Почему ты веришь в Бога?

Слабые лучи, несмотря на палящее солнце снаружи, едва пробивались сквозь заколоченные бревнами и заклеенные пакетами окна. Это был единственный источник света в помещении — тусклый, но достаточный для того, чтобы все было видно.  Странно было сидеть у этих двух самодельных крестов и осознавать, что под ногами лежат тела совсем ещё молодых ребят, убитых ничем иным, кроме как обстоятельствами.   — Бог создал нас по своему образу и подобию, значит, все мы одинаково достойны жизни, — раздался рядом мужской голос. Сан Ук не обернулся. Он продолжал бездумно смотреть на бумажный цветок, аккуратно уложенный на груду песка между крестами. Детям было совсем не место в таком проклятом мире. Но выбирать не приходилось. — Только вот почему-то кто-то оказывается более достойным, — тихо отозвался Пён, делая затяжку из тлеющей в его руке сигареты. Он выпустил дым изо рта медленно, с наслаждением. В этом кратком жжении в груди было единственное настоящее тепло испытанное ним за последние годы.  — Не стоит, — тихонько произнес Чжэ Хон, присаживаясь рядом. Они устроились на низкой самодельной скамейке — её недавно установила сюда Джин Ок, чтобы приходить к могиле своей дочери. Бедная женщина почти жила здесь.  Сейчас, впервые за долгое время, её не было. Место, казалось, вздохнуло свежим воздухом, предоставив возможность двум мужчинам встретиться наедине. — Стоит, — отозвался Сан Ук, криво усмехнувшись, туша окурок о бетон. Он наконец поднял взгляд. — Ты ведь совсем не знаешь, что я за человек.  — Мне это не важно. Я увидел достаточно, чтобы понять, что ты не такой плохой, насколько хочешь таким казаться, — искренне ответил Чжэ Хон, большим пальцем поглаживая свой меч, который он всегда носил при себе. Пояса у него не было, поэтому и носил его всегда на руках.  — Можно? — спросил Сан Ук, указывая на меч. Когда Чжэ Хон молча кивнул, тот взял оружие, вытащил из ножен и медленно провёл пальцами по лезвию. Оно было острым и отполированным до блеска, отражая свет солнечных лучей на потрескавшуюся стену напротив. — Почему ты веришь в Бога? — А почему ты не веришь? — Чжэ Хон не выглядел удивлённым. Он просто смотрел прямо на мужчину, совершенно спокойно, будто заранее знал, что этот вопрос прозвучит. Сан Ук не ответил. Тогда Чжэ Хон продолжил. — Я тоже не могу дать однозначный ответ. — Один мой знакомый как-то сказал: в Бога верят те, у кого жизнь неплохо сложилась. А те, кто на самом деле познал ее ужасы — они знают, что над нами никого нет, и не было, — пробормотал Сан Ук. Он слегка нахмурился, глядя на своё отражение в металле. Зрелище его не радовало.  — Твой друг был философом? — поинтересовался Чжэ Хон. — Он был врачом, — хмыкнул Сан Ук, пряча меч обратно в ножны.  — Я понимаю, почему ты сомневаешься. И переубеждать тебя не собираюсь, — пожал плечами Чжэ Хон. Он не спешил забирать меч. Было что-то правильное в том, как Сан Ук держал его — не как оружие, а как что-то драгоценное. Вместо привычного молотка или топора в его руках меч выглядел почти… уместно. — Почему бы и нет? Разве это не благородное деяние, наставить человека на путь истинный? — с усмешкой спросил Пён, глядя прямо в глаза Чжэ Хона. В его взгляде всегда было что-то ускользающее мимо восприятия мужчины. Сложно было понять, риторика ли это, или он ожидал честного ответа. Но с Чжэ Хоном Сан Ук всегда говорил немного иначе. Искренне. Поэтому он и дал настолько, насколько было возможно, искренний ответ.  — Каждому предначертан свой путь. Не мне судить, правильный он или нет, — ответил он, чуть пожав плечами. — Значит, в любом случае ты окажешься там, где должен? — прищурился Сан Ук. Всё это казалось ему абсурдным.  — Именно. Без пройденного пути ты бы не стал тем, кем ты стал. — Убийцей? —  выгнул бровь Пён. — Выжившим, — поправил его Чжэ Хон. — Чтобы стать клинком, металл должен пройти через огонь. — Похоже, что через адский, — фыркнул Сан Ук и протянул меч обратно. — В зависимости от того, каким клинком ему предстоит стать, — ответил Чжэ Хон, забирая оружие и бережно укладывая его рядом с собой на песок. — Я никогда этого не просил, — тяжело выдохнул Пён, опуская взгляд на землю.  — Тебе и не нужно было, — чуть улыбнулся Чжэ Хон.  — Что за дар такой, если его никто не просил? — нахмурился Сан Ук. — Это не дар, — Чжэ Хон положил ладонь ему на колено. Сан Ук не вздрогнул. Маленький, но заметный прогресс, по сравнению с прошлым разом. — Это шанс. — Шанс на что? На смерть? — глухо бросил Сан Ук, бросая взгляд сначала на руку Чжэ Хона, а потом — на него самого. — Нет… На лучшее будущее, — ответил тот. Он чуть сжал его колено — неуверенно, но в искренней попытке поддержать. — Ха. Из этой дыры действительно только в лучшее будущее и двигаться, — скривился Сан Ук, рассеянно взъерошив волосы. — Лучше, чем стоять на месте, — спокойно парировал Чжэ Хон. Он потянулся было за выбившейся прядью, но замер на полпути, внезапно осознав, насколько глупым был этот порыв. Но и отступать уже было бессмысленно.  А Сан Ук лишь слегка улыбнулся, смотря на его метания. Он сам взял руку Чжэ Хона, направляя её к своим волосам. Позволяя ему заправить выбившуюся прядь обратно за ухо.  — Да, лучше, — тихо подтвердил Сан Ук. И на секунду в его голосе не было ни усталости, ни тревоги. Только одна лишь чувственность.