И Смех, и Грех: Два Джокера в одной колоде

Лёгкие лучи света, пробивающиеся в широкие занавески окон комнаты, в утреннем рассвете заставляют задуматься о том, «А так ли всё плохо?» Да, плохо, и еще как...

***

Отель смерти — 08:30.

В отеле серийного убийцы по имени Генри всегда происходила какая-то шумиха. То в комнатах связанные жертвы вопили от страха, прося их выпустить. А кто-то уже смирился со своим пребыванием в этом жутком, паранормальном, но таком загадочно-притягательном месте. «Тамада» сидел в своем личном кабинете, сложив локти на столе, уперевшись в сложенные таким образом кулаки. Сидел он так минут 20, его не покидала мысль: «А что же ему делать с тем самым комедиантом и ведущим его любимой в ребятнеческом возрасте программы?» Вопрос, конечно, риторический, правда вот, Тамада и сам не знал, как на него ответить. Серийный убийца тяжело вздыхает, вставая со своего красивого, шикарно сделанного из готично-черной кожи кресла. Стукнув каблуками по полу, он хотел было приоткрыть дверь его личного кабинета, как его взор привлекла фотография в рамке, достаточно старой, прошу заметить. Но фото было как новое. Хмыкнув, Отредактировано берет его в руки, проведя пальцами легко-смуглой кожи по фото, по нежному лицу комика на фотографии, что стоял с ним рядом, тогда еще известного как Шмитти. Нет, не подумайте, Джош и сейчас остался таким же, какой и был, такой же веселый, сообразительный мужчина с четкой харизмой и устойчивой для этого мира психикой. «А ведь мы могли провести еще столько времени без ссор, в чистой дружбе, без похищения...» — Пробубнил в голове Генри, поставив на место фотографию. — Надо бы сменить ей рамку. — С этими словами Генри вышел из личного кабинета, закрыв дверь, выглядывая в шумные коридоры отеля, полного посетителей. Он прошелся до лестницы, спускаясь по ступеням вниз к подвалу, шагая по паркетному полу, коричневые волосы маньяка развевались из-за дуновения легкого, холодного ветра, что будто становился холоднее от приближения к заветному этажу. Открывая дверь, ударил в нос запах не особо приятной сырости, откуда-то капала вода... Но Генри это ничуть не смутило. — Эй Джош! — Начал маньяк, прокричав в пустоту. Но, ответа не последовало. — Как обычно.. Он заходит в подвал с неприятно каменным полом, без какого либо паркета. Повертев голову в правую сторону, да в левую, он ступает на несколько шагов вперед, начиная идти до заветной комнаты. Пройдясь мимо пустых комнат «на черный день», он переводит взгляд на большую железную дверь, на которой красовалась табличка «Кастинг Смехлыста, вход посторонним лицам воспрещён» Повертев в руках ключами, он открывает дверь, и ступает в комнату, оглядывая место. Вот она, причина почему Шмитти не откликался, он спал на холодном полу, связанный, уперевшись щекой в пол, дремля как младенец. Отредактировано, доставая нож, проводит его острой частью по стенам подвальной комнаты, это резало слух словно рядом с тобой пищит комар. Услышав сия не приятный звук, Джош вскакивает с криком, чуть не ударившись затылком по стене. — А-а!? Ч-что!? — Послышался очень взволнованный, не понимающий что происходит голос Шмитштенштейна. — Я уж думал ты не проснёшься, mi amigo. — Последнее слово явно прозвучало с четким испанским акцентом. Но вот незадача, Шмитти не знает испанский. — Чего-чего? — Комедиант ложит голову на плечо смотря в недоумении. Для него испанский далеко не в новинку из-за ведущего бредовухи, что говорил почти всегда, и именно на нем. — Дурашка ты, Джош. Твой лучший друг и коллега знает язык, в котором ты даже и слова не знаешь! — Проворчал маньяк с издёвкой. Прокрутив в руке нож с ебейше ухмылкой на лице, заставив Шмитштенштейна взглотнуть. Маньяк проходится до связанного комедианта, переступая с ноги на нгу., выворачивая змеиную походку. А после, грубым движением хватает Шмитти за воротник, отбросив его в другой угол комнаты, где стоял небольшой, старый, но прекрасно работающий микрофон. Джош ударяется с криком об стену своим затылком, прибывая в полу-бессознательном состоянии. А после, рядом с его головой, буквально в миллиметрах от лба в стену втыкается холодное оружие убийцы, заставившее Шмитти моментально встряхнуть головой. — М-мне что, опять придется записывать мою же игру для твоих тупых затей? Да пошел ты к черту с таким предложением! — Шмитти произносит испуганно, но с некой агрессией из голосовых связок. На подобные дерзости, Отредактировано злобно расхохотался. Успокоившись от насмехания от подобного состояния комика в подвале, он прошел снова ближе, и сев на кортаны, стал сверлить Джоша взглядом своих пронзительных, тёмных как ночь глаз, ухмыляясь во все тридцать два заточенных словно камнем кварцита зуба. Джош нервно отдаляется назад, хотя куда уже больше. Он ёжится уже от только взгляда убийцы, а его руки покрывались боязливыми мурашками и дрожали. — Твои ручки так дрожа-а-ат, да, Джош? — Произнес с усмешкой и издёвкой Тамада, взяв Джоша за подбородок, давя пальцами его кожу заставляя Шмитти опять поморщится. — Что, слова мои так не приятны на слух, правда? — Да руки твои, как у покойника. — Проворчал Шмитти, нахмурившись. Отредактировано снова расхохотался, уж слишком угрожающий тон комедианта показался ведущему смертельной вечеринки смехотворным, поэтому то Генри и рассмеялся..