Первый последний раз

Мягкий ветерок. Открытое окно. Холодная постель. Глаза медленно привыкают к свету, что так и норовит проскользнуть сквозь плотные занавески. Тэхён опирается на локти и садится прямо. Руки тянутся к старой фоторамке — единственному предмету в доме, не покрытому пылью. Губы мягко прижимаются к стеклу любимой фотографии. — Доброе утро, лучик… — шепчет он в пустоту. На снимке — двое юношей, беззаботно обнявшихся на кровати. Время, когда трава казалась зеленее, а воздух — легче. ☆*:.｡.♪ .｡.:*☆ — Хён, ну же, не сопротивляйся! — Тэхёни, щекотно очень! Отпусти! Смех заливал фотостудию. — Ты такой игривый только потому, что нам нужно хорошо получиться на фотографиях? В ответ — лёгкий щелбан. — Ай! За что?.. — старший трет лоб, смущённо усмехаясь. — За то, что врёшь. Да, я хочу, чтобы вышло красиво — на память. Но ещё больше хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя. Искренне люблю. Что-то приятно ёкает внизу живота. Бомгю смотрит на Тэхёна — взгляд расфокусирован, но тёплый. Он не замечает, как интуитивно наклоняется ближе. А Тэхён не ждёт приглашения — сам подаётся вперёд, смыкая их губы в поцелуе, лёгком, как дуновение ветра. Фотограф работает быстро и тихо, ловя момент. Когда они отстраняются, он лишь говорит: — Снято. Отличная работа. Думаю, результат вас порадует. ☆*:.｡.♪ .｡.:*☆ Настоящее возвращается с хрустом в позвоночнике и гулом в груди. Тэхён подносит фоторамку к груди и сжимает её так, будто от этого станет легче. Телефон глухо вибрирует на тумбочке. Он не сразу тянется, не сразу открывает экран — будто что-то внутри уже знает. Лечащий врач больница Сеула  “Мы ждём вас. Пожалуйста, приезжайте как можно скорее.” Кровь стынет. Руки замирают. Мир сужается до трёх слов. "Как можно скорее." ☆*:.｡.♪ .｡.:*☆ Коридоры пахнут антисептиком и чем-то утомительно-свежим, как будто кто-то пытался замыть само слово «смерть» с этих стен. Тэхён идёт быстро, но тихо. Как по льду. Медсестра кивает, не произнося ни слова. Врачи не пытаются остановить его. Один лишь взгляд — тёплый, сочувствующий и слишком живой для этого места — задерживается на нём чуть дольше обычного. ☆*:.｡.♪ .｡.:*☆ Палата светлая, белая до безличия. Но где-то на подоконнике стоит старый стакан с засохшими ромашками — он просил, чтобы их не убирали. На кровати — Бомгю. Лежит на боку, худой, почти невесомый, будто сам стал воздухом. Но глаза загораются, когда он видит его. — Тэхёни! — голос слабый, но в нём целый мир. — Ты такой красивый сегодня. А я весь лохматый… — улыбается виновато, прикрывая глаза. Кан подходит, садится рядом. Берёт его руку. Холодная. Лёгкая. Родная. — Как ты? — тихо. Почти шёпотом. — Не поверишь — лучше. У меня даже аппетит появился. Если так пойдёт, я смогу встать на следующей неделе. А потом… может, домой?.. хоть на пару дней?.. Младший улыбается. Его лицо не дрожит. Только пальцы сжимаются чуть крепче. — Конечно, домой. Очень скоро. Бомгю сжимает его пальцы в ответ, не замечая, как у Тэхёна в уголках глаз собирается весенний дождь. Не гроза — просто дождь. Лёгкий, но из тех, что размывает всё. — Ты же будешь рядом? Всегда? — Всегда, лучик. ☆*:.｡.♪ .｡.:*☆ — Он… правда может поехать домой? — спрашивает Тэхён у врача, когда Бомгю уводят сдавать анализ. — На один, может два дня. Не больше. Пауза. И она больнее самых громких звуков.  — Он не знает? — Нет. — слова ещё тише. — И не узнает. ☆*:.｡.♪ .｡.:*☆ Младший помогал Бомгю надеть худи, тот самый — растянутый, с выстиранным принтом, но пахнущий мятой и ванильным ополаскивателем. Старший смеялся. Настояще, светло. — Я как школьник, которого выпустили на каникулы. — Будет настоящий мини-отпуск, — сказал тот, не поднимая взгляда. Он держал его за руку в машине. Нежно, осторожно. Пальцы Бомгю тёплые, живые — но уже не уверенные. Музыка играла тихо, на фоне. Что-то старое, из их плейлиста. Чхве шептал: — Я скучал по запаху улицы. Даже по шуму. — Дома всё это будет. И тишина — тоже. ☆*:.｡.♪ .｡.:*☆ Он не включил свет. Только открытое окно и мягкое вечернее солнце. Квартира встретила их запахом пыли и кофе — как будто всё это время ждала. — Ты всё убрал? — удивляется Гю, проходя мимо свежих простыней и аккуратно сложенных книг. — Конечно. Как же я мог привезти тебя в бардак? Помогает ему сесть на кровать. Развязывает шнурки. Снимает худи. — Ты как настоящий заботливый... кто? — Я? — Тэхён смеётся, чтобы скрыть слёзы. — Медсестра. И чуть-чуть твой парень. — Только чуть-чуть? Бомгю тянется к нему, прячется лбом у ключицы. — Ты пахнешь теплом. Я так скучал по тебе. — Я никуда и не уходил. И опять — не ложь. Он правда всегда был рядом. Просто теперь это будет последний раз. ☆*:.｡.♪ .｡.:*☆ Они сидят на полу. Тэхён подогревает суп — тот самый, который Бомгю любил в начале их отношений. Он почти не ест, но улыбается. — Если я умру от этой еды, виноват будешь ты, — шутит он, и тут же смотрит на Тэхёна виновато. — Прости. Плохая шутка, да? — Нет. Просто слишком честная. Они смеются оба. Потому что если не смеяться — останется только тишина. ☆*:.｡.♪ .｡.:*☆ Часы на стене не тикают — батарейки давно сели. В комнате только дыхание. И ветер с улицы, гоняющий занавески. Бомгю лежит, уткнувшись носом в подушку. Он говорит с усилием — шёпотом, будто боится испугать ночь: — Ты не спишь? — Нет.  Пауза. — Не могу. Кан смотрит в потолок. Потом в него. В Бомгю. — Страшно? — вдруг спрашивает тот. — Что? — Ну… всё это. Болезнь. Я не говорю, что… — он замолкает, потом добавляет: — Просто иногда просыпаюсь — и думаю, а вдруг не успею. Тэхён не отвечает сразу. Просто садится, обхватывает старшего рукой и притягивает ближе. — Ты уже всё успел. Ты — мой смысл. Этого достаточно. Бомгю улыбается, но в глазах — испуг. — Мы даже не… — он замолкает, краснеет. — …не были по-настоящему вместе, да? — заканчивает тот, почти с улыбкой. — Просто хочу… быть с тобой. Целиком. — Я тоже. Только... не торопись. — А если я не успею? Тэхён смотрит на него так, как будто хочет замедлить время взглядом. Потом осторожно накрывает его ладонью. — Тогда давай начнём сейчас. ☆*:.｡.♪ .｡.:*☆ Они не торопятся. Пальцы младшего скользят по рёбрам Бомгю — осторожно, будто боится, что тот рассыплется под его прикосновениями. Кожа старшего тоньше, чем раньше, почти прозрачная, проступают синие прожилки вен. Но он всё такой же тёплый.   — Холодно? — шепчет тот, когда ветер с улицы касается их оголённых плеч.   Чхве качает головой, но инстинктивно прижимается ближе. Его дыхание — лёгкое, прерывистое — смешивается с дыханием младшего.   Они целуются медленно, без спешки. Губы Бомгю чуть пересушены, потрескались от больничного воздуха, но Тэхён не замечает. Для него это всё равно самый сладкий вкус на свете.   — Ты уверен? — он отстраняется на сантиметр, всматриваясь в его лицо.   В ответ — тихий смешок и слабый щелбан по запястью.   — Перестань спрашивать. Я не стеклянный.   Но Тэхён боится. Боится нажать сильнее, чем нужно. Боится оставить синяки на этой хрупкой коже. Боится, что этот момент — последний, и он не запомнит его достаточно чётко.   Руки Бомгю дрожат, когда он тянется к поясу его штанов.   — Давай я, — младший прикрывает его ладонь своей, переплетает пальцы. — Просто... расслабься.   Он не раздевает его сразу. Сначала — поцелуи в шею, в ключицы, в то место под ухом, от которого Бомгю всегда вздрагивал. Потом — ладони, скользящие под футболку, ощущая каждый изгиб тела, каждую кость, каждый шрам от капельниц.   Бомгю вздыхает, когда Тэхён наконец освобождает его от одежды. Не от стыда — от нежности, которая сжимает горло.   — Красивый, — шепчет младший, целуя его в уголок губ. — Совсем как тогда.   Тогда — когда они впервые остались наедине в этой же комнате, когда смеялись под одеялом, когда мир казался бесконечным.   Но сейчас всё иначе.   Бомгю слабеет быстрее, чем хотел бы. Его руки опускаются на простыню, когда Тэхён опускает губы ниже — к груди, к животу, к бедру.   — Подожди, — он хватает его за волосы, но не отталкивает. — Я... я не уверен, что смогу...   — Ничего не надо, — тот прижимает его ладонь к своей щеке. — Просто чувствуй. И Бомгю чувствует. Каждое прикосновение. Каждый вздох. Каждый трепет своего тела, которое, кажется, помнит Тэхёна лучше, чем сам он.   Когда они наконец сливаются, это не страсть, не огонь — это тихий шепот кожей к коже.   Бомгю обвивает его ногами, глубже втягивает воздух, когда Кан входит в него.   — Всё хорошо?   — Да.   Он не плачет. Но глаза его блестят, а пальцы впиваются в спину Тэхёна, будто пытаются запомнить каждый мускул, каждую родинку.   Они двигаются медленно, почти лениво, как будто время остановилось за стенами этой комнаты.   И когда Бомгю кончает, это не взрыв, не судороги — это тихое угасание, как последний аккорд далёкой песни.   Тэхён не отпускает его даже после.   — Я люблю тебя, — шепчет Гю в темноте, когда их тела уже покрыты испариной, а сердце бьётся чуть спокойнее.   — Я знаю.   — Запомни это.   — Я запомню. ☆*:.｡.♪ .｡.:*☆ После — они просто лежат. В тишине. Голые, под одним одеялом, как будто скрываются от всей этой вселенной, которая вот-вот их разорвёт. — Тэхёни?.. — Мм? — Спасибо, что был. Что остаёшься. — И ты — спасибо, что любил. И не перестаёшь. Тэхён гладит его по волосам. Бомгю засыпает у него на груди. И впервые за долгое время — без боли. ☆*:.｡.♪ .｡.:*☆ Вот утро. Последнее. Оно тёплое, будто не знает, что должно быть грустным. И финал — открытый. Без прямых слов. Без объяснений. Только дыхание, тишина и ясность между строк. Свет пробирается в комнату осторожно, как будто тоже боится разбудить. Занавеска шевелится от ветерка. Тот же самый, что был вчера. Только холоднее. Чуть-чуть. Тэхён лежит на боку. Его рука — под чужой щекой. А сердце — под рёбрами чужой груди. Он не спал. Не хотел. Не мог. Он смотрит на Бомгю. Лицо — спокойное, почти детское. Кожа светлая, как листы на солнце. Губы едва приоткрыты. Волосы растрепались по подушке. Ресницы дрожат. Или нет. Тэхён не двигается. Даже не дышит громко. Он просто смотрит. И держит. Смотрит и держит. Потому что только это и осталось. Он не зовёт. Не шепчет имени. Не трясёт плечо. Он просто смотрит. И гладит по щеке — один раз. Медленно. Так, как гладят тех, кто уже не сможет ответить. На прикроватной тумбочке — та самая фотография. Где они смеются, как будто вечность — это навсегда. Тэхён берёт её в руки. Смотрит. Потом поворачивает её лицом к Бомгю. — Посмотри, как мы красиво вышли… — шепчет он, больше себе, чем кому-то ещё. Он не плачет. Просто в глазах — как будто снова утро. Пасмурное. Он целует его в лоб. Очень тихо. Будто боится разбудить. — Я обещал быть рядом. И я — здесь. Это были последние слова, которые прозвучали в этой комнате. Пройдёт время и Тэхён обязательно съедет с квартиры, но в его сердце всегда будет жить лишь один человек.