Рико какого черта

Рико всегда считал себя бетой. Он не задумывался о вторичном поле. Это было... ненужно. Он тренировался, бился, побеждал. Его тело слушалось его. У него не было ни «приливов», ни «инстинктов». Только злость, только цель. Дядя Тэцуджи просто протягивал таблетки, без объяснений — и Рико принимал их. На автомате. Как часть режима. До того самого дня, когда он забыл. Один раз. Всего один раз — пропустить таблетку. Сначала он и не заметил. Раздражительность? Он всегда был раздражён. Пот? Так жара стояла в Западной Вирджинии. А потом Тэцуджи вдруг остановился на тренировке, прищурился и сказал с плохо скрытой отвращением: — Ты сегодня выпил подавитель? Рико открыл рот, но не ответил. Всё стало ясно без слов. Тренер отозвал его в сторону, сжал запястье так, что побелели пальцы. — Ты даже не знаешь, кто ты, да? Рико молчал. На него накатила ярость. Нет, не оттого, что он омега. А потому, что его держали в неведении двадцать лет. Всё это время он думал, что просто "немного не такой", "немного холоднее", "немного... лучше". А оказалось — его просто обманывали. Тэцуджи не стал объяснять. Просто сказал: — Свободен от тренировок. До особого распоряжения. Из комнаты не выходить. Ни с кем не контактировать.

***

Когда Рико вернулся в комнату, он впервые ощутил облегчение от того, что Кевин сбежал. Прошло несколько недель с того момента, как он ударил Дэя. Не просто ударил — сломал ему руку. Ведущую. Единственную важную для Кевина часть тела. В тот день всё вышло из-под контроля: напряжение, крики, и момент, когда он толкнул Кевина в стену. А потом — тишина. Кевин собрал вещи и ушёл. Просто исчез. Не сказал ни слова. Не вернулся. Рико остался один. Тогда он считал себя правым. Бета, потерявший терпение. Лидер, который не может позволить слабости угрожать команде. А теперь? Он понимал, что происходило тогда. Уже начинались сдвиги — нарастающее раздражение, странное чувство тревоги под кожей, желания, которые он не мог назвать. Тогда это ещё не была течка. Но она приближалась. Теперь всё стало хуже. Намного. Тело горело. Пот струился по вискам. Воздух казался слишком густым, слишком липким. Всё раздражало. Он ходил по комнате, как зверь в клетке, пока случайно не наткнулся на старую толстовку Дэя. Потянул её к лицу — и остановился. Он не понимал, зачем делает это. Зачем собирает вещи Кевина в кучу, натягивает сверху простынь, замыкает это пространство в углу. Гнездо. Он, Рико Морияма, строит грёбаное гнездо. — Смешно, — хрипло сказал он себе. Но продолжил. Потому что что-то внутри требовало безопасности. Пусть даже искусственной. Пусть с вещами человека, который его ненавидит. Кевин был последним, кого он знал близко. И даже запаха почти не осталось, но... это всё, что у него было. Гнездо вышло паршивым. Бесполезным. Но всё равно лучше, чем пустота. Боль нарастала. Резкая, пульсирующая, будто что-то вырывается изнутри. Он задыхался, проклиная всё подряд. Хотелось выть. Или убивать. — Сука, — прошипел он, сгибаясь на полу. Он знал: чем позже приходит первая течка, тем хуже. Тело не готово. Организм не понимает, что с ним происходит. Он был "сухим" двадцать лет. А теперь — горит. Разрывается. И таблетки уже не помогут. Слишком поздно. Он яростно сжал кулаки, чувствуя, как дрожат пальцы. Волосы прилипли к лбу, зрение расплывалось. Самое худшее — он не мог никому рассказать. Он — капитан. Омега. Если узнают — его перестанут слушаться. Или, хуже того, увидят в нём жертву. Омегу в гнезде, слабую, беззащитную. А тут, в "Воронах", не прощают слабость. Он остался один. В жарком, кривом гнезде, из чужих вещей.

***

Он пытался уснуть, хотя тело трясло от жара. Феромоны вязко висели в воздухе, и даже за закрытой дверью казалось, что кто-то сейчас войдёт. Рико почти не слышал стука, когда дверь резко распахнулась. — Ты, блядь, серьёзно? — хмыкнул знакомый голос. На пороге стоял Натаниэль Абрам Веснинский. Доминант альфа. Младше Рико на год, но из тех, кто никогда не держит язык за зубами. Говорил, что думал, и плевать на последствия. Рико подскочил, хватаясь за первую попавшуюся под руку вещь — то ли свитшот, то ли остаток из гнезда. Лицо вспыхнуло от злости и жара. — Проваливай. Немедленно, Веснинский, пока я тебя не выпер ногой, — голос сорвался на рык. — Здесь нечего смотреть. Натаниэль, вместо того чтобы послушаться, сделал шаг внутрь и принюхался. Его брови поползли вверх, глаза чуть сузились. — Так вот почему тебя нет на тренировках? — он усмехнулся. — Кто бы мог подумать… Морияма — омега. — Я тебя убью. Уйди, сука. Рико дрожал от ярости и отчаяния. Он прижался к стене, будто мог спрятаться от обжигающего взгляда Ната. А тот только сильнее ухмыльнулся — и сделал худшее. Он выпустил феромоны. Сложный, пряный запах, резкий и вызывающий, заполнил комнату. Рико тут же пошатнулся, судорожно втянув воздух. Его тело отреагировало мгновенно — живот скрутило от боли, желание вспыхнуло до паники. — Веснинский, — прохрипел он, — хватит. Натаниэль замер. Улыбка сбилась с лица. Ему самому становилось плохо. Запах Рико был... невыносимым. Тёплый, сладкий, до тошноты пронзительный. Он чувствовал, как сердце забилось чаще, как вены стучат в висках. Глупое тело пыталось двигаться вперёд, хотя разум кричал "стоп". — Чёрт... — выдохнул он, сжав зубы. — Ты в полной жопе, да? — Выйди, — Рико пытался сдержаться, но глаза уже блестели, кожа горела. — Я не прошу, я приказываю. Натаниэль сделал шаг назад, но не ушёл. — Ты хоть понимаешь, чем это может закончиться, если кто-нибудь ещё почует? Ты как бомба, Морияма. — Я справлюсь. Я всегда справлялся. — Ну-ну, — Нат усмехнулся, но уже без уверенности. Он вытер пот со лба. — Надеюсь, ты знаешь, как тушить себя, прежде чем вся команда вспыхнет вместе с тобой. Он вышел, громко захлопнув дверь. Рико остался, прижавшись к стене, тяжело дыша. Это был худший день. И явно — не последний.

***

Рико не знал, сколько времени прошло. Минуты тянулись, как гудящие вены под кожей. Простыни под ним были насквозь мокрыми — от пота, от жара, от боли, от невозможности. Он почти не дышал. Каждый вдох давался с усилием: его собственный запах — тяжёлый, тягучий, пульсирующий — заполнял лёгкие до тошноты. Металлически-сладкий, с тёплыми нотами отчаяния. Он будто в ловушке, сам себе клетка. Каждое движение вызывало волны жара, тело будто горело изнутри. Феромоны. Он чувствовал, как они капля за каплей сочатся с кожи, с волос, со всех открытых участков. Это был зов. Проклятый, неосознанный зов тела. Он закусил руку, чтобы не стонать. Чувствительность зашкаливала. Всё: подушка под головой, футболка, прилипшая к груди, край одеяла, царапнувший бедро — всё это вызывало вспышки возбуждения, будто кто-то гладил его изнутри. Он дрожал от стыда и бессилия. Ненавидел себя. Ненавидел это тело, этот запах, этот жар. Боль. Схватило резко. Как будто что-то внутри сжалось и выворачивало. Он вцепился пальцами в матрас, выгнулся, пытаясь сбросить с себя хоть часть боли. Но волны спазмов накрывали его одна за другой. «Сука…» — прошипел он сквозь зубы. Слёзы — от ярости, боли и унижения — текли по щекам. Он ведь не знал. Всё это время думал, что он просто бета с замедленным развитием. А теперь — вот. Омега. Сраный омега, прячущийся от собственной команды, чтобы не сдохнуть от первой течки. И самое ужасное — он чувствовал всех. Каждого альфу, проходящего мимо в коридоре. Их запах был тусклым, не тем. Не его. Но инстинкты шептали: "а вдруг… вдруг кто-то из них — твой?" И каждый раз он хватался за край кровати, сжимая зубы, чтобы не встать. Чтобы не выйти. Чтобы не броситься к первому попавшемуся запаху. Он знал: если выйдет — обратно не вернётся. Потеряет всё.

***

Прошло ещё пару минут. Рико так же извивался на кровати. Он вспоминал запах Веснинского, когда тот пришёл и выпустил свои феромоны — от этого он ещё больше терял контроль, и это вызывало у него отвращение. Спустя ещё несколько минут ему стало больно, подавители совсем не помогали, и он еле как дотянулся до телефона и написал Натаниэлю:

«—Веснинский, быстро приди ко мне в комнату!»

Пару минут спустя Натаниэль ответил на сообщение: «—Ого, неужели уже течка закончилась, и ты решил снова начать свои унижения?)» Рико, прочитав сообщение, взбесился за такой длинный язык Натаниэля и ответил:

«—Просто приди. Это приказ.»

На это сообщение Нат ничего не ответил. Через пару минут дверь открылась, и Натаниэль зашёл, закрыв её на ключ. Комната всё так же пахла феромонами Рико, и Натаниэль вошёл в его спальню, где тот уже извивался на кровати. — Рико, зачем позвал? — язвительно сказал Натаниэль. — Я знаю, что говорю хуйню, но помоги мне. Ты своими феромонами сделал только хуже! — прохрипел Рико. Натаниэль усмехнулся и немного посмеялся. — Серьёзно? Я виноват? Рико посмотрел на него зло. Он сам себя не понимал, не понимал своё тело. Впервые он почувствовал аромат альфы, причём доминантного, рядом с собой. Натаниэль сел на корточки перед Рико. — А с чего ты решил, что я тебе помогу? Натаниэль и сам впервые почувствовал запах омеги — раньше ему помогали таблетки, потому что рядом никого не было. Во время гона он уезжал к своему дяде, чтобы никто не мешал. — Почему именно мне решил отдаться? Что, мои феромоны понравились? Натаниэль усмехнулся, а Рико посмотрел на него и вздохнул, всё ещё не понимая, что происходит с его телом. — Я сам не знаю. Просто захотел… — короткая пауза. — Просто захотел именно тебе написать. — А что насчёт того, помогу ли я тебе? — усмехнулся Нат и посмотрел на Рико, специально выпуская феромоны, наблюдая, как тот стонет, извивается и не понимает, что с ним. Веснинскому это доставляло странное удовольствие. Но затем он и сам почувствовал: с телом что-то не так. Запах Рико стал слаще… и гораздо более возбуждающим. — Чёрт… — пробормотал сквозь зубы Натаниэль и забрался на кровать, нависая над Рико. — Не думай, что я делаю это ради тебя. Я делаю это ради себя и из-за твоих тупых феромонов! Рико посмотрел на него с лёгким ужасом, но и с возбуждением — тот согласился помочь. Натаниэль посмотрел на Морияму жадным взглядом, остановился на его губах… и всё-таки прикоснулся к ним своими, положив руку на бедро Рико.