексон. — Мне плевать на фанфики, пока они не лезут мне в глаза. Но теперь я, сука, знаю о каждом в ПОДРОБНОСТЯХ.       Он раздражённо пролистал дальше. Гифки, арты, хэштеги, подшитые к интервью две тысячи двадцать первого, двадцать второго, двадцать третьего… Откуда, сука, у этих людей столько времени?       — Ну, ты же любишь быть в центре внимания, — проговорил Маршалл, и это, блядь, не прозвучало как комплимент. Больше как приговор.       — Прекрати, Маккуин. Я знаю, что ты там читаешь втихаря.       — Не доводилось. Хотя это, безусловно, разнообразило бы мою жизнь.       — Еще слово — и я разобью свой мобильный об твой череп, блядь.       Дальше — очередной пост, оформленный в нежных пастельных тонах, с подписью «тот момент, когда ты не просто смотришь, а смотришь в душу». Скрин из трансляции в пять пикселей, он стоит в профиль, а на заднем фоне — Маршалл, размытый, как ёбаное привидение, и подпись под этим всем «а в этот момент он уже знал, что любит его». В уголке — сердечко, слеза и таймкод 00:13:09.       Он страдальчески закатил глаза и выдохнул — долго, с обречённой тоской       — Сука. Цитирую — «на 00:13:09 Джексон сделал вдох. Он отвёл взгляд. Он вспомнил. Он понял. Он полюбил. Он был весь — его», — и уставился в потолок. — Господи, да они скоро начнут по секундно анализировать, когда я, блядь, отошёл поссать. А в какой момент я подумал «о тебе». Хотя я, сука, просто выпил ебаной воды.       — Ну, ты ж у нас страстный, — невозмутимо отозвался Маршалл. — Даже когда пьёшь воду, выглядишь как будто внутренне плачешь по утраченной любви.       — Я, блядь, плачу по утраченной тишине, — огрызнулся Джексон. — Помню время, когда можно было просто дышать, и никто не делал из этого восемьсот тредов с цитатами и фанкастом на экранизацию какого-нибудь всратого фанфика.       — Надеюсь в следующем посте будет: «Джексон смотрит на Маршалла так, будто вспоминает, как он держал его за талию в Париже, лето 2022»?       — Мы, блядь, не были в Париже!       — Это не имеет значения, — философски заметил Маккуин. — Главное, чтобы была драматургия. И взгляд на двенадцатой секунде.       Именно в этот момент алгоритм твиттера словил очередную шизу и рыгнул ему на экран новым постом:              «Если ваш мужчина…»       — Гонщик с бешеным темпераментом       — Скандалист с тремя чемпионскими титулами       — Молчит как рыба, но смотрит как влюблённый мерзавец       — Это Джексон Шторм. Он занят. Маккуином.              Он уставился на это — секунду, две, три — и выдохнул так, будто в него въехали на полной скорости без тормозов. В очередной раз закатил глаза, низко склонился над кружкой собственного кофе и страдальчески выдал:       — Я сейчас, блядь, реально сойду с ума.       Потом отодвинул кружку, уронил руку на стол, голову — на него же. Маршалл рядом только посмеялся, и выглядел как человек, которого эта хуйня не просто не трогает — она его забавляет. Он одним движением вытянул у него из пальцев мобильный, приподнял бровь, лениво прокрутил взгляд по посту и ещё тише усмехнулся, так, что Джексону захотелось врезать хотя бы по воздуху.       — Кто бы мог подумать, что тебя так легко свести с ума, — задумчиво бросил он.       — Ага. Только я и так травматик ебаный, Маккуин, а вот эта хуйня, которая маячит у меня перед глазами уже третий день, добивает остатки того, что я, сука, называю силой воли.       — Знаешь, — Маршалл прокрутил дальше. — Мне тебя даже немного жаль.       — А тебе самому, типа, похуй, да? — он приподнялся, глядя на него из-под бровей. — Ты такой, блядь, преисполненный ветеран шипперинга. Такой отмучившийся, что тебя уже вообще ничем не проймёшь, да, Маккуин?       — Честно?       Он даже не поднял глаз — просто чуть качнул головой, спокойно, размеренно, как человек, который и вправду видел в жизни всё.       — Меня уже однажды пытались свести с ума гифками и артами с Бернулли. С тех пор я стал относиться к этому… проще.       Джексон застыл. Молча. Несколько секунд.       Потом зло выдохнул через нос и пробормотал:       — Пиздец ты, конечно, переживший, — и добавил чуть тише, уже себе под нос:       — Блядь, гифки с Бернулли…       Маршалл чуть повёл уголком губ.       — Это еще ладно, но вот как объяснить это Салли, которая в какой-то момент вообще перестала заходить в свои соцсети…       — Я понимаю почему она тебя бросила.       Он ничего не ответил.       Лениво продолжал скролить ленту, попивая кофе мелкими глотками, будто читал не фанатскую шизу, а статью о ебаных макроэкономических трендах. В другой руке — телефон, в глазах — устойчивая смесь скепсиса и какого-то садистского интереса. Джексон смотрел на него искоса, не испытывая ничего, кроме беспросветной, вымотанной ненависти ко всему происходящему. Его подташнивало даже не от контента — похуй, честно, он больше утрирует, чем и вправду бесится, — но вот сам факт: кто-то, где-то, действительно сидел и ВСЁ ЭТО, блядь, анализировал. Он бы честно отдал половину сбережений, чтобы отмотать время — вернуться к тому моменту, где их отношения ещё не превратились в общественное достояние и не расползлись по таймлайнам как вирусная венеричка.       Но, увы, у него под боком был Маккуин, а на губах в этот момент — натянуто-сладкая, предательски знакомая улыбка.       Маршалл негромко прочистил горло, а потом, медленно и с расчётом на драматическую паузу, начал зачитывать:       — «Обратите внимание, как Джексон откидывается назад, когда с ним говорят другие — и как подаётся вперёд, когда говорит с Маккуином…»       Джексон закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Пожелал себе душевного спокойствия. И выдохнул, отлипнув наконец от стола.       Маршалл продолжал:       — «Это не флирт. Это привычка быть ближе. Вот скриншоты из интервью двадцать второго, двадцать третьего, двадцать пятого. Он всегда немного наклоняется. Даже если у него микрофон. Даже если им мешает стол. Даже если это пресс-конференция. Он хочет видеть лицо Маршалла».       Маршалл замолчал. Смакуя, сука.       — Я сейчас, нахуй, по-настоящему встану и выйду, — пробормотал он глухо, прикрыв лицо рукой. — Я вот эту хуйню честно на хую вертел, блядь.       — Да расслабься, Джекс, подумаешь — так, краткий анализ твоих телодвижений. Скажи им спасибо, что пока ТОЛЬКО телодвижений.       — Очень смешно. Убей меня.       — Позже. Сейчас мне нравится смотреть, как ты страдаешь. А ведь ты действительно всегда подаёшься вперёд, — прошептал он, притворно задумчиво. — Даже сейчас. Видишь?       — Потому что ты, блядь, еле бубнишь.       — Потому что ты нежный.       — Иди на хуй, Маккуин.       Маршалл снова коротко ухмыльнулся — уже даже не скрывая, что получает нездоровое удовольствие. Телефон снова в руке, большой палец лениво скроллит ленту вниз, и Джексон практически слышит, как Маккуин в уме ставит галочки рядом с самыми трешовыми постами, чтобы потом процитировать их в самый неподходящий момент.       — Вот, слушай ещё, — голос Маккуина звучал размеренно, почти расслабленно, будто он вслух листал какой-нибудь светский журнал. — «Никогда не думала, что скажу это всерьёз, но то, как Шторм смотрит на Маккуина, — отдельный вид искусства. Там всё: презрение, обожание, ревность, и если присмотреться…»       Он вдруг запнулся, слегка нахмурился, вчитался внимательнее, и веселье в его голосе начало стремительно таять, уступая место тревожному недоумению. Его брови медленно поползли вверх, а глаза почти округлились. Он замолчал, медленно прокручивая текст дальше — уже не вслух, и Джексон почувствовал, как в желудке неприятно заворочалась тревога.       — Что там, Маккуин? Они сделали монтаж, где мы поженились в Вегасе? Или теперь мне на полном серьёзе предлагают бросить карьеру и завести от тебя детей?       — Пиздец, — лаконично и твёрдо выдал Маршалл, откладывая телефон на стол с видом человека, который только что пережил мощный удар по голове и ещё не пришёл в себя.       В ту же секунду Джексон потянулся вперёд, поднял мобильный. Сердце неприятно колотилось, пока он быстро пробегался глазами по строчкам. Первые слова ничего не предвещали, но чем дальше, тем больше этот текст скатывался в какую-то грёбаную грязную развратную хуйню с подробностями, которые невозможно было не то что представить, а даже осознать без приступа глубокого внутреннего кринжа. Джексон замер на полуслове, чувствуя, как внутри будто что-то ломается и перестаёт работать окончательно.       — Господи, — прохрипел он еле слышно, в одно мгновение теряя весь запал. — Нет. Это всё, сука. Я наелся. Хватит.       Злости больше не было. Была одна тихая, звенящая обречённость, и он, почти не глядя, вышел на рабочий стол, решительно зажал иконку Твиттера и одним точным, бесповоротным движением удалил приложение нахуй. Телефон пискнул подтверждением.       Он несколько секунд молча смотрел в пустоту экрана. Потом поднял глаза на Маршалла, который всё ещё смотрел с лёгким, но заметным отвращением, и глубоко выдохнул, закрывая глаза.       — Всё. Я свободен.       — Ты только что признал своё поражение перед шипперами, — заметил Маршалл без особой иронии, почти сочувственно.       — Нет. Я только что выбрал, блядь, жизнь.       Маршалл тихо хмыкнул, качая головой, и чуть приобнял его за плечи, почти утешительно похлопав по спине:       — Добро пожаловать на светлую сторону. Тут тоже хреново, но хотя бы никто не пишет фанфики про твоё бельё.              …              Но говно на этом не закончилось.       Кто бы, блядь, мог подумать, что его жизнь однажды превратится не в привычный ему невротический пиздец, не в пачку угроз от ебанутых фанатов-конкурентов, не в разрушенную нахуй карьеру — а в бесконечную вереницу из абсолютно идиотского фанатского бреда, от которого он вынужден отбиваться как от назойливых мух.       Причём самое тупое — до вечера всё шло идеально. Вот реально идеально: он практически успел забыть об этой истерике с твиттером, отбросить телефон куда подальше, забил на этот кошмар на целый день. Встретился с Рэем, оттренировался до изнеможения, выжал из себя всё, на что был способен, подписал какой-то новый договор, пообщался с Карлосом по поводу пары дополнительных контрактов, заполнил пачку ебаных доков и даже успел посраться с бухгалтерией. Потом — вечер. С кайфом сгоняли в местный рестик с Маккуином, пожрали на славу, покатались по городу в машине с открытыми окнами, и казалось, что жизнь снова обрела привычные, понятные рамки.       И уже ближе к ночи, когда он лениво растёкся по постели, забыв обо всём и абсолютно охуительно расслабившись, его идиотская привычка скроллить всякую чушь перед сном снова дала о себе знать. Твиттера теперь не было, поэтому рука автоматически потянулась к инсте. Ну а хули нет — красивые фотки, машинки, какая-то другая безобидная хуйня для сна. Абсолютно безопасный контент, чтобы спокойно провалиться в забвение.       Но, сука, видимо, ебаная таргетированная реклама так и работает.       Потому что буквально первый же пост в рекомендациях, словно привет от вселенной, словно издёвка лично над ним, оказался сочным, искусно слепленным фотошопом. Он уставился в экран телефона абсолютно тупым, мертвенно-безразличным взглядом.       Фотка была чёткая, яркая и вызывающе качественная. Они с Маккуином стояли в каком-то левом боксе (где, блядь, они вообще нашли этот снимок?), тесно прижавшись друг к другу, его пальцы почти болезненно сжимали шею Маршалла, а губы смачно сплетались в таком отчаянном поцелуе, что он сам на секунду чуть не поверил в его реалистичность.       А внизу подпись, жирными буквами с ярким сердечком в конце:              «Вы можете отрицать всё что угодно, но глаза никогда не врут. Штормкуин навсегда ❤️»              Джексон медленно, молча уронил телефон себе на грудь и несколько секунд бездумно смотрел в потолок, переваривая увиденное.       Потом выдохнул абсолютно обречённо, спокойно и тихо, даже не пытаясь злиться.       — Маккуин, — позвал он лениво, почти устало.       Маршалл сонно шевельнулся рядом, не открывая глаз пробормотал что-то неразборчивое.       — Нас снова засекли, — прошептал он с притворным драматизмом. — На этот раз мы сосёмся в чужом паддоке.       Маккуин лениво приоткрыл один глаз, не поднимая головы с подушки.       — Серьёзно? — голос сонный, тёплый и ленивый. — Мы там хотя бы красиво выглядим?       — Мы там выглядим, как два куска фотошопного мяса, которые, кажется, хотят сожрать друг друга прямо там, где стояли, — мрачно выдохнул Джексон.       — М-м, — сонно протянул Маршалл. — Ну хоть с чувствами. Уже неплохо.       Что-то, очевидно, дёрнуло его нажать на этот ебаный хэштег под фоткой. Даже не столько интерес — скорее, окончательное, тупое и безвольное смирение перед неизбежным. Просто глянуть, насколько велик масштаб трагедии, в сравнении с твиттером.       Лента обновилась мгновенно, и, блядь, хлынул поток говна, от которого он снова чуть не ослеп. Там было всё: тонна кривых и не очень артов, какие-то до омерзения милые эдиты с ебучими сердечками, фанфики с кратким и крайне экспрессивным описанием. Джексон тоскливо и почти обречённо листал вниз, внутренне готовый к любому дерьму.       Но остановился взглядом на одном посте, который прямо-таки сиял на общем фоне какой-то особенной, заебавшей интеллектуальностью. На серьёзных щах кто-то расписал целую, сука, теорию отношений «ШтормКуинов» — с какими-то датами, выдержками из интервью, ебаным психоанализом и, блядь, даже со схемой и стрелочками.       Маршалл тем временем сонно пошевелился рядом, вздохнул и снова чуть повернулся в его сторону, лениво и доверчиво уложившись щекой на его плечо.              Всем привет. Я давно наблюдаю за взаимодействиями Джексона Шторма и Маршалла Маккуина (#ШтормКуин) и решила, наконец, изложить свои наблюдения и выводы в полноценном исследовании (многа букв, готовьте чай)       Дисклеймер: Всё написанное основано на личных наблюдениях, интервью и общедоступных источниках. Пожалуйста, отнеситесь с уважением.              ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: невербальные сигналы и доминирующее поведение Джексона              Как известно, коммуникация на 70% состоит из невербальных сигналов. Проанализировав десятки интервью, я выделила яркий поведенческий паттерн: Джексон, находясь рядом с другими людьми, откидывается назад, проявляя закрытость и избегая близости. Однако рядом с Маккуином его язык тела кардинально меняется.       Например, в интервью от 23.06.2023 на ABC («Good Morning America») можно наблюдать чёткий пример того, как Джексон использует зрительный контакт и открытые жесты, обозначая свою территорию рядом с Маршаллом. Он сохраняет устойчивый зрительный контакт, когда Маккуин разговаривает с ведущей, и бессознательно разворачивается в его сторону, даже если общается с другим человеком.              [СКРИНШОТЫ ИНТЕРВЬЮ 23.06.2023, кадры 04:12-05:46]              На уровне глубинной психологии это явный признак территориального поведения альфа-самца, когда он бессознательно «метит территорию» — это поведение инстинктивно демонстрируется для отпугивания потенциальных конкурентов.              ЧАСТЬ ВТОРАЯ: тактильность и территориальное поведение              Ещё один показательный пример — публичные мероприятия, конференции и фотосессии. Замечено, что Джексон постоянно демонстрирует доминирующее поведение путём лёгких, но уверенных прикосновений к Маршаллу (обычно — область поясницы или плечо). Согласно книге Десмонда Морриса «Человек наблюдающий», именно эти зоны считаются бессознательно обозначаемыми как «свои» у доминирующей особи.              [График с частотой прикосновений Джексона к Маршаллу за 2023-2025 годы]              Такое поведение является сигналом окружающим о том, что партнёр занят, а также является чётким сигналом, направленным непосредственно Маршаллу, о поддержке, защите и — в контексте их личной динамики — неосознанном стремлении к близости.              ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: Обратная реакция и покорность Маршалла              Интересно отметить реакцию самого Маккуина. В кадрах и видео можно чётко проследить его реакцию на поведение Джексона — он НЕ ОТСТРАНЯЕТСЯ и не сопротивляется, что может свидетельствовать о его подсознательном согласии с предложенной динамикой. Это явление в поведенческой психологии называют «податливой ответной реакцией», когда второй партнёр принимает на себя роль ведомого и уступает лидерство.              [КАДРЫ, демонстрирующие отсутствие сопротивления у Маккуина во время прикосновений]              ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: эмоциональная привязанность и взгляд              Последний, но не менее значимый пункт анализа — эмоциональная составляющая их взаимодействия. Доказано, что частота и продолжительность зрительного контакта прямо пропорциональны уровню привязанности. Джексон регулярно задерживает взгляд на Маршалле более чем на 4-5 секунд, что психологи называют «интимным взглядом». Это далеко выходит за рамки профессиональной или дружеской коммуникации.               [СКРИНШОТЫ, показывающие длительность взгляда Джексона на Маршалла (2022-2025)]              Особенно ярко это проявляется в интервью на ESPN в ноябре 2024-го, где ведущий напрямую спрашивает Джексона об их взаимоотношениях — и тот невольно бросает взгляд на Маршалла прежде, чем ответить, показывая неосознанную эмоциональную зависимость и поиск одобрения.               Исходя из совокупности вышеизложенного и подкреплённого многочисленными материалами анализа, можно с уверенностью утверждать, что отношения между Джексоном Штормом и Маршаллом Маккуином выходят далеко за рамки официально заявленных. Их поведение, невербальные сигналы, тактильность и психоэмоциональная привязанность не могут быть простым совпадением или фанатской гиперболой.       На основании проведённого анализа я делаю вывод, что между Джексоном и Маршаллом установились полноценные, взаимозависимые романтические отношения, которые, вероятнее всего, начались примерно в середине-конце 2022 года и с тех пор лишь укреплялись и развивались.              ВАЖНО: Данный пост носит исключительно аналитический характер и основан на свободном наблюдении и субъективных выводах автора.       Жду вашего фидбека, критики и мнений в комментариях!              #ШтормКуин #ПсихологияОтношений #NASCAR #ГлубокийРазбор #ТеорииИШипы              А сразу же за этим многословным, почти академическим высером — абсолютно обычный, блядь, арт. Две стоковые тачки, номера, цвета, логотипы. Просто стоят рядом, на фоне какого-то хренового трека, чуть притёрлись боками. И абсолютно невинная подпись:       «Они классные, всегда обожал их гонки #ШтормКуин️»              Джексон тупо уставился в экран.       Подумал.       Потёр уставшие глаза и глубоко вздохнул.       — Ну в пизду, — констатировал он вслух, сбрасывая телефон на тумбу рядом с кроватью так, словно это не мобильник, а кусок особо токсичного мусора.       Он определённо не хотел лезть в это дерьмо ещё глубже. На сегодня с него хватит.       Маршалл всё ещё лежал рядом, удобно устроившись головой на его подушке и явно не собираясь никуда двигаться. Как будто всё это время напряжённо размышлял, постучал пальцами по груди Джексона, глядя куда-то в потолок с философской сосредоточенностью.       — Скажи уже что-нибудь, — не выдержал Джексон, кинув на него осторожный взгляд.       Маккуин медленно повернул голову, и лицо у него было абсолютно серьёзным. Таким серьёзным, что Джексон внутренне напрягся, готовясь к какой-то глубокой херне. Маршалл внимательно, почти пристально посмотрел ему в глаза, словно действительно собирался сказать что-то важное и личное.       — Психология альфа-самца, да, Джекс? — с неподдельной важностью протянул он, хотя в голосе уже явно звучал плохо сдерживаемый смех.       Джексон закатил глаза так сильно, что, казалось, увидел собственный мозг. Одним решительным движением он спихнул Маршалла с подушки, демонстративно поворачиваясь к нему спиной и натягивая одеяло чуть ли не на уши.       — Да иди ты на хуй, Маккуин, — буркнул он, почти скрывая лицо в ткани.       — Ну подожди, не обижайся, — Маршалл уже откровенно посмеивался, хотя ещё из последних сил пытался не заржать в голос. — Я просто пытаюсь понять — это у тебя всегда так работает, да? Ты меня каждый раз метишь зрительным контактом, когда берёшь меня за талию?       Джексон глубоко вдохнул, тихо прошипев что-то красноречивое и абсолютно нечленораздельное, но от этого не менее выразительное.       И вот тут Маршалл уже не выдержал, громко взрываясь смехом и почти зарываясь носом ему в плечо, неспособный остановиться, как последний кретин.       — Блядь, всё, хватит, — пробормотал Джексон, натягивая одеяло ещё выше и закрывая лицо рукой.       Но было поздно. Маршалл уже хрипло ржал ему в ухо, и Джексону оставалось только молча проклинать ебаный интернет и все психологические теории вместе взятые.       Он устало вздохнул, когда Маршалл, всё ещё трясясь от беззвучного смеха, плотно прильнул к нему со спины. И, конечно, не успокоился, сука, а начал раскручивать дальше — очевидно, не собираясь заканчивать эту идиотскую тему так быстро.       — Ну что, альфа-самец, — с откровенным удовольствием прошептал он ему прямо в ухо. — Где твои животные повадки, а? Или ты метишь меня взглядом только на пресс-конференциях, а в постели у тебя перерыв?       Джексон скрипнул зубами, демонстративно игнорируя и упрямо глядя в стену. Молчание не помогало: Маршалл явно наслаждался, собираясь развивать эту глупость ещё дальше.       — Эй, Джекс, — прошептал он снова, лениво растягивая слова, почти мурлыча ему в шею. — Неужели всё это время ты подсознательно охранял меня от ведущих и журналистов? Не зря я всё-таки столько лет чувствовал себя с тобой в полной безопасности.       Джексон резко развернулся, сердито сверкнув глазами в темноте, глядя на его нахальную ухмылку и яркие, загоревшиеся от искреннего веселья голубые глаза. Несколько секунд он просто молча смотрел, не зная, послать ли Маккуина сразу нахуй или подождать. А потом, не выдержав, без лишних слов накрыл его голову одеялом, придавив сверху ладонью, не позволяя ему вырваться.       — Тебе почти сорок, Маккуин, — с притворным раздражением произнёс он. — Это ты должен быть в ужасе от того, что люди пишут о тебе всякое дерьмо, а не я.       Из-под одеяла послышался приглушённый смешок, и Джексон чуть ослабил хватку, позволяя Маршаллу высунуть лицо обратно наружу. Маккуин фыркнул, расплываясь в ленивой ухмылке и глядя на него с преувеличенным ужасом:       — О, я и так в ужасе. Теперь, после всех этих откровений, не знаю, как вести себя дальше. Я ведь и не подозревал, что живу с подсознательным доминантом, помечающим меня прямо в прямом эфире.       Джексон почти сдержался — но не смог: губы его дёрнулись вверх в короткой, почти незаметной улыбке, и он тихо пробурчал что-то нечленораздельное.       Маршалл снова придвинулся чуть ближе, устраиваясь поудобнее и зарываясь носом ему в шею, слегка понизив голос, но не теряя ироничного тона:       — Вот когда меня шипперили с Бернулли, вот тогда это был реальный ужас. Ты представляешь, каково это — ты почти женат, а в твиттере сотни людей подробно расписывают, в каких именно отелях вы с Франческо успели переспать за время Гран-при?       Джексон тут же демонстративно застонал и зажал ему рот ладонью, болезненно морщась:       — Последнее, сука, что ты должен сейчас делать — это обсуждать со мной в постели Бернулли, Маккуин. Я запрещаю тебе это делать.       Маршалл невозмутимо убрал его руку, невинно улыбаясь и приподнимая бровь:       — Что, хочешь вернуться к теории о том, как ты помечаешь меня взглядом?       Джексон резко замолчал, медленно и демонстративно вздохнув. Он с трудом сдерживал уже собственный смех, утыкаясь носом куда-то в плечо Маккуина, просто чтобы скрыть улыбку.       — Нет, спасибо. Лучше Бернулли, — с сарказмом выдавил он, мысленно снова проклиная интернет.       Маккуин тихо хмыкнул и, наконец, решил сжалиться, зарываясь пальцами ему в волосы и поглаживая затылок успокаивающе и примирительно:       — Ладно, я прекращаю. Но учти, ещё один твой метящий взгляд завтра — и ты официально подтверждаешь всю эту теорию.       — Заткнись, Маккуин, — проворчал он сонно и обречённо, укладываясь рядом и прижимаясь чуть теснее.