Не отпускай

Вечер перед выходными — это, пожалуй, лучшее, что может быть. Особенно с любимым человеком. Риндо вошёл в спальню, где Соя уже развалился на кровати, уткнувшись в телефон. Он так был поглощён тем, что смотрел, что даже не заметил, как Риндо вошёл. Тот молча подошёл, сел рядом — кровать под его весом скрипнула, привлекая внимание Сои. — Завтра выходной, — сказал Риндо. На лице — лёгкая улыбка, в голосе чувствовалась редкая свежесть. Соя перевёл взгляд на него. — Тебе что-то нужно? — спросил он, не теряя времени на формальности. Риндо не удивился. Он знал, чего ожидать. — Какой ты догадливый... Подойдя ближе, Риндо лёг рядом, не спеша, будто это было само собой разумеющимся. Соя, как будто предугадав развитие событий, немного отодвинулся — на полметра, может, чуть меньше. Пространство между ними — чисто символическое, но Риндо и его не оставил: рука уже обвила его плечи. — Ты холодный, — пробормотал он, уткнувшись лбом в его плечо. — Я только вышел из душа, — ответил Соя, откладывая телефон в сторону. Риндо знал. Знал, что он только что из душа, знал, почему кожа прохладная, знал даже, зачем тот сел так — чуть в стороне. Но всё равно заговорил — просто чтобы сблизиться. Резким, но мягким движением он потянулся к его голове, запустил пальцы в ещё влажные волосы. Мягко сжал, поводил ладонью, крутанул один из кудрей вокруг пальца. — Скажи уже, что тебе нужно. Ты просто так не пристаёшь, — проворчал Соя, обернувшись. Теперь они лежали лицом друг к другу. Между ними почти не осталось воздуха, только тепло и этот немой вечер, тянущийся без спешки. Уличный свет пробивался сквозь жалюзи, расчертив их лица тенями. Риндо слегка улыбнулся. Он заметил — Соя не отстранился. Не нахмурился. Не оттолкнул. Впервые за месяц — не послал его и не закрылся. Просто смотрел. Дышал рядом. Оставался. Это было много. — Знаешь же, почему спрашивать? — тихо выдохнул Риндо. Соя знал. Конечно, знал. Он знал его желания, знал, чего тот ждёт. Знал, что Риндо терпелив, но не бесконечен. Он не был из тех, кто отдаётся сразу — любил держать паузу, дразнить. Но в этот раз... — Знаю. Какой же ты тормоз, а, — усмехнулся он, и в этой усмешке что-то щёлкнуло. Не дав Риндо времени ответить, Соя резко притянул его за футболку и вцепился в губы. Толкнул назад, прижал к матрасу и сам устроился сверху, уперевшись коленом в одеяло. Поцелуй был другим. Не тем, который он клал на губы Риндо по утрам — ленивым, почти дежурным. Этот был резкий. Жадный. Требовательный, будто рвался наружу уже давно, но только сейчас позволил себе вырваться. Риндо выдохнул сквозь поцелуй, слабо улыбаясь — не насмешливо, а будто изнутри его распирало. Руки сами собой легли на лицо Сои, охватывая его щеки, пальцы на скулах. Тот нахмурился, но не отстранился. Воздух быстро кончался. Грудь сдавило, и в теле от горла до низа живота пронеслась дрожь — сильная, плотная, как электрический разряд. Соя хотел вырваться, но Риндо только глубже втянулся в поцелуй, будто не мог насытиться. И лишь когда собственный кислород начал исчезать, он сдался — отпустил. Соя оторвался первым. Резко. Осел на его грудь, тяжело дыша, чуть кашляя, но не от боли — от того, что всё случилось слишком быстро, слишком близко, слишком горячо. Риндо же смотрел в потолок, с дикой, почти безумной улыбкой. Он будто весь светился изнутри. — Я же чуть не задохнулся, сволочь, — прохрипел Соя. Его рука легла на шею Риндо — не с силой, но ощутимо. Риндо посмотрел на него, не пряча ухмылку. Красное лицо Сои, мокрые волосы, пересохшие губы — всё это выглядело настолько живым, что он не мог отвести взгляд. — Да чтоб я ещё раз повёлся на твой импульс... — пробормотал Соя. Он откинул голову назад, всё ещё сидя на его бёдрах, как будто пытался выловить хоть каплю холодного воздуха. Риндо был всё ещё под кайфом — в голове шумело, будто выстрел произошёл прямо в груди. Он не спешил, но его тело двигалось само. Он резко приподнялся с подушки, переходя из лежачего положения в сидячее. Соя вздрогнул от неожиданности, охнул и чуть подался назад — инстинктивно, словно не ожидал такой резкой реакции. Глаза его округлились. — Ты чё... — начал он, но не договорил. Риндо не ответил. Он просто положил ладони ему на бёдра, будто удерживая, будто примеряясь, будто проверяя, насколько далеко ещё можно зайти. Смотрел не на лицо — на касание. Улыбка всё ещё не спадала. Мягкая, но странно опасная, как у человека, которому наконец дали то, что он хотел слишком долго. Внутри всё только сильнее закипало. Он чувствовал каждую точку соприкосновения — его ноги, вес, дыхание Сои, напряжение в теле. Как тот задерживает вдох, будто решая: поддаться или укусить. Он слегка сжал его бёдра пальцами, не больно, но ощутимо. В комнате было слишком тихо — только дыхание, сдавленное и рваное. Соя прищурился. В уголках глаз дернулся нерв. — Это уже не по плану... — У нас был план?