I
29 мая 2025 г., 18:02
Когда Том снова сказал о том, что собирается жениться, сердце Патрика нещадно закололо. Умом он понимал, что в мире, где они живут — это необходимость, вот только нужно убедить Тома сказать Мэрион правду. За всё то время, что Патрик провёл с ними двумя, он успел порядком узнать девушку, и потому был уверен, что она заслуживает знать правду.
— Ты должен ей сказать. — спокойно говорит Патрик, рассматривая бескрайнее море, откидываясь на локтях назад на его берегу.
Гул, исходящий от воды, ласкает уши, словно заведенная ненавязчивая грампластинка в каком-нибудь пабе. Том совсем рядом перебирает мелкую гальку, разыскивая наиболее плоские камушки, чтобы бросить их в воду и оставить несколько кружков ряби.
— Не думаю, что она останется со мной после этого. — цедит Том, и по его интонации слышно, будто он уже всё решил.
Такие решения сложно принимать вот так просто, однако, девушка не должна остаться обманутой, и Патрик это отлично понимает. Рано или поздно, правда вскроется, это только вопрос времени, и вот тогда всем будет гораздо больнее. Патрик переводит взгляд на сидящего возле Тома, и рассматривает профиль его лица несколько долгих секунд. На его волосы падают солнечные лучи, окрашивая их в совсем светлый цвет.
— Думаешь она останется потом, когда узнает? — Патрик приподнимает бровь, пытаясь считать эмоцию на лице парня, но тот слишком хорошо их скрывает.
— Она ничего не узнает. — с паузами грубо отвечает Том, резко поворачивая голову, сверкая своими зелеными глазами.
В руках он непроизвольно сжимает гальку куда плотнее, чем необходимо. Патрик смотрит на него, скользя взглядом к рукам и возвращается обратно.
— Знаешь же, что узнает. — Патрик улыбается уголком губ, откидывая голову назад, и прикрывает глаза. — Может не сейчас, не через год или два, но обязательно узнает.
Ярость в груди Тома нарастает, потому как он уверен, что только его выбор верный. Только так он сможет удержать их обоих вместе. Если он расскажет об этом Мэрион, то может потерять ее, а вместе с ней и работу, к которой так долго и усердно шел, и чего никак не может допустить.
— Я попробую. — вдруг говорит парень, бросая камушек в воду, от чего Патрику даже приходится приоткрыть глаза. — Но что мне делать, если она не согласится?
Опустив глаза, Том снова копается в гальке, будто она представляет из себя что-то неимоверно интересное. Трудно сказать, как может обернуться ситуация, если Мэрион вдруг испытает к нему отвращение, пошлет на все четыре стороны или что еще хуже, сдаст его же начальству. Однако, она его любит, и едва ли поступит наиболее вредящим для него способом. В конце концов, Том предложит заключить ей фиктивный брак, а уж решение принимать только ей.
— В таком случае, может быть, мне стоит с ней поговорить? — невозмутимо предлагает Патрик, жмурясь от слепящих солнечных лучей.
Том много раз озирается по сторонам безлюдного пространства, будто его поймают, как нашкодившего котенка. И наконец убедившись, что даже за несколько миль от них никого нет, быстро льнет к чужим губам. Он скользит по ним дерзко и плавно, будто вот-вот его безжалостно оторвут от них.
— Я сам. — также быстро проговаривает Том, отлипая от губ, возвращаясь к своей работе по перебиранию наиболее плоских камушков.
Патрик улыбается, поднося к своим губам несколько пальцев, пытаясь сохранить в своей памяти этот мимолетный поцелуй на гораздо более длительное время. Есть что-то в Томе непредсказуемое, то, что он всё ещё никак не может разгадать, то, что его в нем притягивает.
— Это смело. — качает головой, пытаясь удержать себя от попытки накинуться на Тома. — Если Мэрион откажется от этой идеи, вы не обязаны обрывать общение.
***
Тогда на берегу Том своими действиями был крайне убедителен, что скажет Мэрион правду, однако, время шло, но ничего не менялось. Патрик понимал его чувства, ценности и моральные принципы, думал, может быть, вот сейчас он сделает это, но ничего не происходило. Накануне они снова сходили втроем на концерт, и Патрик незаметно качнул головой в сторону Мэрион, но Том сделал вид, будто ничего не заметил. — Ты думаешь ей сказать? — шепчет Патрик на подходе в уборную, мельком разглядывая лица толстосумов, пришедших на концерт поглазеть на полногрудых дам. — Жду подходящего момента. — кивком отвечает Том, проскальзывая сквозь народ первым. Том убегает от самого себя, желая заполучить то, в чем он убедил себя, и то, чего он, действительно, желает. Две эти ипостаси идут параллельно друг другу, и выбирая что-то одно, ты непременно жертвуешь чем-то другим. Однако, Том хочет оба варианта, не упуская ничего из виду, а Патрику лишь остается незримо следовать за ним. — Я уезжаю в Лондон на несколько дней. — вздергивая подбородок вверх, Патрик застегивает ширинку своих брюк, и подходит к раковине, открывая кран. — Буду признателен, если ты позаботишься о моей квартире. С намеком Патрик берет кусок белого мыла, натирая им руки, поглядывая сквозь зеркало в глаза Тома. Все остальные джентльмены расплываются вокруг, на фоне только его горящие изумрудные глаза. — Я присмотрю за ней. — отвечает Том прежде, чем Патрик выходит из уборной. Патрик одним только взглядом цепляет Мэрион в толпе людей, возвращаясь обратно. — Концерт поистине прекрасен. Что скажите, Мэрион? — он с прищуром вглядывается в ее невинные глаза, и в который раз убеждается, что такой девушке как она не полагается лгать. Мэрион легко улыбается, как и обычно, и конечно, восторгается программой концерта. Нельзя не отметить, что при всей этой непринужденной беседе, Мэрион то и дело ищет глазами Тома, и как только находит, расслабляется. Сердце Патрика разрывается от боли, но ему приходится вновь надевать маску и улыбаться, закрывая глаза на все те чувства, что он испытывает. Ей определенно не следует лгать. — Мне безумно понравился аккомпаниатор! У меня замерло сердце, когда он на полную раскрыл замысел партии. — говорит Мэрион, хватая подошедшего Тома под руку, что конечно не ускользает от взгляда Патрика. Она выглядит чудно в своем вечернем наряде, так подходяще Тому. И вероятно, при других обстоятельствах, они были бы идеальной парой. Вот только сейчас всё немного по-другому. Патрик уверен, что Том любит ее несколько иначе, совсем не в том смысле слова, которое обычно вкладывают в него. Будь Том чуточку посмелее, возможно он бы уже признался ей в своих чувствах к мужчине, и попросил бы сыграть ненастоящую свадьбу ради службы. Возможно, это несправедливо, возможно, неправильно, но в этом мире приходится подстраиваться под порядки и законы общества.***
Картинки за стеклом поезда сменяются одна за другой, прокручивая бескрайние поля, усеянный деревьями лес и широкое голубое небо. Расположившись на нижней полке купе, Патрик сидит за столиком, читая высокую газету. Вот только сколько бы он ни пытался вчитаться в строчки новостей, мысли неумолимо ускользают к Тому. Строчки сплошного текста расползаются в стороны, оставляя за собой лишь пятна. Патрик сворачивает газету и откладывает ее в сторону, прикрывая глаза, касаясь пальцами переносицы. Потирая ее, он думает о том, как бы всё могло обернуться, если бы мир перестал быть таким жестоким. Быть наказанным за любовь, быть приравненным к преступникам, совершающим поистине ужасные вещи — это всё так нелепо. Неужели это и есть реальный мир? Место, где приходится скрывать свои настоящие чувства, свою любовь и мысли. Если что-то в этом мире и есть неправильное, так это безбожное наказание за любовь — такую чистую и невинную. Возможно, когда-нибудь мир станет свободнее, лет через 30 или даже 50. Возможно, когда-нибудь, но не сейчас. Чувства человека, которые он испытывает не могут быть неправильными, однако, большинство этого не понимают, и делают всё для того, чтобы этого не принимать. Наверное, даже 50 лет слишком маленький срок для того, чтобы сознание общества изменилось в лучшую сторону. Окажется весьма трагичным, если Том всё же не выберет Патрика, и последнему придется волочить срок своего существования в одиночку. Кажется, за всю свою жизнь Патрик еще не влюблялся настолько, чтобы застрять в омуте беспросветной любви, однако, этот день настал. Он глубоко и полностью погрузился в бездонную яму, где лучиком света для него является только Том. Его Том, его полицейский, которого он так много рисовал. Кажется, он изучил все его тело вдоль и поперек, однако, как ни странно, все еще находит в нем новые черточки. Любовь в любом ее проявлении — знак истинной благодати. Кощунство — измываться над взрослыми людьми одного и того же пола, просто потому что они позволили себе любить друг друга. В этом мире много несправедливости, хаоса и жестокости, вот только для кого-то всего этого ещё больше. Но если так нужно, Патрик согласен хоть всю жизнь прятаться и скрываться в укромных местах, там, где никто не увидит и не услышит, лишь бы быть рядом с Томом. Меж тем, поезд прибыл на станцию. Сложив в свой чемоданчик на ручке так и непрочтенную газетенку, Патрик вышел из вагона, вдыхая родной воздух Брайтона. Прошло всего несколько дней, и вот он снова дома, снова пойдет в музей, и будет заниматься искусством. Невольно взгляд скользит по перрону, где толпы людей встречаются и расстаются. Они прощаются и воссоединяются со своими родными и возлюбленными, испытывая целый спектр эмоций, но испытать такое дано не всем. «Возлюби ближнего своего, как самого себя» — говорится в Библии, однако, эта любовь будет тихой и скрытой, просто потому что в этой реальности это незаконно. Как бы хотел Патрик очутиться в месте, где господствует свобода, где на перроне его встретит любовь всей его жизни — Том, чувственно расцелует, глубоко обнимет и поведет за собой. Что ж, это всего лишь мечты, которым не суждено сбыться. Вышагивая мимо домов, в голову Патрика нескончаемым потоком лезут распирающие грудь мысли. Сдержал ли Том слово? Смог ли, действительно, сказать о своей настоящей любви Мэрион? Или быть может, нет? В любом случае, это только его дело и только его выбор, в который Патрик не будет вмешиваться. Он примет любое его решение, смирится, и будет жить с этим. Во всяком случае, он уже давно привык жить такой жизнью. Погруженный в свои мысли, он медленно неохотно поднимается по лестнице, как вдруг мельком замечает движение. На лестнице, опустив голову куда-то в пол, сидит Том, рядом с ним опустошенная бутылка. — Том…? — Патрик непроизвольно тянет руку к парню, дотрагиваясь до его плеча. Через несколько секунд, Том поднимает голову на Патрика, пытаясь сфокусироваться на нем заплывшим опьяненным взглядом. — Я не знаю, что я… — мычит Том, предпринимая тщетные попытки встать. — Всё в порядке. — шепчет Патрик, помогая подняться, открывая дверь и заводя парня внутрь. Он на секунду оставляет того у шкафа, бросая чемодан рядом, чтобы закрыть дверь на замок — предосторожность, и тут же возвращается к парню. В нос тут же ударяет характерный запах алкоголя, лицо Тома раскраснелось от выпитого, да и он сам еле держится на ногах. Взгляд то и дело скользит по парню, по которому Патрик успел соскучиться. Он не будет сейчас спрашивать его о произошедшем, о причинах, по которым тот напился, все равно ведь догадывается из-за чего. — Я не думал… — продолжает мычать Том, следуя вместе с Патриком, тепло обхватившим его обмякшее тело. — Это всё… Укладывая одурманенное тело на свою кровать, Патрик осторожно дотрагивается пальцами до лба парня, покрытого испариной, и убирает с него волосы, зачесывая их назад. — Поспи, Том. — тот предпринимает еще несколько попыток встать прежде, чем прикрыть глаза и под мягкими поглаживаниями по волосам, наконец заснуть. Несмотря на всё это, Патрик улыбается уголком губ, чувствуя, как где-то глубоко внутри расплывается тепло. Том ждал его, и вероятно, даже бы встретил, будь его воля — от осознания этого на душе становится легче. После того, как Патрик чувствует, что Том окончательно заснул, он отходит на пару минут за миской с прохладной водой и полотенчиком. Засучив рукава своей рубашки, он замачивает полотенце и хорошенько отжав, медленно протирает безмятежное лицо Тома. Легкими касаниями проходится по лбу, щекам и подбородку, тут же наклоняясь над лицом, оставляя легкий поцелуй на носу. Откладывая полотенце в сторону, Патрик пальцами касается пуговиц рубашки Тома, поглядывая на его лицо. Неспеша расстегивая одну за другой, он оголяет грудь парня, вновь проходясь полотенцем по нежной коже. Патрик готов разглядывать парня вот так хоть всю жизнь, но кажется и этого будет мало. Облегченно выдыхая, он относит всё обратно на кухню, и вспоминает про бутылку, так и оставшуюся стоять на лестничной площадке.
