Отори

Дазай щедро плеснул крепкий сакэ в глиняные сакадзуки, заполняя пиалы до краёв. С невозмутимой улыбкой Осаму поднимает одну из ёмкостей и протягивает напарнику, подозрительно наблюдающему за действиями рук Дазая. — В мои идеалы уж точно не входит пить на рабочем месте со своими коллегами. — Осаму пытается вставить слово, но Куникида поспешно его перебивает. — Даже после окончания рабочего дня, всё верно. — Ну брось, не буду же я пить один? Мне нужна компания, Куникида-кун... — начинает ныть Дазай, пытаясь уломать своего товарища жалостливым взглядом больших глаз. — Ты можешь и не пить, откровенно говоря. — отрезал Доппо, строго взирая на коллегу. Что-то внутри, как и обычно, ёкнуло от выражения лица Осаму, но Куникида взял себя в руки и лишь сильнее нахмурился. — Ну Куникида, сейчас пятница, мы с тобой задержались в офисе, а неделя была очень продуктивной!! — Не для тебя, ты валялся на диване под песни Леди Гаги и мешал работать Ацуши своими глупостями. — фыркнул, закатывая глаза. — Ну не только! Я ещё и под Бритни Спирс валялся на диване, да и к тому же отвлекал я ещё и Рампо с Йосано. — возмутился Дазай, выражая свой протест недовольным личиком. Будь Куникида сторонним наблюдателем, он бы даже усмехнулся на эту шутку. — Это дела не меняет. — Ладно, сделаю вид, что согласился. В таком случае почему же ты сам не выпьешь? Ты-то отлично поработал, вон даже за меня отчёты написал. Куникида на пару секунд завис, а потом нашёлся, что ответить. — Потому что пить - это твоя идея, а не моя. Я не праздную самые обычные события вроде продуктивной недели, к твоему сведению, такая привычка именуется алкоголизмом. — Ну и чёрт с тобой. Видимо, ты слишком боишься, что алкоголь развяжет тебе язык, и он полезет в чей-нибудь рот. — в глазах Дазая блеснули искры хитрости, он посмеялся над формулировкой, которую он изрёк только что, и поднёс пиалу к губам, наклоняя сакадзуки. Куникида же от такой наглости потерял дар речи, а потом с вызовом взял свою порцию, как азартный человек принимая этот вызов. Дазай хмыкнул и залпом осушил стакан синхронно с напарником. — Как видишь, мой язык ещё на месте. — Это временно. — Дазай на кураже вновь заполняет ёмкости и в шутку чёкается с Куникидой, — Чтобы наши посиделки можно было полноправно назвать настоящим Отори, произнесу тост: за финансовое благополучие и любовь! — он успешно опустошает сакадзуки, явно довольный лаконичностью изречения.  — Ты хотя бы знаешь, как проходит Отори? — Куникида скептически приподнял одну бровь. — Да, но раз уж нас двое, оя должен быть один. Ну и тост, как я понимаю, произносить ты не намерен, а значит и передавать эту роль я не буду. Куникида цокнул языком, но оставил без комментариев рассуждения напарника. Напарники молчаливо выпивают, раз за разом опрокидывая содержимое пиал в рот, однако подобный расклад Осаму не устраивает. Он хочет разговаривать с Куникидой, хочет шутить и смеяться. Молчаливого собутыльника и собутыльником-то назвать трудно. Он вовсе не случайно выбрал на эту роль именно Доппо, Дазая забавлял пьяный Куникида, да и податливость напарника в таком состоянии была полностью на руку коварному юноше с чётким планом действий. Чуть подумав, параллельно разглядывая сосредоточенного и хмурого Куникиду, Дазай аккуратно начал издалека: — Куникида-кун, а когда ты там планировал встретить девушку мечты? — чуть наклонив голову, Дазай улыбнулся и стал водить подушечкой пальца по краю сакадзуки, тем самым занимая свои руки хоть чем-то. Реакция на вопрос последовала неоднозначная: Куникида нахмурился и опустил взгляд, явно не желая смотреть в глаза напротив. — Совсем скоро. В моём «Идеале» написано лишь про начало отношений, а не про встречу партнёра. — нехотя признался Доппо, поспешив отхлебнуть глоток сакэ в попытке погасить неловкость. Он мог бы уточнить, что слово «девушка» в целом не фигурирует в его блокноте, уступая абстрактному «партнёр», но решил не закапывать себя ещё больше. Дазай сдержал улыбку, получая именно то, что ему нужно. Он и так знал ответ, а иначе не принёс бы алкоголь в офис и не стал бы заговаривать напарнику зубы. — Замечательно, значит время ещё есть... — тихо пробормотал под нос с ноткой усмешки, Куникида, не расслышав, предпочёл проигнорировать рассуждения вслух. — А как ты смотришь на секс до свадьбы? Или хранишь целомудрие ради своей будущей жёнушки? Дазай криво усмехнулся, наклонив голову, а Доппо поперхнулся крепким алкоголем и закашлялся. Куникида уж точно не ожидал такой резкой смены темы и проявления язвительности. — Я считаю, что для полового контакта не обязательно иметь парные кольца на безымянных пальцах, однако отношения между людьми должны быть очень крепкими, без духовной связи процесс этот становится бессмысленным и в каком-то роде мерзким. — ровным голосом изрекает Куникида, выдерживая оценивающий взгляд Осаму. Дазай явно не просто так интересовался столь личной информацией, да и напоил коллегу ради какой-то цели. Будь Куникида трезвым, он бы никогда не поддался на провокации напарника, но в игре заранее был предопределён победитель. — Ого, ты будто бы всю жизнь готовился отвечать на этот вопрос. А между нами достаточно крепкие отношения? А духовная связь? — играет бровями Осаму, наблюдая за изменениями лица Куникиды со всё той же улыбочкой. Доппо, кажется, растерялся на несколько секунд. — Вполне. Тут уже настала пора Дазая удивляться: он, конечно, ожидал, что алкоголь сильно повлияет на мозги напарника, но не настолько, чтобы Куникида ответил ему таким образом. Детектив вскинул брови и хмыкнул, мысленно подмечая, что Доппо смотрит явно выжидающе, а догадки, к чему Осаму клонит, уже появились в чужой голове. — Что ж, в таком случае, я могу поблагодарить тебя за помощь с отчётами.. Или нет, погоди, лучше считай, что это как будто на Новый год. — Дазай смеётся, выбирая из клишированных фраз более подходящую и забавную. Поднявшись с дивана, Осаму обогнул небольшой газетный столик, за которым они и выпивали, и встал рядом с заинтересованным Куникидой. Доппо поглядывал на коллегу скорее с решимостью, чем со страхом или смущением, он был настроен не поддаваться провокациям Дазая и гордо выйти победителем из игры. Дазай же медленно опустился на колени перед напарником, расстегнул верхние пуговицы своей рубашки и чуть ослабил бинты, плотно прилегающие к шее. Он поправил свою причёску, кашлянул в кулак и лишь после этих ритуалов приступил к расстёгиванию ширинки на деловых брюках Куникиды. Укол совести удачно преодолел барьер нетрезвости, вызывая слабые переживания у Доппо, а потому юноша пришёл к выводу, что такие чувства срочно стоит загасить очередной порцией сакэ. Куникиде не хотелось, чтобы Дазай видел его смущение, трепет, его попытки вернуться к мнимой адекватности. Он предпочитал не показывать сильнейших чувств, которые вспыхивали внутри от одной лишь мысли о Дазае, от воспоминаний о запахе его волос, от каждой шуточки или звонкой усмешки. Куникида лишь пьёт алкоголь, будто положение Осаму между его ног абсолютно ничего не означает. Дазай же прекрасно видит, как лихорадочно сияют любимые глаза, и как руки Доппо слегка потряхивает, но даже не смеётся и не шутит про это, ведь полностью понимает напарника: у него самого учащалось сердцебиение, когда он смотрел на Куникиду. С лёгкой полуулыбкой юноша спускает чужие брюки по щиколотки и гладит одной рукой сильные бёдра, с вожделением разглядывая части тела коллеги вблизи. Не сдержавшись, Осаму оставляет лёгкий поцелуй на внутренней части бедра, а потом прижимается к этому месту щекой, поднимая ангельские глазки на лицо постепенно краснеющего Куникиды. Смазанные поцелуи проходят дорожкой к нижнему белью, Дазай проворачивает простые махинации, добиваясь чужой эрекции: целует член сквозь ткань, поглаживает его кончиками пальцев, играет глазами с Доппо. Последнего Куникиде было бы достаточно для сильнейшего возбуждения, Осаму прекрасно это знал. Стянув чужие боксеры, Дазай нетерпеливо обхватил ладонью половой орган, быстрыми движениями распределяя предэякулят по всей длине. Тело Куникиды пробило дрожью, он чуть не разлил сакэ, который в тот момент пытался отпить, пряча смущение. Тихо хихикнув, Осаму облизал свои губы и мягко коснулся ими чувствительной головки члена, погружая её во влажную полость рта. Блестящими в тусклом свете глазами юноша посмотрел наверх, на лицо Доппо, очаровательное и прекрасное в любой, по мнению Осаму, момент. Куникида ещё сильнее смутился, принимаясь развязывать ленту на своей шее, лишь бы не наблюдать за напарникам, чей язык мастерски ласкал эрегированный член. Картинка Дазая с членом во рту и невинным выражением лица отпечаталась в памяти Доппо ярким кадром, будоражащим сознание.  Дазай неожиданно берёт в рот больше, губами чуть сжимая половой орган для дополнительной стимуляции. До слуха его донёсся прерванный стон удовольствия, прельщающий Осаму и тешащий самолюбие парня. Замотивированный чужим блаженством, Дазай продолжил совершать характерные движения, удовлетворяя партнёра. Дазай готовился к этому моменту уже давно - с того самого дня, когда осознал непреодолимое влечение к напарнику и очевидную взаимность своих чувств. Он знал, что Куникида считает свою любовь неправильной и мерзкой, а потому не сделает первого шага, боясь тем самым навредить возлюбленному, так же как знал, что перед соблазном получить удовольствие ртом своей музы Доппо преодалеть не сможет, особенно в нетрезвом виде.  Куникида опускает свободную от сакадзуки ладонь на голову Дазая, мягко перебирая шелковистые пряди каштановых волос. Иногда после удачных миссий, прибывая в хорошем расположении духа, Куникида взъерошивал волосы напарника и хвалил его, выражая через прикосновения свои чувства. Ему очень нравились волосы Осаму, нравилось трогать их или просто смотреть, нравилось представлять, как он прижимает Дазая к себе и утыкается носом в чужую шевелюру, вдыхая дурманящий сознание аромат. Сейчас он аккуратно погладил коллегу по голове, ненавязчиво подталкивая взять в рот больше. Дазай прекрасно понял намёк и подался вперёд, втягивая щёки и усердно работая языком.  Горло чуть саднит, а сам Дазай испытывает некую усталость, но не прекращает доставлять удовольствие разомлевшему от ласк Куникиде, заглатывая уже большую часть члена. По судорожному сжатию пальцев на собственных волосах Дазай понял, что напарник близок к разрядке, а потому сжал горло сильнее и продолжил двигаться, стимулируя самые чувствительные из выявленных мест. Доппо, судорожно вздохнув, кончает в чужое горло, крепко стискивая пряди волос, и обмякает на диване, откидывая голову назад. Он приходит в себя и тяжело дышит, пока Дазай откашливается и вытирает рот.  — Что ж, Куникида, надо бы почаще выпивать вместе. — смеётся Осаму, поднимаясь на ноги и потирая колени, неприятно побаливающие после долгого напряжения.  — Иди к чёрту.