Слова любви в лагере Вэней

— Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь, чьё сердце сжалось от сострадания при виде хромоты своего самого близкого человека. — Не смей подходить к нему! — дёрнул Вэй Усяня за рукав Цзян Чэн. — Тебе что, больше всех надо? Ты уже причинил достаточно неприятностей.       Эти слова Цзян Чэна ранили Вэй Усяня сильнее, чем все удары кнута госпожи Юй вместе взятые. Во взгляде, который он устремил на Цзян Чэна, было столько боли, что тот впервые перестал сыпать колкостями м угрожать пожаловаться на Вэй Усяня матери. — А всё же, я подойду к Лань Чжаню, Цзян Чэн, и помогу ему. Можешь жаловаться госпоже Юй, сколько угодно, пусть хоть сдирает с меня кожу Цзыдянем заживо, я стерплю и это. — Ах, ты… — Цзян Чэн замахнулся на шисюна кулаком, но Вэй Усянь не дрогнул, и Цзян Чэн, так и не нанеся удара, прокричал: — Я тебя не знаю! Можешь не возвращаться в Пристань Лотоса, ты больше не мой шисюн! — Как скажешь, — ответил Вэй Усянь, и в голосе его слышалась жалость. Он подошёл к Лань Ванцзи и подставил ему плечо. — Обопрись на меня, Лань Чжань.       Тот посмотрел на Вэй Усяня нечитаемым взглядом, и уже хотел было сказать нет, но Вэй Усянь опередил его: — Я знаю, что ты скажешь, Лань Чжань — что мы с тобой не приятели. А если я скажу, что ты и я — нечто большее? — Вэй Ин говорит серьёзно? — вполголоса спросил Лань Ванцзи. — Как никогда, Лань Чжань, — подтвердил тот. — Помнишь, что ты сделал тогда, в гроте Облачных Глубин? Сделай это ещё раз. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи и снял с себя лобную ленту. — Что ж, теперь Лань Чжань опёрся бы на моё плечо? — улыбнулся Вэй Усянь, и эта улыбка была так хороша, что Цзян Чэн невольно поразился: даже в самые счастливые дни в Пристани Лотоса Вэй Усянь не улыбался так, как сейчас.       Два охранника Вэнь стали оборачиваться, но искренне счастливое выражение лица Вэй Усяня, должно быть, тронуло и их, так как оба пожали плечами и отошли. — Ты… — вскипел Цзян Чэн, едва не назвав Вэй Усяня предателем, но его неожиданно утихомирил не кто иной, как Цзинь Цзысюань. — Что ты, в самом деле? — спросил он, положив руку Цзян Чэну на плечо. — Разве не видишь, как счастлив твой шисюн? Ты ведь любишь его, так позволь ему быть счастливым. — Но почему Вэй Усянь бросает меня? — спросил Цзян Чэн не так сердито, как печально. — Прости мне мою откровенность, — покачал головой Цзинь Цзысюань, — но когда я приезжал к А-Ли, в Пристань Лотоса, то отлично видел, как ты и твоя мать обходитесь с Вэй Усянем, а он всё прощает вам обоим. На месте твоего шисюна я бы уже давно бежал из Пристани Лотоса, не оглядываясь… — Он обнял Цзян Чэна и стал поглаживать его плечи. — И всё же, я люблю тебя. Так люблю, что отдал бы всё, лишь бы быть с тобой… Цзян Чэн исподлобья посмотрел на Цзинь Цзысюаня. — Как это понимать, Цзысюань? — спросил он. — А как же сестра? — Я обидел А-Ли, — признался Цзинь Цзысюань, — и А-Ли это поняла, а во время обучения в Облачных Глубинах я заметил, что Не Хуайсан к ней неравнодушен. Если мы выберемся отсюда живыми, я скажу моим и твоим родителям, что хочу быть с тобой. — Давно ли ты полюбил меня? — спросил Цзян Чэн, не скрывая удивления. — Кто знает, мой А-Чэн, — признался Цзинь Цзысюань. — Возможно, тогда же, когда твой шисюн понял, что любит Лань Ванцзи. — Отойди от него, не смейте шептаться, это запрещено здесь! — прикрикнул на него один из охранников Вэнь, но Цзинь Цзысюань невозмутимо ответил: — У А-Чэна болит живот от здешней еды. Если я отойду хоть на шаг, А-Чэн упадёт в обморок. Цзян Чэн изобразил бледность и тошноту, после чего на них обоих махнули рукой. — Может быть, у тебя действительно что-нибудь болит? — вполголоса спросил Цзинь Цзысюань. — Ты бледен, А-Чэн. — Болеть, как будто ничего не болит, но я слабею от здешней пищи, — признался Цзян Чэн. — Я едва не сошёл с ума в детстве, когда мать вбивала в меня кнутом умение обходиться без еды и воды, а теперь это спасает меня… Чуть не сошёл с ума, но всё-таки не сошёл, — горько улыбнулся он. — Моя мать знает, как наносить удары кнутом и ставить на колени. Вэй Усянь умел сдерживать слёзы при этом, а я — далеко не всегда, и от этого я завидовал ему ещё больше, спрашивая богов, почему они даровали Вэй Усяню столь любящую мать и так скоро забрали её, а я получил такую мать, как Юй Цзыюань. Поневоле начинаешь верить в наказание за проступки, совершённые в предыдущих жизнях… Цзинь Цзысюань покачал головой. — А я думал, это моя мать строга со мною… Идём к Мяньмянь, попросим у неё немного укрепляющих трав — тебе нужно тёплое питьё. Это и успокоит, и придаст сил. — И выслушать ещё одну порцию обидных шуток? — невесело улыбнулся Цзян Чэн. — Доверься мне, А-Чэн. Если попрошу я, Мяньмянь не станет обидно шутить, — пообещал Цзинь Цзысюань, и каким-то чудом оказался прав.       Мяньмянь тем временем вместе с Вэй Усянем тайком помогала Лань Ванцзи, как могла, заваривала заживляющие травы, дабы пропитывать отварами повязки, делая вид, что готовит снадобья для Цзян Чэна, который успешно изображал недомогание, вызванное здешней пищей, а Вэй Усянь щедро передавал Лань Ванцзи духовную энергию, и нога Второго Нефрита вскоре стала заживать. Конечно, все четверо сильно рисковали, ведь если бы Вэнь Чао или Ван Линцзяо заметили, что они помогают друг другу, всем пришлось бы плохо, но Цзинь Цзысюань понемногу смог убедить Цзян Чэна помочь Вэй Усяню, и Цзян Чэн согласился из любви к Цзинь Цзысюаню. Да, именно из любви, Цзян Чэн понял это. Цзинь Цзысюань был искренне нежен с ним, умел ободрить и успокоить, прикрывал собой на ночных охотах, делился едой, по ночам ложился рядом и согревал, не давая простудиться. Теперь Цзян Чэн стал смотреть на Вэй Усяня и Лань Ванцзи совсем иначе — без прежней ревности и злости, ведь теперь сам полюбил и был любим. Следуя разумному совету Цзинь Цзысюаня, Цзян Чэн изображал не только дурное самочувствие, но и привычные ссоры с Вэй Усянем, тем самым оберегая его и Лань Ванцзи. Однажды вечером, сидя у костра, Цзян Чэн спросил у Цзинь Цзысюаня: — Что мы будем делать, А-Сюань? Моя мать окончательно обезумеет от гнева, да и госпожа Цзинь не будет довольна, узнав, что мы хотим быть вместе… — Он не выдержал и заплакал, уронив голову возлюбленному на грудь. Цзинь Цзысюань успокоительно улыбнулся. — Моя мать всё же хоть немного, но мягче твоей. Попросим защиты у неё, госпожа Юй не откажет лучшей подруге. Если выберемся, я возьму тебя с собой в Ланьлин, тебе незачем возвращаться в Пристань Лотоса, поверь мне, так будет лучше. — Сказав это, Цзинь Цзысюань прильнул к Цзян Чэну долгим поцелуем. — В самом деле, — согласился Цзян Чэн, наконец, отстраняясь от Цзинь Цзысюаня. — Обещание матери, данное госпоже Цзинь, останется в силе, как и союз двух наших орденов. Но тогда и Вэй Усяню лучше будет не возвращаться в Пристань Лотоса, если он так явно подтвердил своё намерение быть вместе с Лань Ванцзи, иначе моя мать убьёт его на месте. Ещё вообразит, что это именно Вэй Усянь подтолкнул сестру к Не Хуайсану, а меня — к тебе… — Твоя мать уже знает, что А-Ли хочет быть с Не Хуайсаном? — спросил Цзинь Цзысюань. — Ещё нет, но однажды узнает и тогда наверняка не обрадуется, а Вэй Усяня задушит Цзыдянем. Это в лучшем случае, а в худшем — отсчитает столько ударов, что мой шисюн умрёт наверняка, каким бы сильным ни было его золотое ядро… — Цзян Чэн залился горьким смехом. — К тому же, мать не отпустит меня с тобой, лучше даже не надеяться. Она может отпустить из Юньмэна сестру или Вэй Усяня, но не меня… — А я почему-то уверен, что всё обойдётся, А-Чэн, — мягко сказал Цзинь Цзысюань. — Всё сложится, как нельзя лучше, поверь мне. — Будем молиться, чтобы ты был прав, мой А-Сюань, — вздохнул Цзян Чэн, склоняя голову любимому на грудь. — Поспи, — благоразумно посоветовал Цзинь Цзысюань. — Я слышал мельком, что завтра Вэнь Чао с Ван Линцзяо готовят нечто особенное. Не бойся, я не оставлю тебя, мой А-Чэн. *       Вэй Усянь закрыл собой Мяньмянь от брошенного в неё клейма Ван Линцзяо, но коснуться его груди это клеймо не успело, так как Лань Ванцзи вовремя поймал его и крепко сжал в руке, как копьё. — Не тронь! — прорычал глухо Второй Нефрит. На него бросился Вэнь Чао, но Лань Ванцзи легко отбросил его одним движением руки, так что Вэнь Чао отлетел к стене пещеры и упал без сознания. Должно быть, любовь к Вэй Усяню придала Лань Ванцзи сил.       Ван Линцзяо тут же забыла о Мяньмянь, пытаясь привести Вэнь Чао в себя. Цзинь Цзысюань с Цзян Чэном тем временем прикрыли Мяньмянь собой, а Вэй Усянь принялся чертить талисман. Он изобразил защитный узор, способный укрыть всех, находящихся в пещере, и это подействовало, но как раз в тот момент голова черепахи-губительницы показалась из озера. До странного маленькая голова, но Вэй Усянь вдруг вспомнил слухи об этом чудовище — то ли черепаха-губительница плюётся ядом, то ли обладает особенно ядовитыми зубами, подобными змеиным. Что делать? Ни мечей, ни луков не было ни у кого, но спасительное решение мгновенно пришло и к Лань Ванцзи, и к Вэй Усяню вместе. Клеймо Ван Линцзяо было всё ещё раскалено, и Лань Ванцзи одним точным броском послал его в голову черепахи-губительницы. Вэй Усянь помог ему импульсом духовной энергии, чтобы усилить удар. На то, чтобы убить монстра, их объединённых сил не хватило, но черепаха-губительница всё же лишилась сознания. Вэнь Чао, к тому времени успевший прийти в себя, благодаря Ван Линцзяо, мгновенно оказался рядом и отсёк монстру голову, торжествующе воскликнув: — Мой трофей! — И ядовито добавил: — А вы выбирайтесь, как знаете!       С этими словами он обнял Ван Линцзяо, встал на свой меч и улетел вместе с воинами Вэнь. Все же прочие остались в пещере, размышляя о том, как выбраться. — Если бы не туша черепахи-губительницы, можно было бы нырнуть в озеро и выплыть, — заметил Цзинь Цзысюань, увидев на воде кленовые листья. — Оружия у нас нет, но духовные силы с нами, — кивнул любимому Цзян Чэн. — Объединим их и попробуем вытащить тушу на берег.       Так все и сделали. Теперь путь был свободен и Цзян Чэн, ободрённый исходом всего происшествия, захотел нырнуть, чтобы узнать, где именно находится путь из пещеры на воздух, и не слишком ли он узок. Цзинь Цзысюань, не желая оставлять возлюбленного, последовал за ним. Вэй Усянь остался на берегу, не захотев покидать Лань Ванцзи, поскольку напряжение сил, как телесных, так и духовных, дало себя знать и у того вновь начала болеть нога — не слишком, но плыть, тем не менее, Лань Ванцзи не мог. Мяньмянь вначале не хотела покидать их обоих, но Вэй Усянь всё же убедил её нырнуть одной из первых. — Цзян Чэн, Цзинь Цзысюань, позаботьтесь о Мяньмянь, — попросил он. — Хорошо, — согласился Цзян Чэн. — Мы вместе её проводим. — Не тревожьтесь обо мне, — улыбнулась Мяньмянь.       Они втроём уже собирались было нырнуть, но Цзян Чэн, видя, что Лань Ванцзи вряд ли сможет плыть, спросил Вэй Усяня: — Ты уверен, что вы двое сможете продержаться до нашего с Цзысюанем возвращения? С ногой Лань Ванцзи… — Мы справимся, — улыбнулся Вэй Усянь. Цзян Чэн вздохнул, но не стал возражать, а лишь пообещал: — Мы с Цзинь Цзысюанем вернёмся, как можно скорее. Если удастся, приведём помощь, а если нет — поможем вам выбраться и вдвоём.       Вэй Усянь кивнул ему и с помощью духовной энергии начертил на одеждах Цзян Чэна, Цзинь Цзысюаня и Мяньмянь защитные талисманы, пусть и уступавшие в силе талисманам Лань Цижэня или Лань Сичэня, но вполне надёжные. — Это лишит Вэй Ина последних сил, — вполголоса заметил Лань Ванцзи, но Вэй Усянь только улыбнулся: — Ничего, Лань Чжань, другим они сейчас нужнее. — Не нужно оставаться здесь чересчур долго, — заметил Цзинь Цзысюань. — Слишком много тьмы. Мы с А-Чэном проводим всех, а потом вернёмся. — Будем ждать, Лань Чжань? — улыбнулся любимому Вэй Усянь. — Мгм, — кивнул тот. — Другого выхода у нас и нет. Мы оба слишком истощены. Я потратил остатки духовных сил, чтобы справиться с Вэнь Чао, а ты истратил всю энергию, что у тебя ещё была, заживляя мою ногу, вместе с остальными вытаскивая тушу черепахи-губительницы на берег и создавая защитные талисманы. — Ты прав, Лань Чжань, — согласился Вэй Усянь. — Как твоя нога сейчас? Сильно болит? — Нет, если не двигаться, — ответил Лань Ванцзи. — Но и Вэй Ин очень бледен. — Рядом с тобой ко мне вернутся силы, — улыбнулся Вэй Усянь, положив голову ему на плечо. Лань Ванцзи впервые осторожно приобнял его.       Защитный талисман, начерченный Вэй Усянем на полу пещеры, ещё сохранял все свои свойства, не давая окончательно ослабеть и замёрзнуть, поэтому Цзян Чэна с Цзинь Цзысюанем оба дождались вполне благополучно. Снова оказавшись вместе, Вэй Усянь, Лань Ванцзи и Цзян Чэн с Цзинь Цзысюанем стали решать, как поступить. — Как там Мяньмянь? — в первую очередь спросил Вэй Усянь. — В безопасности, — ответил Цзян Чэн без своей обычной резкости — видимо, близость в Цзинь Цзысюанем серьёзно изменила его к лучшему. — Мы вместе проводили её домой, в земли клана Ло, как и собирались, поэтому нам и пришлось немного задержаться. Лань Ванцзи же как-то странно посмотрел на Вэй Усяня. Тот улыбнулся: — Лань Чжань, тебе нравится Мяньмянь? Лань Ванцзи только фыркнул. — Шучу, — засмеялся Вэй Усянь. — Давайте выбираться из пещеры. — Нам так и не удалось привести помощь, — признался Цзян Чэн. — Госпожа Цзинь была слишком счастлива возвращению А-Сюаня и не могла думать ни о чём другом, благословив наш союз с А-Сюанем, будучи уверенной, что это именно я его спас, хотя на самом деле было ровно наоборот. Госпожа Цзинь даже готова была приютить тебя в Башне Золотого Карпа, но ведь вряд ли ты согласился бы, верно? Вэй Усянь кивнул и спросил: — А что слышно в Пристани Лотоса? — В Пристани Лотоса мы ещё не были, — ответил Цзян Чэн. — Подумай хорошенько, прибудь мы туда, мать нипочём бы нас не отпустила обратно к вам с Лань Ванцзи, и я уверен, что она не захочет видеть тебя в Пристани Лотоса ни под каким видом. Так что тебе лучше сразу отправиться в Облачные Глубины. — Он чуть улыбнулся и добавил: — Нас и госпожа Цзинь-то отпустила обратно к вам лишь из благодарности к тебе и Лань Ванцзи. — А ты? — спросил Вэй Усянь у своего шиди. — Мы с А-Сюанем проводим вас с Лань Ванцзи до Облачных Глубин и отправимся в Пристань Лотоса, — ответил Цзян Чэн, и вид у него при этом был такой счастливый, что Вэй Усянь мгновенно перестал тревожиться за своего шиди, ведь Цзинь Цзысюань нипочём не дал бы Цзян Чэна в обиду. — Надо всё же дать знать матери о моём решении быть с Цзинь Цзысюанем вместе. — Талисман перемещения? — коротко спросил Лань Ванцзи. — Лань Чжань всегда понимал меня лучше других, — улыбнулся Вэй Усянь. — На создание талисмана перемещения сейчас не хватит сил даже у вас двоих, — заметил Цзинь Цзысюань. — Мы с А-Чэном поможем вам в этом.       Они с Цзян Чэном, объединив свои духовные силы, начертили в воздухе превосходный талисман перемещения, мгновенно доставивший всех четверых к вратам Облачных Глубин. Цзян Чэн, помня о добром отношении к себе Лань Цижэня, хотел было попросить адептов Лань, стороживших вход, за Вэй Усяня, но Лань Ванцзи, угадав его намерение, покачал головой: — Я позабочусь о Вэй Ине. Прощайте. Счастья вам, Цзинь Цзысюань, Цзян Ваньинь. Вэй Усянь поочерёдно обнял шиди и Цзинь Цзысюаня. — Счастья тебе, Цзян Чэн. Цзинь Цзысюань, береги моего шиди. — Обещаю, — кивнул Цзинь Цзысюань. — А-Чэн больше не испытает ни боли, ни несправедливости. — А как вы доберётесь домой? — спросил Вэй Усянь. — У вас обоих ведь нет мечей. — Пешком, — просто ответил Цзинь Цзысюань. — Моя мать снабдила нас защитными талисманами, я буду оберегать А-Чэна в дороге. От Гусу до Юньмэна всё же безопаснее добираться, чем от Цишаня, да и совсем близко. Ждём в гости вас с Ханьгуан-цзюнем. И прости, что был высокомерен с А-Ли. — Всё к лучшему, Цзинь Цзысюань, — признал Вэй Усянь. — Да, ты обидел шицзе, но теперь она будет счастлива с Не-сюном, а Цзян Чэн — с тобой. Прощай. Цзинь Цзысюань кивнул ему, без малейшего высокомерия, а напротив, по-дружески. — Прощай, Вэй Ин, — вполголоса произнёс Цзян Чэн. — Благодарю тебя за моё счастье. *       Адепт, охранявший вход в Облачные Глубины, перевёл взгляд с Лань Ванцзи на Вэй Усяня, и Второй Нефрит сказал: — Вэй Ин со мной.       Второй адепт предложил было проводить обоих к лекарям, видя хромоту Лань Ванцзи и излишнюю бледность Вэй Усяня, но всё же счёл нужным уточнить: — Проводить ли Ханьгуан-цзюня и молодого господина Вэя к целителям или к старейшине Ланю? Лань Ванцзи коротко ответил: — К дяде. Адепт кивнул. — Старейшина Лань ждёт Ханьгуан-цзюня. — Вэй Ин со мной, — повторил Лань Ванцзи. — Понимаю, Ханьгуан-цзюнь, — кивнул адепт, видя, как бережно Лань Ванцзи поддерживает Вэй Усяня, на котором также начало сказываться пребывание в пещере черепахи-губительницы, хоть и сравнительно недолгое: накатывала слабость, отяжелела голова, не давал покоя сухой кашель. Впрочем, золотое ядро Вэй Усяня оказалось сильнее недомогания, а может, и сам воздух Гусу, наполненный сосновым ароматом, оказал целительное действие, но так или иначе, вскоре Вэй Усянь ощутил явное облегчение и приобнял Лань Ванцзи. Адепт, провожавший их к покоям Лань Цижэня, не посмел делать ему замечание, заметив, сколько сил истратили оба.       Когда Лань Ванцзи и Вэй Усянь вошли к Лань Цижэню, то увидели, что тот не один, с ним был дедушка Лань, а на коленях Цижэня лежал головой Цинхэн-цзюнь, едва дышавший, но ещё живой. — Отец жив?.. — только и смог произнести Лань Ванцзи. — Лекари уже не надеются, А-Чжань, — ответил Лань Цижэнь, едва сдерживая слёзы. — Ты-то как, Чжань-эр? — спросил дедушка Лань, переводя сочувственный взгляд с Лань Ванцзи на Вэй Усяня. — Расскажи нам с Цижэнем всё.       Лань Ванцзи не успел ничего сказать, когда к лежащему Цинхэн-цзюню подошёл Вэй Усянь и сказал: — Позвольте мне помочь. — Вэй Ин и сам едва держится на ногах, — с тревогой напомнил Лань Ванцзи. — На это у меня хватит сил, Лань Чжань, — улыбнулся Вэй Усянь. — Юноша, возможно, прав, — неожиданно поддержал его дедушка Лань. — Если я, ты, Цижэнь, юный Вэй и Чжань-эр вместе объединим свои силы, твоего брата ещё, может быть, и удастся спасти. — А-Чжань тоже не так давно перенёс тяжёлую травму, — заметил Лань Цижэнь, окинув взглядом племянника.       Но Лань Ванцзи вдвоём с Вэй Усянем уже подошёл к лежащему отцу и вдвоём они стали передавать Цинхэн-цзюню духовную энергию. Цижэнь и дедушка Лань присоединились к ним, и это помогло, пусть и далеко не сразу. Цинхэн-цзюнь глубоко вздохнул и открыл глаза. Зато Вэй Усянь, видимо, истратив слишком много духовных сил, всё-таки упал в обморок. Всё дало себя знать — скудная пища в лагере Вэней, помощь Лань Ванцзи с его переломом, ведь Вэй Усянь делился с любимым духовной энергией, совершенно не думая о себе, создание сильных защитных талисманов. Лишь по-настоящему крепкое золотое ядро и, пожалуй, природное везение, не оставлявшее Вэй Усяня в самые тяжёлые моменты жизни, позволили ему не обессилеть окончательно до сих пор.       Дедушка Лань, осторожно взяв Вэй Усяня на руки, взглянул на Цижэня и тот понимающе кивнул. — Вэй Усянь спас и моего племянника, и моего брата, так что я обязан юноше. Если захочет оставаться здесь с А-Чжанем, пусть.       Поскольку нога ещё немного напоминала о себе, Лань Ванцзи опустился перед членами семьи на здоровое колено. — Не отсылайте Вэй Ина обратно к Цзянам, дядя. Я готов на всё, чтобы быть с ним…       Лань Ванцзи не выдержал и слёзы потекли по его щекам. Цижэнь отлично знал своего любимого племянника — если тот не мог сдержать слёз, значит, на то были самые серьёзные основания. Подняв Лань Ванцзи с колен и осторожно приобняв, Цижэнь спросил без тени гнева, а, напротив, с искренней нежностью: — Ты повязал А-Ину лобную ленту, А-Чжань? — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Цижэнь, прошу тебя, — вступился дедушка Лань. — Ведь юноша помог А-Чжаню и спас твоего брата. Сделай, как просит А-Чжань.       Цижэнь представил себе, как Лань Ванцзи мог не выжить без помощи Вэй Усяня в лагере Вэней, и как мог бы потерять брата, если бы Вэй Усянь не оказался здесь сейчас. Представил себе и то, в какую пытку могла бы превратиться дальнейшая жизнь Вэй Усяня, если бы тот вернулся в Пристань Лотоса и признался Цзян Фэнмяню и, особенно, Юй Цзыюань в том, что хочет быть с Лань Ванцзи, и, вздохнув, сказал: — Хорошо. Если глава Цзян станет настаивать на возвращении Вэй Усяня в Пристань Лотоса, я поговорю с ним. — Правильно сделаешь, — кивнул дедушка Лань. — Схожу за лекарями. Тебе ведь тоже нужен покой, Цижэнь. — А-Чжань, мальчик мой, — прошептал Цинхэн-цзюнь, вновь открыв глаза. Он обнял Лань Ванцзи одной рукой, притянул к себе и поцеловал в волосы. Видя это, Лань Цижэнь смахнул слезу. Понимая, что если бы не Вэй Усянь, он мог бы потерять брата, а Лань Ванцзи — отца, Цижэнь мгновенно простил все его выходки и пообещал себе, что сделает для Вэй Усяня всё, что в его силах.       Тем временем дедушка Лань вернулся с лекарями, один из которых занялся Цинхэн-цзюнем, второй бережно увёл Лань Ванцзи в медицинский павильон, а третий с не меньшей осторожностью отнёс туда же Вэй Усяня. Проводив Цижэня в соседнюю комнату и оставшись с ним наедине, дедушка Лань, спросил, внимательно взглянув на него: — А если Цзяны потребуют возвращения юного Вэя? Именно потребуют, Цижэнь? — Здесь ему будет лучше, — твёрдо ответил Цижэнь. — Кто знает, вполне возможно, что место юноши изначально было именно здесь. Но подумать, как хитроумно Вэй Ин поступил у Вэней… Спрятать Суйбянь в рукаве собственного ханьфу, так, что и сам Вэнь Жохань не догадался бы, а если бы и догадался, то не нашёл. — Наверняка А-Ин хотел точно так же спрятать и меч своего шиди, но не вышло, так как Саньду не принадлежал А-Ину и не счёл его своим, а юный Цзян Чэн оказался не так силён, чтобы скрыть Саньду в рукаве своего ханьфу, — заметил дедушка Лань. — Наверняка именно так и было, — согласился Цижэнь. — Вэй Ин действительно талантлив. Я был бы рад назвать его членом семьи Лань, ведь Вэй Ин спас А-Чжаня и моего брата… — Побудешь с ним? — предложил дедушка Лань. — Да, — кивнул Цижэнь. — Я не хочу оставлять брата, ведь я едва его не потерял.       Дедушка Лань счёл за лучшее оставить Цижэня наедине с братом. Открыв глаза и увидев рядом с собой Цижэня, Цинхэн-цзюнь прошептал: — А где А-Хуань? Что с ним? — Он в Нечистой Юдоли, брат, — ответил Цижэнь. — В безопасности. Цинхэн-цзюнь вздохнул с облегчением и заснул. * — О чём ты задумался, Сичэнь-сюн? — спросил Не Минцзюэ у Сичэня. — Что-то случилось? — Я думаю о юном Мэн Яо, — признался Сичэнь. — Он спас меня, так что я должен сделать для него нечто не менее важное в благодарность. — Что же именно? — поинтересовался Не Минцзюэ. — Хочешь принять его в клан Лань? — Я бы именно это и сделал, — признался Сичэнь, — но Мэн Яо всю жизнь так мечтал присоединиться к клану Цзинь… Я пойду с ним в Башню Золотого Карпа и приложу все свои силы, чтобы уговорить главу ордена Цзинь принять его. — Что ж, ступай, — кивнул Не Минцзюэ. — Уж тебе-то Цзинь Гуаньшань наверняка не откажет, это точно. Между нами говоря, я не хотел бы, чтобы Мэн Яо оставался в Нечистой Юдоли — не могу заставить себя ему довериться, даже если он и спас нас с тобой… — Но почему, Минцзюэ-сюн? — спросил Сичэнь. — Мэн Яо спас нас с тобой от Вэнь Жоханя и рискнул собой, поэтому ему и пришлось бежать из ордена Вэнь. — Всё равно, — вздохнул Не Минцзюэ. — Чем скорее ты доставишь Мэн Яо в Ланьлин, тем будет лучше. Уж слишком странно у нас с ним вышло. Мы с тобой сражались бок о бок, и когда столкнулись с Мэн Яо, тот спас нас обоих вместо того, чтобы выдать главе Вэнь, так что юному Яо пришлось бежать. Что если у него что-то своё на уме? — А ты, Минцзюэ-сюн? — спросил Сичэнь. — Что будешь делать ты? — Мне нужно в Пристань Лотоса, Сичэнь-сюн, — ответил Не Минцзюэ. — Глава ордена Цзян прислал письмо, в котором предлагает нечто, что может положить конец владычеству Вэней. — Глава ордена Цзян? — с сомнением переспросил Сичэнь. — При его миролюбии? — Как ни удивительно, да, — кивнул Не Минцзюэ. — На время мне придётся поручить Нечистую Юдоль Не Хуайсану, но это и к лучшему. Если у него никак не выходит совершенствоваться при помощи сабель, посмотрим, какой из него выйдет временный глава ордена. Если справится — так и быть, пусть расписывает свои веера, сколько захочет. — Разумное решение, — одобрил Лань Сичэнь. — Я уверен, что А-Сан отлично справится.       Вылетев из Нечистой Юдоли, друзья расстались — Сичэнь с Мэн Яо отправились в Башню Золотого Карпа, а Не Минцзюэ — в Пристань Лотоса, где в это время бушевала в гневе госпожа Юй. — Вэй Усянь, этот мальчишка! Вечно от него одни неприятности! Как он посмел оставить Цзян Чэна ради этого Лань Ванцзи?! Теперь пусть не показывается в Пристани Лотоса, никогда! Цзян Фэнмянь едва заметно покачал головой. — Тебе ни разу не приходило в голову, что Цзян Чэн сам же и отталкивал от себя Вэй Ина — своим гневом и ревностью? Не говоря уж о почти ежедневных порциях кнута, которыми ты не стеснялась его угощать. Вэй Ин теперь, скорее всего, и не вспомнит о Пристани Лотоса, и по-своему будет прав.       Юй фыркнула, но ничего не ответила. Цзинь Цзысюань со своей стороны также предпринял попытку унять её гнев. — Госпожа Юй, если здесь нет Вэй Усяня, то оберегать А-Чэна стану я. Поверьте, из меня выйдет не худший телохранитель, К тому же, мы успели полюбить друг друга в лагере Вэней. — Я не слепа и вижу, что вы искренне любите друг друга, — вздохнула Юй. — Но ведь ты — наследник клана Цзинь, и если вы будете вместе, это будет означать, что А-Чэн должен будет отправиться с тобой в Башню Золотого Карпа. — У моего отца ещё есть дети, кроме меня, госпожа Юй, — невозмутимо напомнил Цзинь Цзысюань. — Он сможет сделать наследником ордена Цзинь любого из них. Я останусь в Пристани Лотоса, госпожа Юй, если Вы этого хотите. Я люблю А-Чэна. — А что тогда будет с помолвкой А-Ли? — спросила Юй, но ответить ей Цзинь Цзысюань не успел, так как в этот момент Цзян Фэнмянь ввёл в зал гостя — Не Минцзюэ. — Чему обязаны визитом главы ордена Не? — спросила Юй без своей обычной властности — всё же Не Минцзюэ был одним из немногих совершенствующихся, внушавших ей подлинное уважение. — Решимости главы ордена Цзян сделать то, что всем нам следовало сделать уже давно, — ответил Не Минцзюэ сдержанно — неоднозначная репутация жены Цзян Фэнмяня была ему прекрасно известна. — Присядем и побеседуем все вместе, — сказал Фэнмянь очень мягко, но так веско, что даже Юй забыла о своём гневе. — Итак? — спросила она. — Глава Цзян написал мне письмо, в котором предложил объединить силы орденов Цзян и Не против Вэней. Но не просто так, — добавил Не Минцзюэ значительно. — Глава Цзян дал мне понять, что дева Цзян тяготится помолвкой с Цзинь Цзысюанем, а Не Хуайсан успел искренне полюбить её за время обучения в ордене Лань. — Наша дочь должна будет поселиться в Цинхэ Не? — спросила Юй. — Именно так, госпожа Юй, — кивнул Не Минцзюэ, и в голосе его промелькнуло нечто такое, что Юй мгновенно поняла — отказ её вполне может закончиться поединком, а драться с ней за счастье младшего брата глава Не будет до конца. — Они оба прекрасно подойдут друг другу, а с Не Хуайсаном, поверьте, юной госпоже Яньли будет лучше, чем с Цзинь Цзысюанем.       Яньли в это время подавала чай и слышала весь разговор. Фэнмянь с женой оба поразились счастливому, как никогда, выражению её лица. — А-Ли действительно этого хотела бы? — нежно спросил свою дочь Фэнмянь. — О да, — призналась Яньли, опустив глаза. — Молодой господин Не добр и утончён, я смогла бы полюбить его скорее, чем молодого господина Цзиня, только… — Что такое, моя А-Ли? — нежно спросил Цзян Фэнмянь. — Вэнь Цин и Вэнь Нин — не причиняйте им вреда. Молодой господин Не наверняка тоже об этом попросит… — Это было бы расточительством, — заметил Цзян Фэнмянь. — Знания Девы Вэнь Золотые Руки могут принести ещё очень и очень много пользы, а её брат… Кто стал бы обвинять в чём-то Вэнь Цюнлиня, если он всё это время был подле сестры, если он куда больше лекарь, чем лучник? Пока есть время, нам и в самом деле нужно найти Вэнь Цин и Вэнь Цюнлиня и позаботиться об их будущем. Юй нахмурилась. — Фэнмянь, ты легкомыслен, как всегда. Приходило ли тебе в голову, что может случиться, если мы попытаемся обеспечить будущее Вэнь Цин, личной лекарки самого Вэнь Жоханя? Нам сейчас не до Вэнь Цин с её братом. Предположим, мы будем не одни, пусть Не и Лани будут на нашей стороне, но ведь Облачные Глубины сожжены, из ордена Лань нам на помощь едва ли прибудет и самый небольшой отряд… — Зато Нечистая Юдоль пострадала куда меньше, — заметил Не Минцзюэ, улыбнувшись. — Сабли ордена Не защитили нашу резиденцию всё же лучше, чем всё искусство Ланей, не в обиду им будь сказано. Поэтому я и посылал Не Хуайсана в Цишань, будучи уверенным, что с ним всё будет хорошо. — Если мы не позаботимся о Вэнь Цин и Вэнь Цюнлине, — настаивал Фэнмянь, — то, когда одержим верх над орденом Вэнь, а мы одержим верх, если будем все вместе, в Безночном Городе может начаться самая настоящая резня, пострадают и виновные, и невинные, старики и дети. Ты этого хочешь? Юй покачала головой. — Нет. Но всё равно сейчас нам нужно подумать, прежде всего, о безопасности Пристани Лотоса. — И обратилась уже к Цзинь Цзысюаню: — Ты вполне уверен, что хочешь быть с А-Чэном? Цзинь Цзысюань кивнул. — Да, госпожа Юй. В лагере Вэней мы с А-Чэном слишком много пережили, и я успел искренне полюбить его. Если Вы настаиваете, чтобы А-Чэн не покидал Пристань Лотоса, я поселюсь здесь. Цзинь Цзысюнь вполне сможет заменить меня, а не он, так кто-то ещё. А А-Ли с Не Хуайсаном будет куда счастливее, чем со мной. — Но отец с матерью хотя бы знают, что ты здесь? — спросила Юй. — Знают, госпожа Юй, — уверил её Цзинь Цзысюань. — Прежде чем отправиться в Юньмэн, мы с А-Чэном навестили Башню Золотого Карпа. Мама знает, что я полюбил А-Чэна, так как я, хоть и с огромным риском, но посылал ей вести тайком из Цишаня. Мама не против того, чтобы мы были вместе, отец тоже. — Что ж, оставайся, — вздохнула Юй. — Будем надеяться, что всё к лучшему. А впрочем… А-Чэн, чего ты хотел бы?       Цзян Чэн был ошеломлён. Прежде мать никогда, за очень редким исключением, не спрашивала его о том, чего он хотел бы, напоминая лишь о долге перед орденом Цзян. Поэтому Цзян Чэн не нашёлся сразу, что ответить, Юй нахмурилась, не одобряя его нерешительности, а Цзинь Цзысюань понял её недовольство по-своему. — Госпожа Юй огорчена, что моя мать не ответила на просьбу госпожи Юй о помощи? Тогда я прямо сейчас напишу отцу письмо с просьбой прислать отряд воинов из ордена Цзинь. Юй грустно улыбнулась. — Если твой отец и пришлёт что-то в ответ на твоё письмо, то лишь золото, а не людей, юноша. Я знаю Цзинь Гуаньшаня. — Я уговорю отца, — пообещал Цзинь Цзысюань. — Цзысюнь же будет только рад, если я поселюсь здесь, в Пристани Лотоса… — Твоя мать этого не одобрит, — заметила Юй. — Она может не возражать против вашего брака, но вряд ли позволит тебе навсегда покинуть орден Цзинь. Твоя мать прекрасно знает, что Цзинь Цзысюнь не годится на роль наследника ордена Цзинь. — Тогда я возьму А-Чэна с собой, — решил Цзинь Цзысюань. — Наверняка он будет в Ланьлине счастливее, чем здесь. Если Пристань Лотоса выстоит, а она наверняка выстоит, глава Цзян и госпожа Юй заведут ещё детей, а если нет… — Довольно об этом, — со вздохом прервала его Юй. — Если бы здесь был Вэй Усянь… — Но его здесь нет, — вмешался Фэнмянь, — ты ведь, кажется, сама пожелала, чтобы Вэй Ин никогда не возвращался в Пристань Лотоса, и я горжусь тем, что он нашёл в себе мужество уйти с любимым. Вэй Ин смог сделать то, чего не смог я в своё время. — Ты полагаешь, Цансэ была бы рада, если бы ты ушёл с ней? — Юй тихо усмехнулась: — Может, ты и любил её, но она-то любила Чанцзэ… — Пусть так, — не стал возражать Фэнмянь. — Но у Цзиней А-Чэну, так или иначе, будет лучше, чем здесь. Как и А-Ли будет лучше в Цинхэ, чем было бы в Ланьлине. Разговор между ними был прерван Шестым шиди: — Глава Цзян, госпожа Юй, здесь корпус воинов из ордена Не. — Я говорил тебе, что глава Не сдержит слово, — улыбнулся Фэнмянь своей жене. — Я всё же напишу в орден Юй, — решила Цзыюань. — Правда, мать с отцом наверняка решат, что нам с тобой следует справляться самим, но послать письмо не помешает. * Вэй Усянь открыл глаза. Рядом был Лань Ванцзи. — Лань Чжань… Скажи, что это мне не снится… — Голос Вэй Усяня дрогнул от слёз. Второй Нефрит улыбнулся ему, нежно взяв лицо любимого в ладони. — Вэй Ину это не снится. Благодаря Вэй Ину, спасён мой отец, поэтому дядя Цижэнь принял Вэй Ина. — А если госпожа Юй с дядей Цзяном потребуют всё же моего возвращения однажды, Лань Чжань? — В голосе Вэй Усяня слышались слёзы. — Госпожа Юй засечёт меня до смерти, а дядя Цзян будет смотреть на это и молчать, как молчал всегда… Если дядя Цзян и скажет что-то, то только то, как он во мне разочарован… — Цзян Ваньинь уверил нас, что ничего подобного не случится — ни глава ордена Цзян, ни госпожа Юй не станут требовать твоего возвращения, — вполголоса ответил Лань Ванцзи, успокаивая — слёзы и сердцебиение любимого испугали его. — Я никому не отдам Вэй Ина, отец и дядя тоже не позволят этого. Позвать лекаря, любовь моя? Упоминание о лекарях навело Вэй Усяня на другую мысль, и он спросил: — Лань Чжань, а где сейчас Вэнь Цин и Вэнь Нин? Если бы было возможно доставить их сюда, они бы были в безопасности… Лань Ванцзи кивнул. — И это принесло бы счастье брату и дяде. Вэнь Цин наверняка охотно бы вступила в брак с дядей, а брат и Вэнь Нин давно любят друг друга, я это видел. Лишь сложившиеся обстоятельства вынуждали их молчать. — А если Вэнь Жохань захочет отомстить нам? — спросил Лань Цижэнь, который как раз в этот момент в сопровождении своего брата вошёл к ним с порцией укрепляющего чая для Вэй Усяня. — Ведь Вэнь Цин — его личный лекарь. Тут же вступился Цинхэн-цзюнь: — Если бы Вэнь Жохань так уж ценил Вэнь Цин, едва ли он отослал бы её с братом столь далеко, на самые границы Цишаня. Не упусти своего счастья, Цижэнь. Вэй Усянь же широко улыбнулся, мгновенно забыв о слабости. — Я смогу помочь защитить Облачные Глубины, если потребуется, наставник Лань. Мне хорошо удаются талисманы, всегда удавались, я могу начертить сколько угодно защитных талисманов…       Все услышали тихий печальный смех дедушки Ланя, который тоже зашёл повидать Вэй Усяня. — По-твоему, юноша, у нашей семьи не было защитных талисманов, когда напали Вэни? — Но они напали внезапно в тот раз! — горячо ответил Вэй Усянь. — Сейчас же у нас было бы время подготовиться. И я бы помог в этом… Дедушка Лань едва заметно покачал головой. — Допустим, что так, А-Ин, но ведь ты ещё слаб, так как истратил слишком много сил в лагере Вэней, тебе бы сейчас самому не помешали целительные талисманы, говоря между нами.       Цижэнь вздохнул, вспоминая рассказы Лань Ванцзи о том, как Вэй Усянь помогал ему в лагере Вэней. Возможно, сейчас юноша рассуждает здраво и есть смысл к нему прислушаться? — И что бы ты посоветовал, если бы я согласился, Вэй Ин? — спросил Цижэнь. — Найти Вэнь Цин и Вэнь Нина, и потихоньку, так, чтобы не узнал никто, вовсе никто, доставить в Облачные Глубины, — воодушевлённо улыбнулся Вэй Усянь. — Да, это потребует немало духовной энергии, но мы спасём их обоих. — О если бы здесь был А-Хуань… — вздохнул дедушка Лань. — Но мы ведь даже не знаем точно, где он сейчас — что если обстоятельства вынудили его покинуть Нечистую Юдоль? — Я найду брата, мне это будет легче всего, — решил Лань Ванцзи. — Мы всегда были глубоко связаны друг с другом. — Только будь осторожнее, — напомнил Цижэнь. — Никто не должен знать, что ты ищешь А-Хуаня. — Если бы с А-Хуанем что-то случилось, мы бы знали об этом, наверняка, — заверил брата Цинхэн-цзюнь. — Брат прав, — согласился Цижэнь. — Что ж, тогда мы с Вэй Усянем пока что покажемся лекарям всё же — юноша хорошо держится, но ещё слишком слаб для создания сильных талисманов. — Позвольте мне помочь найти Цзэу-цзюня, — попросил Вэй Усянь. — Я могу создать талисман поиска. — Вэй Ин, на это уйдут последние остатки твоих сил, — напомнил Лань Ванцзи. — Отлежусь после, — непринуждённо улыбнулся Вэй Усянь, уже чертя талисман поиска.       Лань Ванцзи вложил часть своих духовных сил, чтобы помочь ему. Талисман, наполненный духовной энергией их обоих, помог отыскать Сичэня быстро и незаметно для Вэней, которые сейчас были повсюду. — Брат в безопасности, — с огромным облегчением вздохнул Лань Ванцзи, благодарно обнимая Вэй Усяня. — Совсем недавно он был в Цинхэ Не, а сейчас направляется в Башню Золотого Карпа. — Лучше бы А-Хуань так и оставался в Нечистой Юдоли, — заметил Цижэнь со вздохом. — Хотя бы пока, там ведь сейчас безопаснее всего. — Интересно, а шицзе сейчас тоже в Нечистой Юдоли? — вспомнил Вэй Усянь. — Всё же с Не-сюном ей будет куда лучше, чем с этим павлином Цзинем… Хотел бы я знать, как там сейчас Цзысюань — с Цзян Чэном? — Представив себе своего шиди вдвоём с Цзинь Цзысюанем, Вэй Усянь улыбнулся. Что ж, возможно, Цзинь Цзысюань всё же не позволит госпоже Юй наказывать Цзян Чэна. Или сможет увезти его в Ланьлин? — Они будут счастливы вдвоём, — шёпотом пообещал Лань Ванцзи, прочтя мысли любимого по глазам. * — Что с твоим письмом в Мэйшань Юй? — осторожно спросил жену Фэнмянь. — Я писала не раз, — призналась Юй со вздохом. — Ещё когда А-Чэн с Вэй Усянем были в лагере Вэней, писала и буквально вчера, но моя семья молчит. Очевидно, все мои родичи ждут от меня, что я буду справляться собственными силами. Просьба о помощи в их глазах означает слабость. — Значит, нам нужно справляться вдвоём, — ответил Фэнмянь. — Прости за откровенность, но ордену Не я бы доверял больше, чем ордену Юй. — А как же то письмо от Вэнь Жоханя, которое ты получил совсем недавно? — вспомнила Юй. — Ты прочёл его? Фэнмянь кивнул. — В нём приглашение прибыть в Цишань — за мечами, отобранными у адептов, — ответил он. — Но… как я могу теперь оставить тебя одну? Нет, не проси, сейчас это несвоевременно. Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань, слышавшие этот разговор, переглянулись. — Нам всё же придётся сражаться, А-Сюань, — вполголоса произнёс Цзян Чэн. — Я смогу защитить моего А-Чэна, — мягко ответил Цзинь Цзысюань. — Как? — грустно спросил Цзян Чэн. — Я недурно владею Саньду, как и ты — Суйхуа, но ведь у нас нет наших мечей… Иньчжу, тихонько подошедшая сзади, слегка коснулась плеча Цзян Чэна: — Возьми мой кнут пока что. Я смогу отлично сражаться и с помощью своих духовных сил. Так будет даже лучше.       Прежде, чем Цзян Чэн успел возразить, сказав, что у него есть лук, которым он владеет вполне искусно, она надела свой кнут-кольцо ему на палец и поспешила к Юй, чтобы заварить чаю ей и Фэнмяню. — А ты? — спросил Цзян Чэн. — Я бы мог попросить мать на время одолжить тебе Цзыдянь, но ведь ты никогда не держал в руках духовного кнута. Цзинь Цзысюань улыбнулся. — Единственная польза от проведённого в лагере Вэней времени — в том, что я поднаторел в создании талисманов за неимением иных средств защиты. Я чертил их при любом удобном случае, так что теперь не уступаю твоему шисюну. Цзинь Цзысюань улыбнулся. — Я это видел, когда ты применил их в пещере черепахи-губительницы — чтобы сдвинуть с места тушу монстра и уберечь нас по дороге в Ланьлин из Цишаня. И когда помогал мне на ночных охотах в лагере Вэней — тоже. — Я много думал над тем, что мы будем делать, если переживём противостояние с Вэнями, А-Чэн, — признался Цзинь Цзысюань. — Всё же будет лучше, если я возьму тебя с собой в Ланьлин. Лучше и для тебя, ибо, прости мне мою откровенность, но живя бок о бок с госпожой Юй, ты однажды сойдёшь с ума, и для главы Цзян с супругой. Да, именно так, ведь они смогут снова завести детей и всё начать заново. Цзян Фэнмянь с женой в это время беседовали о том же. — Остаться здесь одним, — тихо вздохнула Юй. — Без А-Чэна и А-Ли… — Мы заведём ещё детей, — пообещал Фэнмянь. — Кто знает, возможно, на сей раз у нас с тобой родятся близнецы, а через несколько лет — ещё? Я подарю тебе талисман для лёгких и безопасных родов. У нас будет много детей, в Пристани Лотоса станет ещё веселее. — Ты всегда был мечтателем, Фэнмянь, — слабо улыбнулась Юй. — Мне не меньше твоего хочется много детей, да и без Вэй Усяня здесь будет спокойнее, но ведь сейчас самое главное — пережить визит Вэней, а он наверняка состоится, если ты не отправишься в Цишань. Вэнь Жохань наверняка захочет знать, почему ты проигнорировал его приглашение. — Но если я поеду в Цишань, ты останешься одна, а Вэни придут в любом случае, — ответил Фэнмянь. — Пусть приходят. Я давно хотел поговорить с Вэнь Жоханем один на один. А пока — сделаем всё, что можем, вдвоём. А-Сюань с А-Чэном уже вовсю чертят защитные талисманы и тренируются, а я на всякий случай посоветовал воинам Не надеть цзянские ханьфу — так хоть немного, но безопаснее. — И пусть пока А-Чэн и А-Сюань не покидают Пристань Лотоса, — добавила Юй.       Вместе заботясь об обороне Пристани Лотоса, Фэнмянь и Юй понемногу забыли о своих разногласиях, и мысль снова завести детей уже не казалась им обоим невозможной. Долго ждать Вэней им не пришлось. В один из дней, когда Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань развлекались стрельбой из лука по воздушным змеям, причём, Цзинь Цзысюань побеждал раз за разом, между ним и Цзян Чэном произошёл разговор: — Что ответили глава Цзинь и госпожа Цзинь на твоё письмо? Ты ведь написал в Башню Золотого Карпа? — спросил Цзян Чэн. — Мать одобрила моё намерение взять тебя с собой в Ланьлин, но отец, когда я попросил прислать помощь ордену Цзян воинским корпусом, не ответил. Подозреваю, если бы не мать, он не прислал бы и золота… Цзян Чэн вздохнул. — А между тем, корпус или хотя бы отряд воинов Цзинь нам действительно сейчас не помешал бы. — Вместе с Цзинь Цзысюанем он снова послал стрелу в воздушного змея. — Ты снова победил, А-Сюань, — признал Цзян Чэн. И тут же вполголоса добавил, побледнев: — Смотри, они здесь. — Вэнь Жохань с Вэнь Чао и Вэнь Чжулю. Даже Ван Линцзяо здесь, кто бы мог подумать, — мрачно сказал Цзинь Цзысюань. — Предупредим мать с отцом, скорее, — решил Цзян Чэн.       До сих пор, несмотря на запрет госпожи Юй покидать Пристань Лотоса, оба проводили время довольно весело: соревновались в стрельбе из лука, причём, потоки брани Цзян Чэна лишь забавляли Цзинь Цзысюаня, обнимались и целовались, едва ли не на глазах у всех. А если госпожа Юй и заставала обоих за поцелуями и ласками, Цзинь Цзысюань всегда закрывал Цзян Чэна собой, не позволяя угрожать ему кнутом или иным наказанием. Пороть, ставить на колени или оставлять без еды сына лучшей подруги госпожа Юй всё же не решалась, даже если Цзинь Цзысюань совершенно открыто ласкал Цзян Чэна. — Смотри, — заметил вдруг Цзинь Цзысюань. — Ван Линцзяо зачем-то подобрала воздушного змея с изображением солнца, в которого ты попал, А-Чэн. — Они идут прямо к нам, — прошептал Цзян Чэн, невольно сжимая руку Цзинь Цзысюаня. — Я не дам никому тебя тронуть, — тоже вполголоса ответил Цзинь Цзысюань, прикрывая собой Цзян Чэна, как до этого не раз прикрывал его от кнута матери, и спешно начертил в воздухе оберегающий талисман. — Я боюсь не за себя, — признался Цзян Чэн. — Страшно подумать, что они могут сделать с отцом и матерью…       Цзинь Цзысюань снова хотел ободрить возлюбленного, но не успел, так как в этот момент к ним приблизился Вэнь Жохань. — Юный Ваньинь? — улыбнулся глава Вэнь Жохань. — Очень кстати. Не проводишь ли нас к своему отцу? Мне бы хотелось знать, почему он не ответил на моё приглашение в Облачный Город. — К тому же, у нас есть дело к твоему шисюну, — тоже с улыбкой добавила Ван Линцзяо, но её улыбка была угрожающей.       От мысли о том, что может случиться, когда Ван Линцзяо узнает, что Вэй Усяня нет в Пристани Лотоса, Цзян Чэн похолодел, но Цзинь Цзысюань пришёл ему на помощь, сказав просто: — Мы проводим вас к главе ордена Цзян.       Обняв Цзян Чэна за плечи, Цзинь Цзысюань незаметно вложил в его рукав амулет, сплетённый из шёлковых нитей. Вэнь Жохань и Ван Линцзяо этого не заметили.       По тому, как был бледен Цзян Чэн и как был озабочен Цзинь Цзысюань, Цзян Фэнмянь понял, что случилось, а Юй поджав губы, сердито произнесла: — Я предупреждала вас обоих, чтобы вы были осторожнее. Признайтесь, вы тайком сбегали из Пристани Лотоса? Цзинь Цзысюань, ты ничем не лучше Вэй Усяня! — Тише, моя госпожа, — урезонил её Цзян Фэнмянь. — Визит членов ордена Вэнь, так или иначе, был лишь вопросом времени. — Я хотел пойти навстречу главе ордена Цзян и вернуть мечи, взятые у адептов на время их нахождения в лагере перевоспитания, а глава Цзян так и не ответил на моё приглашение, — с мрачноватой улыбкой сказал Вэнь Жохань. Фэнмянь невозмутимо взглянул на него. — У меня было на это две причины, глава Вэнь. Я не мог бы оставить здесь мою жену одну, и, прошу прощения за прямоту, но, зная о Вашей репутации, я вряд ли получил бы оружие моего сына и Цзинь Цзысюаня обратно. — А почему глава ордена Цзян не упомянул Суйбянь? — подозрительно спросил Вэнь Жохань. — Ведь этот меч принадлежал первому ученику ордена Цзян, любимцу главы ордена, кажется, не так ли?       Цзян Фэнмянь вздохнул с облегчением, ведь если Вэнь Жохань спросил о Суйбяне, значит, судя по всему, так и не узнал, что Вэй Усянь спрятал свой меч в рукаве. Но что ответить Вэнь Жоханю, он не знал, и Юй пришла мужу на помощь. — Подумаешь — меч сына слуги! Не удивлюсь, если этот рассеянный мальчишка потерял его по дороге в Цишань. — Наверняка он сделал это нарочно, — хмыкнул Вэнь Жохань, — чтобы не отдавать адептам Вэнь своего меча. Безрассудный юнец — с него бы сталось утопить Суйбянь, которым он так дорожил. Так всё же, почему глава Цзян не ответил на моё приглашение в Безночный Город? — Если бы я и ответил на него и уехал в Безночный Город, это означало бы — оставить без защиты Пристань Лотоса, а подчинённые главы ордена Вэнь сделали бы с орденом Цзян то же самое, что и с Облачными Глубинами, — грустно произнёс Цзян Фэнмянь. — А ведь я мог бы сделать это сейчас, — прошептал Вэнь Жохань, приблизив лицо к лицу Цзян Фэнмяня. — Вэнь Цин, своенравная девица, позволила себе прямо заявить, что полюбила этого сухаря — Цижэня и мечтает назвать его отцом своих детей, заика Вэнь Нин стал явно неравнодушен к Лань Сичэню. И то, и другое было достаточной причиной внушить Ланям мысль о покорности. — А если бы я ответил главе Вэнь согласием и приехал бы в Безночный Город, — невесело улыбнулся Фэнмянь, — что глава Вэнь сделал бы со мной? Я бы стал наложником главы Вэнь? — А что — главе Цзян не позволила бы этого гордость? — улыбнулся Вэнь Жохань. — Или чувство долга? Впрочем, ради безопасности семьи и ордена ты бы согласился, верно, Фэнмянь?       Неизвестно, чем бы закончилась эта беседа, если бы совершенно неожиданно не вмешалась Ван Линцзяо. — Простите мою дерзость, глава Вэнь, но мы ведь здесь не только ради того, чтобы узнать, почему глава Цзян проигнорировал приглашение главы Вэнь. Следовало бы наказать того, о ком упомянула госпожа Юй — одного очень дерзкого слугу, который… Юй нахмурилась, но Цзян Фэнмянь её опередил: — Мы изгнали его за всё, что он сделал, это достаточное наказание. Вэй Усянь более не принадлежит к ордену Цзян. — Этот мальчишка унизил не только меня, — прошипела Ван Линцзяо, — но и Вэнь Чао, моего Вэнь Чао, на глазах у всех, и Ваш сын вместе с Цзинь Цзысюанем были на его стороне. Если Вэй Усяня здесь больше нет, за его дерзость ответит Ваш сын, — усмехнулась Ван Линцзяо. — Этого не будет, — твёрдо ответил Фэнмянь. Ван Линцзяо издевательски рассмеялась. — Глава Цзян полагает, что сможет противостоять главе Вэнь? — Сейчас мы это узнаем, — невозмутимо ответил Фэнмянь. Вэнь Жохань слегка улыбнулся. — Возможно, ты и смог бы одержать верх надо мной, но не над Вэнь Чжулю… — Увидим, — пообещала Юй. — Я не оставлю тебя, — услышали все голос госпожи Цзинь на пороге зала лотосового трона. Юй невольно просияла. — Как случилось, что ты здесь? — Но ведь и мой сын здесь, — ответила госпожа Цзинь. — Вместе мы справимся. — А что после? — спросила Юй. — Ты возьмёшь А-Сюаня и А-Чэна с собой в Ланьлин? — Только если они сами захотят, моя А-Юань, — улыбнулась госпожа Цзинь. — Но вначале нам нужно пережить эту битву. — Восхитительная самоуверенность, — тихо засмеялся Вэнь Жохань. — Любопытно, что все вы сможете противопоставить Вэнь Чжулю? — Я сражусь с ним, — спокойно ответила Юй. — Посмотрим, что окажется сильнее — его умение сжигать ядра или мой Цзыдянь. — Я с тобой, — кивнула госпожа Цзинь. — Мой меч со мной, как и моё искусство создания талисманов.       Усмехаясь, Вэнь Чжулю выбросил вперёд руку, с явным намерением сжечь золотое ядро госпожи Юй, а заодно и госпожи Цзинь, но с удивлением понял, что не в силах приблизиться к ним обеим. Должно быть, госпожа Цзинь использовала свой самый совершенный талисман, чтобы защитить подругу, да и Фэнмянь с сыном и Цзинь Цзысюанем не остались в стороне. Помощь госпожи Цзинь и семейства оказалась как нельзя более кстати. Юй, воспользовавшись тем, что Вэнь Чжулю не в силах приблизиться к ней, крепко связала его Цзыдянем и произнесла: — Уходи вместе с Вэнь Жоханем и Вэнь Чао. И Ван Линцзяо также возьмите с собой. — Мы были друзьями, я уважал тебя как сильного воина, Вэнь Жохань, — говорил Цзян Фэнмянь, легко отражая выпады Вэнь Жоханя, ставшие вдвойне яростными, когда тот увидел, что Вэнь Чжулю пленён. Но Цзян Фэнмяню это оказалось только на руку, так как его противник утратил хладнокровие. — Прошу, забудь обо всём.       Вэнь Чао, видя, что отец вступил в бой с главой Цзян, не захотел отставать от него, но с юношей легко справились адепты Не — Не Минцзюэ недаром прислал на помощь Цзянам своих лучших бойцов. Вэнь Жохань, увидев, что сын проиграл поединок, ощутил мгновенную тревогу, и, должно быть, именно это решило исход его поединка с Фэнмянем. Сделав обманчиво лёгкое движение мечом, глава Цзян выбил меч из руки Вэнь Жоханя и крепко, но бережно связал Вэнь Жоханя при помощи тонкой шёлковой верёвки, пропитанной духовной энергией — верёвку эту он тут же извлёк из рукава. — Я уже столько всего натворил… — горько усмехнулся Вэнь Жохань. — И ты предлагаешь мне так просто начать всё заново? Не слишком ли наивно, Фэнмянь? — Ты сможешь, Жохань, — твёрдо пообещал Фэнмянь.       На мгновение Юй испугалась, что глава Вэнь сможет разорвать связывавшую его верёвку и убить Цзян Фэнмяня, но скромное оружие её супруга, не раз спасавшее того на ночных охотах, было достаточно сильно. — Ты арестуешь нас и будешь держать в Пристани Лотоса до суда? — спросил Вэнь Жохань, чуть улыбнувшись. — Так будет лучше всего, — уверил Фэнмянь. — Всем вам. Тебе и твоему сыну с Ван Линцзяо, как и Вэнь Чжулю, так будет безопаснее. — Он заглянул в лицо Вэнь Жоханю и вполголоса добавил: — Ради того, что я… Но Вэнь Жохань прервал его: — Ты мог восхищаться мною, но мне-то ты был безразличен, Фэнмянь. — Что ж, это твоё право, — вздохнул Фэнмянь.       Тем временем госпожа Цзинь закончила связывать Вэнь Чжулю особым заклятием, не позволяющим ему применить свою главную способность. Для надёжности Юй прибавила к заклятию подруги своё и призвала Цзыдянь обратно. — Это и есть особый секрет ордена Цзинь? — спросила Юй. — Один из них, — кивнула госпожа Цзинь, чуть улыбаясь. — Теперь Вэнь Чжулю не сбежит. — Ты спасла меня, — благодарно улыбнулась ей Юй. — Не только я, — скромно ответила госпожа Цзинь. — Глава Не также нам очень помог, как и А-Чэн с А-Сюанем.       Когда Вэнь Чжулю и Вэнь Жоханя с Вэнь Чао и Ван Линцзяо увели, Юй призналась госпоже Цзинь: — Хотелось бы мне повидать А-Ли. Адепты Не проводили её в Нечистую Юдоль сразу после нашей беседы с Чифэн-цзунем. Как А-Ли сейчас с младшим Не? — Не Хуайсан любит её, А-Юань, — заверила подругу госпожа Цзинь. — Решение сделать А-Ли частью семьи Не было к счастью, теперь и я это понимаю. Но А-Ли мы с тобой ещё повидаем, а теперь нужно позаботиться о Пристани Лотоса. — Не Минцзюэ пришёл к нам на помощь, а Лани — нет, — вздохнула Юй. — Вэй Усянь… Ушёл в Облачные Глубины, когда его мастерство могло пригодиться здесь… — Лишь потому, что орден Лань пострадал куда сильнее, чем Нечистая Юдоль, — разумно заметила госпожа Цзинь. — В Облачных Глубинах уцелели лишь библиотека — благодаря старейшине Лань Цижэню — и медицинский павильон, детей и женщин успели спасти только чудом. А что до Вэй Усяня, то не ты ли сама настояла, чтобы он не показывался более в Пристани Лотоса? Не будем сейчас о Вэй Усяне. Лани всё равно не отдадут его обратно семейству Цзян, ведь Лань Цижэнь обязан ему жизнью Цинхэн-цзюня, а это немало, согласись, А-Юань.       Юй сжала кулаки, но кивнула. Зная, как старейшина Лань любит своего брата и племянника, лучше действительно не связываться с ним насчёт Вэй Усяня. Но чтобы этот мальчишка оказался так силён, чтобы не только поддерживать здоровье Второго Нефрита в лагере Вэней, но и вытащить полумёртвого Цинхэн-цзюня… Что ж, при всей своей нелюбви к Вэй Усяню Юй всегда признавала, что его потенциал весьма серьёзен, да и наверняка он был не один в обоих случаях. Но что могло произойти у них с Цзян Чэном, если Вэй Усянь столь явно предпочёл ему Лань Ванцзи? Либо чувства этого мальчишки ко Второму Нефриту куда глубже, чем всем казалось, либо Цзян Чэн всё же как-то перегнул палку и даже Вэй Усянь с его вечным оптимизмом не выдержал его брани и пинков, или и то, и другое? Но ведь если бы не этот случай, А-Чэн сейчас не был бы так счастлив с А-Сюанем. Госпожа Цзинь, поняв свою подругу по глазам, мягко предложила: — Лучше поговорим об А-Сюане и А-Чэне. Ты хотела бы, чтобы они оба остались здесь или лучше будет взять их в Башню Золотого Карпа? — Возьми их с собой, — решила Юй, подумав и взвесив всё. — В Ланьлине А-Чэну будет лучше. Мы с Фэнмянем не раз говорили об этом и решили, что заведём ещё детей. — Тебе хочется много детей, моя А-Юань? — спросила госпожа Цзинь, улыбаясь подруге. — Теперь — да, — призналась Юй. — Без А-Ли и А-Чэна, да и без Вэй Усяня здесь будет пусто. А я могла бы воспользоваться ци, чтобы родить сразу много — четверых или даже пятерых. Будет нелегко, но Фэнмянь обещал помочь.       Госпожа Цзинь снова улыбнулась, видя искреннюю надежду подруги на будущее счастье, и спросила уже у Цзян Чэна, стоявшего рядом с ними всё это время: — А ты хотел бы этого, А-Чэн?       Отсутствие меча заставило Цзян Чэна сражаться иначе, но он превосходно проявил себя, и Юй, будучи вполне довольной сыном, решила сделать так, как тому желанно. Вступился и Цзинь Цзысюань, не покидавший своего любимого: — Я буду любить и беречь А-Чэна, госпожа Юй, обещаю. — А что с твоим Суйхуа? — спросила госпожа Цзинь у своего сына. — Глава Не твёрдо пообещал, что вернёт и Суйхуа, и Саньду, — ответил Цзинь Цзысюань. — Теперь это будет проще простого. Госпожа Цзинь кивнула. — Всё же мне следует поблагодарить Вэй Усяня, ведь он поспособствовал твоему счастью… Юй махнула рукой, сдаваясь: — Признаю, пусть и косвенно, но Вэй Усянь спас всех нас тем, что сделал. Что ж, пусть будет так. Поезжай, А-Чэн. — Пока что мы останемся здесь, мама, — решил Цзян Чэн. — Нужно привести в порядок Пристань Лотоса, ведь скоро сюда прибудут главы остальных орденов — для суда над Вэнями. — Он пройдёт не в Безночном Городе? — спросила Юй у подруги. — Гуаньшань наверняка настоял бы, чтобы это произошло в Башне Золотого Карпа, — ответила госпожа Цзинь. — Но если суд над Вэнями состоится здесь, это будет справедливо. — Ты права, — кивнула Юй. — Тебе следует поблагодарить Вэй Ина, — чуть улыбнулся Цзян Фэнмянь. — Ведь, благодаря тому, что он выбрал любовь, а не долг, статус ордена Цзян в итоге наверняка повысится, и немало. — Я поблагодарю мальчишку, если он не вернётся в Пристань Лотоса, — прохладно ответила Юй. — Пусть уходит к Ланям, если ему так хочется. — Не нужно снова ссориться, — взмолился Цзян Чэн, но Цзинь Цзысюань мягко сказал ему, обняв за плечи: — Забудь о ссорах, А-Чэн. Теперь мы будем жить в Башне Золотого Карпа, и я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Цзян Чэн благодарно положил голову ему на плечо. * — Мой Цижэнь?.. — Вэнь Цин немало удивилась, увидев на пороге своего дома старейшину Ланя. — Мой Цижэнь сам пришёл ко мне. Я бы и куда раньше призналась, что люблю тебя, но опасалась за Вэнь Нина… Мы хотели прийти к тебе тайком, избавившись от клановых ханьфу, но об этом непременно узнал бы Вэнь Жохань и снова обрушился бы на Облачные Глубины. Но мой Цижэнь сам пришёл ко мне… — Именно так, моя Вэнь Цин, — кивнул Цижэнь, улыбаясь. — Я пришёл, чтобы взять мою Вэнь Цин с собой. И А-Нина тоже. Я буду любить его, как сына. — А мой племянник? — вполголоса спросила Вэнь Цин, подавшись вперёд, в его объятия. — А-Юань и бабушка… — Не Минцзюэ не причинит им вреда, — пообещал Цижэнь. — Сичэнь не позволит. — Лань Сичэнь… — повторила Вэнь Цин. — А-Нин только и говорил о нём после возвращения из Облачных Глубин. Сделай меня своей супругой, а А-Нину позволь быть с Первым Нефритом. — Если Сичэнь этого захочет, я не стану возражать, — пообещал Цижэнь. — Но вскоре тебе нужно будет прибыть в Пристань Лотоса — свидетельницей в суде над Вэнь Жоханем и остальными. Не бойся — я буду там вместе с тобой и А-Нином. — А А-Юань и бабушка? — спросила Вэнь Цин. — С ними ничего не случится, я обещаю, — мягко ответил Цижэнь. — Они станут такими же членами семьи Лань, как и вы с А-Нином. *       Пока Вэнь Жохань оставался в заключении в Пристани Лотоса, произошло неожиданное для всех адептов Цзян и тех из адептов Не, что гостили у Цзянов. Цзян Фэнмянь навещал того, кто некогда был его другом, беседовал с ним, и под влиянием этих бесед Вэнь Жохань понемногу вспомнил о том лучшем, что в нём было, и уже сам готов был начать всё заново. На память невольно приходили годы юности, когда Вэнь Жохань одинаково любил, как самых лучших друзей, и Цзян Фэнмяня, и Лань Цижэня, а над Цзинь Гуаньшанем подшучивал легко и весело. Вэнь Чао же, которого сочли разумным держать пока отдельно от Ван Линцзяо, был немного растерян. Но Фэнмянь смог найти подход и к нему, фактически став юноше наставником. Видя доброе отношение главы Цзян к своему сыну, Вэнь Жохань однажды сказал Цзян Фэнмяню: — Вэнь Сюя я уже потерял — он погиб в честном поединке с главой ордена Не, пожалуй, умерев так, как всегда хотел умереть: в бою с сильным противником. Но если мы с Вэнь Чжулю, как наиболее виновные во всех разрушениях, причинённых кланом Вэнь, понесём самое серьёзное наказание, уговори всех остальных, кто примет участие в суде, чтобы они были снисходительны к Вэнь Чао. И к Ван Линцзяо тоже. Она вздорная девица, но искренне предана моему сыну. Если хорошенько обучить Ван Линцзяо грамоте, она ещё сможет принести пользу. — Я постараюсь сделать всё, чтобы тебя с семейством приговорили не к казни или публичной порке, а к высылке, — пообещал Фэнмянь. — Наверняка приговор будет включать в себя не только высылку за пределы Поднебесной, но также и запрет возвращаться, но вы будете живы, сможете начать жизнь заново. — Так, пожалуй, будет лучше всего, — кивнул Вэнь Жохань. — Вот только Вэнь Чао едва ли захочет расставаться с тобой — ещё немного и мой сын станет считать тебя своим названым дядей. — Ему лучше с тобой, — разумно заметил Фэнмянь. — Ты станешь ему нисколько не худшим наставником. Если юный Чао останется здесь, он рано или поздно начнёт скучать о тебе. — Да, ты прав, — кивнул Вэнь Жохань. — Пожалуй, там, в чужих землях, я буду вспоминать эти наши беседы с тобой с наибольшей благодарностью… * — Взгляни на Вэнь Цин, отец, — заметил Вэнь Чао, глядя на Вэнь Цин в сопровождении Лань Цижэня. — Она так счастлива, и Вэнь Нин тоже… — Этого следовало ожидать, — заметил Вэнь Жохань. — Смотри, держись, как следует — уже все собрались. Сейчас Цзян Фэнмянь — единственная наша надежда, но и то вряд ли, учитывая, что в своё время пережили Цзян Ваньинь и Вэй Усянь в лагере перевоспитания… Да и Вэнь Цин наверняка не проявит сочувствия к нам с тобой, но тут мы оба виноваты — я так и не устроил её счастья, желая удержать рядом с собой, а ты… Тебе явно не стоило задевать Вэнь Цюнлиня. О Не Минцзюэ я говорить не стану, тот отрубил бы нам с Вэнь Чжулю головы на месте — уже за то, что пришлось отправить Не Хуайсана в лагерь перевоспитания. Цзинь Гуаньшань точно так же с удовольствием отыграется на мне за Цзинь Цзысюаня — при всех своих недостатках сына глава Цзинь любит вполне искренне. — Отец, посмотри, кто здесь! — шёпотом воскликнул Вэнь Чао. — Мэн Яо, только теперь он в цзиньском ханьфу. — О, этот мальчишка сплетёт целую паутину… — вздохнул тихо Вэнь Жохань. — Я всегда подозревал, что в ордене Вэнь он ненадолго.       Вэнь Жохань оказался прав — Вэнь Цин свидетельствовала против них обоих без всякого снисхождения, как и Цижэнь, но от Цижэня Вэнь Жохань снисхождения и не ждал, после того, что пережил Лань Ванцзи. Если бы не присутствие Цзян Фэнмяня и Лань Цижэня, известного всей Поднебесной своим чувством справедливости, Вэнь Жохань, Вэнь Чжулю и Вэнь Чао были бы казнены на месте, но каким-то чудом Цзян Фэнмянь всё же смог уговорить собравшихся отправить всех четверых в ссылку за пределы страны без возможности вернуться. Суровее всех оказался приговор Вэнь Чжулю. Прежде чем вместе с Вэнь Жоханем и Вэнь Чао покинуть Поднебесную, он должен был лишиться своего золотого ядра, чтобы на себе испытать, каково было тем, кому он сжигал золотые ядра. Это хотели поручить Вэнь Цин, но Лань Цижэнь видел, что той не хочется исполнять приговор, и понимал, почему — в этом случае у Вэнь Чжулю появился бы весомый повод однажды вернуться из ссылки и отомстить. В итоге Цижэнь решил, что вечной высылки для семейства главы Вэнь и Вэнь Чжулю будет вполне достаточно. Часть из Вэней, те, кто был опаснее других, как Вэнь Сюй, погибли при атаке на Нечистую Юдоль и Пристань Лотоса, остальным определили соответствующие наказания, и перешли к решению участи мирных Вэней, тех, кто никогда и никому не причинял зла. Дядей и бабушку Вэнь Цин и Вэнь Нина, как и маленького Юаня, Цижэнь охотно поселил в Облачных Глубинах. — Над моими соклановцами состоялся суд, — вздохнула Вэнь Цин, кладя голову на плечо Лань Цижэню. — Почти все они были изгнаны из Поднебесной без какой-либо возможности связаться друг с другом в будущем и теперь разойдутся по миру. Только Вэнь Жохань с Вэнь Чао, Вэнь Чжулю и Ван Линцзяо отправились в изгнание вместе, но их не разлучило бы и само Небо… — Но с твоими близкими не случится никакой беды, никогда, — пообещал Лань Цижэнь. — Мы будем счастливы, А-Хуань с А-Чжанем тоже. — Но мой Цижэнь, помнится, не одобрял Вэй Усяня, — заметила Вэнь Цин. — Теперь я простил бы юноше всё, — признался Лань Цижэнь. — Благодаря Вэй Усяню, спасён мой брат. Я искренне надеюсь, что видя наше с тобой счастье, счастье Вэй Усяня с А-Чжанем и счастье А-Хуаня с А-Нином, брат наконец-то захочет покинуть уединение. — А Цзэу-цзюнь сможет защитить А-Нина? — произнесла Вэнь Цин полувопросом. — С моим старшим племянником твоему брату будет безопасно, как ни с кем другим, моя Цин-эр, — уверил Цижэнь свою любимую. * — Сичэнь… — впервые за долгое время Лань Цижэнь улыбнулся, увидев старшего племянника. — Ты в безопасности, наконец-то в безопасности. Спасибо талисману поиска, созданному Вэй Усянем. Этот талисман помог нам узнать, где ты, даже не отлучаясь из Облачных Глубин. — А я смог устроить судьбу юного Мэн Яо, которому мы с Не Минцзюэ обязаны своим спасением. Он столько пережил, что я просто должен был позаботиться о его будущем. — Как и я — о будущем близких моей Цин-эр, — ответил Цижэнь. — Особенно, бабушки Вэнь, А-Юаня и А-Нина. — А-Нин… — повторил Сичэнь. — Нежный и утончённый А-Нин — я был бы счастлив назвать его своим партнёром на тропе самосовершенствования… — Нам только чудом удалось убедить глав остальных кланов не причинять мирным Вэням вреда, — вспомнил Цижэнь. — Если бы не Фэнмянь с его милосердием и Не Минцзюэ, не желавший огорчать Фэнмяня, Цзинь Гуаньшань с его богатством и влиянием мог бы настоять на заключении в лагерь и виновных, и невинных. Неожиданно, что именно Фэнмянь смог вернуть Вэнь Жоханя к свету, напомнив о дружбе, пусть и давней. — Цзян Фэнмянь куда сильнее духом, чем многие о нём думают, — признал Сичэнь. К нему неслышно подошёл Вэнь Нин и Лань Сичэнь усадил его к себе на колени, обняв за плечи. — Мой С-сичэнь… — прошептал Вэнь Нин. Он всё ещё слегка заикался, робея собственного счастья, столь внезапно накрывшего и его, и сестру, но одинаково сильно полюбил и Цижэня — сыновней любовью, и Сичэня — как возлюбленного. — А-Нин… — улыбнулся Сичэнь. — Мой А-Нин… Как там А-Юань? Уже освоился в Облачных Глубинах? — О да, мой Сичэнь, — просиял улыбкой Вэнь Нин — улыбкой, которую так любил Сичэнь и которая так чудесно преображала Вэнь Нина, делая из застенчивого робкого юноши настоящего красавца. — А-Юань обожает заботиться о бабушке Вэнь, учится играть на гуцине и флейте у Ханьгуан-цзюня и молодого господина Вэя, ухаживать за кроликами, осваивает каллиграфию. Ханьгуан-цзюнь сделал А-Юаню куколку из шёлка, и малыш с нею не расстаётся, стал лучше спать, кладя её подле себя. Он так подружился с Цзинъи, словно знал того с рождения, дедушка Лань оберегает бабушку Вэнь, как родную, и тоже искренне полюбил А-Юаня… — Мы оба будем его наставниками, так же, как и А-Чжань с молодым господином Вэем, и дядя Цижэнь с Вэнь Цин, — пообещал Лань Сичэнь. — Непременно… — Неожиданно Вэнь Нин всхлипнул и залился слезами, уткнувшись Сичэню в плечо. — Что случилось, любовь моя? — осторожно спросил Сичэнь. — Тебя ведь никто не обидел здесь? Может быть, твоя сестра была резка с тобой, или мой дядя был чем-то недоволен? — Нет, нет, мой Сичэнь, — тихо ответил Вэнь Нин. — Но… Слишком много счастья… Я слишком счастлив здесь, с тобой. Боги могут позавидовать нашему счастью и лишить нас его… — Напротив, мой А-Нин, — успокоил его Сичэнь. — Это счастье, которое мы заслужили, перенеся достаточно испытаний, так что боги не отнимут его у нас. Пойдём, займёмся каллиграфией, это вернёт тебе покой. — Но хорошо ли со мной моему Сичэню? — осторожно спросил Вэнь Нин. — Я заикаюсь, я часто не могу связать и двух слов… Сичэнь улыбнулся. — А ещё мой А-Нин — самый нежный и добрый из всех, лучший лучник в ордене, отлично владеет каллиграфией и умеет танцевать с веерами. — Танцевать с веерами меня научил мой Сичэнь, — благодарно улыбнулся Вэнь Нин. — Моё сокровище… — прошептал Лань Сичэнь, обнимая его. — Скоро у нас будет тройное торжество: мы с тобой, Лань Чжань с молодым господином Вэем и дядя с твоей сестрой — все мы вступим в брак. А может, и дедушка Лань возьмёт в жёны бабушку Вэнь — это было бы чудесно…       В скором времени всё произошло именно так. А Цинхэн-цзюнь, видя нежность своего брата к Вэнь Цин, и всех остальных членов семьи друг к другу, окончательно покинул уединение, и, выслушав рассказ Вэй Усяня о Мяньмянь, отыскал её и взял в жёны. Помня о своих прежних ошибках, он любил юную супругу без излишней страсти, но так нежно, что Мяньмянь не верила своему счастью. Цинхэн-цзюню казалось, что Небеса послали ему ушедшую супругу в облике Мяньмянь, и поэтому он оберегал её вдвойне. Стоит ли говорить, что Облачные Глубины ожили с появлением Вэнь Цин и Мяньмянь, и там стало куда веселее, в особенности, когда обе подарили своим возлюбленным детей.       Счастье улыбнулось и Цзян Фэнмяню с Юй Цзыюань. Оба благополучно зачали, и в своё время Юй родила Фэнмяню пятерых детей сразу, как и хотела с самого начала — трёх мальчиков и двух девочек. Так же поступили и Цзинь Гуаньшань с госпожой Цзинь. А Цзинь Гуанъяо выкупил из борделя, где обитал когда-то, нескольких ещё совсем юных девушек, всем им едва сравнялось семнадцать, им дали образование в Башне Золотого Карпа, и со временем те стали умелыми художницами и телохранительницами, полюбив резиденцию ордена Цзинь, как родной дом. Цзинь Гуанъяо, хотел было подарить одну из телохранительниц Цзинь Цзысюаню, но тот отказался, сказав, что лучшего телохранителя, чем Цзян Чэн, для него просто нет. В итоге телохранительницу получил Цзинь Цзысюнь, что немало поспособствовало его дружбе с Цзинь Гуанъяо. Поручительство ли Сичэня сыграло свою роль, или же супруги Цзинь оценили усердие Цзинь Гуанъяо, но даже госпожа Цзинь перестала смотреть на него свысока. А Цзинь Гуаньшань нашёл ему чудесную невесту, с которой Цзинь Гуанъяо стал вполне счастлив, и вскоре у них родились дети, благодаря чему, в семействе Цзинь Гуанъяо стало особенно весело — Цзинь Гуанъяо оказался отличным отцом. Цзян Чэн же купался в нежности Цзинь Цзысюаня, понемногу забывая о жёсткости матери, так ранившей его прежде. Первое время Цзян Чэн видел тяжёлые сны о матери, лагере Вэней и стычке в Пристани Лотоса, но Цзинь Цзысюань окружил его таким теплом и покоем, что Цзян Чэн понемногу забыл о дурных снах. Госпожа Цзинь прекрасно знала Юй Цзыюань и знала, как исцелить Цзян Чэна от её влияния, давая ему всю ту нежность, какую могла бы дать Яньли, но Яньли, судя по её письмам, была так счастлива в Цинхэ, что госпожа Цзинь поневоле благословляла Вэй Усяня. Да, тот задевал её сына, но это привело Цзинь Цзысюаня к счастью, пробудив в нём самые лучшие качества. А их с Юй Цзыюань обещание друг другу… Что ж, оно осталось в силе, ведь их дети вместе и любят друг друга. *       Яньли была действительно искренне счастлива в Нечистой Юдоли. Она и сама не ожидала этого, но в Цинхэ Не ей нравилось всё — Яньли полюбила сад и библиотеку своего возлюбленного, полюбила занятия каллиграфией, которым Не Минцзюэ не мешал, видя счастье младшего брата. Яньли полюбила и Не Минцзюэ, несмотря на всю его горячность, умела успокаивать его припадки искажения ци, за что Хуайсан полюбил её ещё сильнее, и вместе со своим мужем занялась созданием талисманов вдвойне усердно, мечтая однажды найти тот, что сможет спасти Не Минцзюэ от искажения ци. Однажды, увидев, как Яньли чертит особенно сложный талисман, Не Хуайсан спросил: — Что бы моя А-Ли хотела сделать с его помощью? Этот талисман отличается от тех, что мы с А-Ли создавали для облегчения приступов искажения ци у дагэ. — Я хотела поместить этот талисман в клановом некрополе, мой А-Сан, — призналась Яньли. — Там слишком много тьмы, она пугает меня… — Я и сам мечтал об этом, моя А-Ли, — кивнул Не Хуайсан, мягко целуя любимую в волосы. — Если нам удастся вместе создать несколько таких талисманов, некрополь нашего клана избавился бы от своей пугающей репутации. Если бы мы создавали их вместе, нам бы удалось… — Значит, займёмся этим вместе, — улыбнулась Яньли. — Признаться, я думала о том, чтобы попросить помощи у А-Цин с А-Нином, но после поняла, что будет лучше, если средство от искажения ци для Минцзюэ-гэ найдём ты и я, только мы. — Мои веера, — доверительно произнёс Не Хуайсан вполголоса. — Это единственное, на что я возлагаю серьёзные надежды. Вэнь Цин сильна как целительница, но на поиск средства от искажения ци даже у неё могут уйти годы, а у дагэ столько времени может и не быть. Яньли кивнула. — Приступы искажения ци у Минцзюэ-гэ становятся всё сильнее, даже игра Цзэу-цзюня помогает не так хорошо, как хотелось бы. Хорошо ещё, что Минцзюэ-гэ не гонит А-Нина, когда тот навещает Нечистую Юдоль вместе с Цзэу-цзюнем. — Дагэ и не прогнал бы А-Нина, — улыбнулся Не Хуайсан. — Дагэ одобряет его за превосходное владение искусством стрельбы из лука и за кроткий характер. Дагэ даже любит соревноваться с А-Нином в стрельбе из лука. — А-Нин так чудесно изменился рядом с Цзэу-цзюнем, — заметила Яньли. — Теперь он совсем другой, чем я помню его по обучению в Облачных Глубинах. Рядом с Цзэу-цзюнем он смог избавиться от своей застенчивости и стал по-настоящему хорош… — Рядом с нашим Сичэнем кто угодно изменился бы к лучшему, — улыбнулся Не Хуайсан. — Да, но веера моего А-Сана? — спросила Яньли вполголоса. — Я мечтаю сделать из них и средство защиты, более совершенное, чем сабли, и средство исцеления, — тоже вполголоса открыл Не Хуайсан возлюбленной свой самый большой секрет. — Когда дагэ посылал своих лучших воинов в Пристань Лотоса, я тайком уговорил их взять с собой веера. Поэтому те и справились с Вэнь Чао так легко. — Мой А-Сан достиг таких успехов? — Лицо Яньли осветила улыбка искреннего обожания. — Но ведь все говорили, что золотое ядро моего А-Сана не слишком сильно. — Я совершенствовался ради дагэ и ради моей А-Ли, — нежно ответил Не Хуайсан, целуя её. — Да, моё золотое ядро было слабо, но единственное, что я мог сделать в таком случае — это вкладывать ту духовную силу, что у меня всё-таки была и есть, в то, что мне действительно дорого — мои веера. И понемногу это принесло свои плоды. — А тогда — в Пристани Лотоса? — спросила Яньли с искренним любопытством. — Вэнь Чао тогда не пострадал, но адепты Не легко справились с ним. Не Хуайсан вздохнул. — О если бы я смог достичь совершенства хоть немного раньше, моя А-Ли, тогда бы Нечистая Юдоль не пострадала вовсе, и Облачные Глубины могли бы уцелеть. Возможно, та атака Вэней заставила меня совершенствоваться с веерами куда усерднее, возможно, тревога за дагэ была тому причиной. А в Пристани Лотоса… Тогда Вэнь Чао всего лишь лишился своего клинка и талисманов. Веера развеивают оружие, но не причиняют вреда. А теперь я вкладываю все силы в то, чтобы сделать веера средством от искажения ци. Что же до талисманов, с помощью которых моя А-Ли хотела бы очистить от тёмной ци клановый некрополь, мы будем создавать их вместе — так будет легче. — Как скажешь, мой А-Сан, — кивнула Яньли. — К тому же, сейчас тебе лучше чертить талисманы для благополучных родов — ради нашего А-Лина, — мягко напомнил Не Хуайсан. — Ты прав, любовь моя, — согласилась Яньли. — Позовём на церемонию имянаречения А-Сяня? — Непременно, — пообещал Не Хуайсан.       Видя усердие младшего брата в создании талисманов, Не Минцзюэ не стал ему мешать, и со временем Не Хуайсан смог создать то, о чём мечтал — веера, спасающие от искажения ци. Убедившись в их силе, Не Минцзюэ окончательно перестал считать веера младшего брата баловством, а талисманы, которыми Не Хуайсан и Яньли однажды покрыли стены некрополя клана Не, полностью очистили его от тьмы. Яньли благополучно родила маленького Лина, и по этому поводу в Нечистой Юдоли было организовано уютное торжество, на котором присутствовали все, кого Яньли и Хуайсан знали и любили. — Мы счастливы, благодаря А-Сяню, мой А-Сан, — заметила Яньли. — Ты права, любовь моя, — кивнул Не Хуайсан. — Смелость Вэй-сюна признать свою любовь к Ванцзи-сюну, привела Цзинь Цзысюаня к его счастью с Цзян-сюном, а нас — друг к другу. Сказав это, он очень нежно поцеловал Яньли.