Правда

      Что же толкает людей на покорность? Уважение, ответственность, страх? В данном случае виною точно третий фактор. Однако к чему он относится?

***

      Эльф вот уже полчаса сидит на троне, уперев щёку с короткой щетиной в ладонь. Его взгляд устремлён на бокал красного полусладкого в свободной ладони, но спустя столько времени он не сделал ни одного глотка. Его мысли забиты совсем другим.       — Мне убрать твою спальню? — Вальдхар с спокойным или же просто безучастным взглядом оказался перед ним. Подняв глаза, мужчина недолго молчит.       — Просто протри пыль с книжных полок — слуга кивает и молча скрывается за углом дверного проёма.       Тадмавриэль невольно сжимает бокал в руке, едва ли не заставляя его треснуть. Этому "первому" совсем не свойственны ни спокойствие, ни послушание, которые ему старался привить хозяин бункера. Но, как выяснилось, есть вторая сторона монеты – скука. Раньше Вальдхар при любой возможности едва ли не с кулаками бросался на него, хоть толку от этого и не было, возмущался, огрызался, словно кот, которому на хвост наступили. Это бесило, когда междумирец слишком дерзил, но в какой-то степени даже забавляло. Забавляло очередное закатывание глаз от раздражения, возмущенный бубнёж куда-то в сторону, поджатые губы, чтобы не ляпнуть лишнего, требования отпустить его к друзьям хоть ненадолго, а также жалкие попытки показать свою силу и гордость. Эльф, конечно, мог бы разбить и то, и другое, и их обладателя, но такое желание у него отсутствовало. Так что мужчина просто относился к постоянным пустым угрозам, словно к детскому лепету. И "дитя" всё не унималось. До недавних пор.       Вроде задремал совсем ненадолго. Как же так вышло, что перед сном слуга пожелал ему не просыпаться, а после пробуждения уже оставил завтрак на прикроватной тумбе? Прошло четыре дня и ноль протестов. Вальдхар не просился к друзьям по нескольку раз в день, молча выполнял приказы, не дерзил. На секунду он даже начал напоминать эльфу Лукия или Иогннеса, просто менее навязчивого. Но нет. Те двое были марионетками, которые сами отдали свою волю в Его руки. Эта же кукла, видимо, решила, что лучше самолично разбить себя, нежели удостоить такой чести жестокого палача.       Мужчина покачал головой. Нет, что-то явно не то. Вальдхар бы и под страхом смерти не стал покорным. Сам Тадмавриэль пугает похлеще смерти, но тоже не может являться причиной: междумирец для этого слишком гордый. Может, он просто хочет позлить Отца, поэтому сдерживается... Нет. С его-то вспыльчивостью точно нет.       И ведь даже на провокации не реагирует толком, не злится, на вопрос прямым текстом лишь пожимает плечами. Слуга из него теперь неплохой, конечно, но в доме снова стало пусто до звенящей тишины. М-да, даже призрак был бы развлечением получше.       Размышления прерывает грохот сверху. Тадмавриэль ненадолго опешил, после чего оставил бокал на подлокотнике трона и исчез в фиолетовых искрах.       Вальдхар был в максимально невыгодном положении: лёжа лицом вниз на полу, он пытался подняться, но высокий стеллаж, полный книг, не позволял этого сделать.       — Знаешь, я даже скучал по твоим глупым выходкам — с усмешкой послышалось рядом. В ответ ему несколько секунд была лишь тишина.       — Я пытался достать до верхних полок — Вальдхар попытался встать на ноги, но снова потерпел неудачу.       — Тебе антискинт в скафандре последние три извилины разгладил? Взять табуретку не судьба?       — Подними полку — оглядев страдальца с ног до головы, Тадмавриэль лишь усмехнулся, облокотился на стену и прищурил глаза.       — А волшебное слово? — издевательский тон намеренно выпытывал остатки гнева, но его не оказалось.       — Пожалуйста — тут же произнёс междумирец, словно для него это не было чем-то унизительным. Так не пойдёт.       — Нет, не то — устало вздохнув, эльф сел рядом на пол в позу лотоса, ожидая       — Лучше скажи, почему ты на самом деле стал таким покорным в последнее время — выделяя последнее слово, он не смог сдержать ухмылки.       — Я просто смирился — несколько толстых книг с соседнего стеллажа опустились на погром сверху ощутимым весом.       — Неправильный ответ. Есть ещё варианты?       — Это правда. Я всё равно не могу тебе противостоять — голос звучал почти спокойно, но следующая партия книг надавила сверху сильнее.       — Нет. У тебя есть скрытая причина страха. А у меня ещё много книг. Рискнёшь? — первый помолчал почти с минуту, после чего нерешительным и тихим голосом повторил.       — Я смирился, Тадмавриэль... — пытаясь заполучить желанный гнев в свой адрес, названный поставил на мученика ещё шесть толстых книг.       — Тогда я продолжу — мужчина ставил печатные творения архейцев на междумирца одно за другим, медленно, наслаждаясь его нарастающим страхом.       — Ну же, Вальдхар. Ты боишься, потому что... — наблюдая за реакцией слуги, он предвкушал резкую вспышку гнева: руки мужчины задрожали, пальцы от напряжения старались поцарапать деревянный пол, дыхание сбилось, он набрал воздух в легкие и...       — Хватит... — вместо громкого крика с его стороны раздался лишь тихий, жалобный шёпот, пропитанный мольбой. А за ним последовал едва слышный всхлип.       Эльф замер, вслушиваясь в почти беззвучный плач и думал, не показалось ли ему. Фиолетовые искры вернули стеллаж на своё законное место, а бледные руки сдвинули бесполезную макулатуру в переплёте от источника прерывистых вздохов и перевернули его на спину. Вальдхар плакал. Дрожащие губы сжаты в тонкую линию, глаза зажмурены, брови жалобно сведены к переносице, а голова повёрнута в сторону в попытке скрыть столь явную уязвимость. Он закрыл глаза согнутым локтём.       — Вальдхар? — Тадмавриэль убрал руку, скрывающую слёзы междумирца. Тускло-зелёные глаза приоткрылись, выражая наигранную злость в качестве защитной реакции.       — Лололошка... в другой ветке... — он прервался на всхлип, стараясь сдержать плач.       — Он меня убил... — глаза снова закрылись, а на лице мужчины отобразилась ярость.       — Доволен?! — крик первого, казалось, разнёсся по всему бункеру вместе с его болью.       Внезапно дрожащее тело обняли, прижимая к себе. Одна из ладоней погладила по ушибленному затылку, стараясь успокоить.       — Прости — с удивительной лёгкостью сказал Тадмавриэль единственное, что казалось уместным сейчас.       — Больно? — в ответ Вальдхар всхлипнул, прижался к эльфу и разрыдался ему в плечо.       — Очень...

***

      Страх – самая частая причина послушания. Он живёт в каждом из нас: кто-то боится высоты, темноты или насекомых. Наши страхи основаны на одной навязчивой мысли: "А вдруг оно мне навредит? Вокруг так много опасностей!". Однако куда страшнее, когда вокруг нет ничего. И никого.