red lights

      Красный свет туалета. Исписанное зеркало. Громкая музыка, бьющая по ушам.       Сегодня именно в этом месте Тэхёна решили трахнуть. Вернее, допустили к своему телу, дав возможность прикоснуться к кумиру. Ещё раз. Это заставляет губы, с уже смазанным к чертям полупрозрачным блеском, растянуться в широкой улыбке.       Его берут сзади, крепко фиксируя за талию широкой ладонью. Пальцы другой руки впивались в низ живота, двигая на себя как послушную игрушку. Большее ему и не светит, Тэхён всегда здраво оценивает свои возможности.       Собственное трясущееся отражение стоит перед глазами. Его заставляют смотреть на себя в зеркало, удерживая рукой за волосы. Он почти ничего не видит за маркерными записями и слезами, отмечает только открытый рот, почти чёрный от красного света, падающего сверху.       Перед глазами бликует серебристая цепочка, одолженная у Чимина. «Подарок моего малыша, будь с ним осторожен, дорогой», – шепнула ему на ушко эта мегерка, готовая рвать и метать за свои подарки. Но лучшему другу он не мог не помочь. Деньги Тэхён всегда готов тратить только на то, чтобы увидеть Хосока, сколько бы не твердил ему лучший друг о необходимости найти себе стабильного полового партнёра.       – Оторву твоему Чон Хосоку яйца и заставлю сожрать, если он что-то с тобой сделает.       – Сделает, если я сам попрошу, – проговорил тогда Тэхён, протянув свой мизинчик навстречу чужому.       Друг только закатил глаза, пробормотав:       – Будь проклят тот день, когда мой малыш достал тебе проходку.       Но протянул мизинец в ответ, скрепляя обещание.       Сейчас тэхёновы сожжённые блондом волосы растрепались, а от прежней милой укладки не осталось и следа. Потные пряди закрывают глаза, сбиваясь сосульками на лбу от духоты в небольшом помещении, куда его затолкал Хосок.       Красивый. Сексуальный. В этот момент только его.       Алый свет бликует в стёклах очков его кумира, и Тэхён хочет снять их, чтобы заглянуть в тёмные глаза без этого препятствия.       Хосок искал его. Только его, из всех групи. Отправил охрану в толпу после концерта и здоровый бугай нашёл Тэхёна среди толкающихся около сцены девушек и парней. Те только завистливо кричали ему в след, но Тэхён уже не слушал, напоследок показав им всем средний палец.       Его встретили на половине пути в гримёрку. Зацепили длинными пальцами запястье, кивая охраннику. Едва тот успел скрыться за углом коридора, как горячечный шёпот коснулся тэхёнова рта:       – Привет, моя милая малышка. Я дико соскучился по своей любимой групи.       Кожа Тэхёна покрывается мурашками от этих слов. Низкий, хриплый голос пробирал его нутро, а горячий влажный язык настойчиво обводил ушную раковину. Хосок слишком разгорячён после концерта поэтому пара кусачих поцелуев – максимум его прелюдий. Но Тэхёна ведёт каждый раз. Он просто ужасен, раз эти несколько минут возносят его до небес.       Теперь громкая музыка долбит где-то над головой, заглушая звуки входящего в него члена и стоны. Как же хорошо его трахают. Собственные джинсы собираются где-то под задницей, ударяясь большой пряжкой о край крошечной керамической раковины при каждом движении чужих бёдер.       Ни он, ни Хосок никогда не снимают одежду. Всё происходит быстро, сумбурно и до боли горячо. Тэхёну нравится. «Ты больной ублюдок, милый», – голосок Пака въедливо и щекотливо выедает затылочную долю, но он лишь отмахивается. Получить не доступное для большинства удовольствие сейчас для Тэхёна важнее всего.       От встречи со стеклом спасают только собственные вытянутые руки. Но ему абсолютно наплевать. Всё его внимание занимает горячее тело, прижимающееся сзади.       – Сними очки, – голос хрипит так сильно, что Тэхён сам его не узнаёт. Просит. Каждый раз он что-то просит. Снять какой-то элемент одежды, зачитать пару строк в моменте, трахнуть навесу, кончить в него. И каждый раз Хосок позволяет ему это.       Тонкую майку собирают на спине в горсть ладони, практически натягивая на себя. Тэхён становится оголённым проводом, когда горячий член каждый раз проезжается по простате. Кожанка валяется где-то на полу, поэтому кожа рук покрывается мурашками от чрезмерного, накрывающего волнами, возбуждения. Руки подкашиваются, а ноги сводит в коленях. Басы продолжают долбить по ушам.       Очки охотно кидают куда-то к одежде. Наверняка они одни стоят дороже, чем все нажитое Тэхёном за все двадцать пять лет.       Хосок с ним страстный. Совсем как на сцене. Тэхён никогда не может оторвать от него глаз. С самого первого концерта, когда он увидел его на расстоянии вытянутой руки, а проходка от Намджуна сделала его совершенно зависимым от этого человека.       Его, скромно стоящего в толпе, размазывало резкими и отрывистыми строчками. Невозможный. Чон Хосок абсолютно невозможный. Тем же вечером Тэхён остался дома, неловко лаская себя под его дискографию. Представлял себе, какие пошлости могли бы выходить из этого рта.       «Я хочу держать тебя в своих объятиях, даже если ты скажешь нет». Тексты Чон Хосока грёбанный рэд флаг, но именно под них Тэхён чувствует себя самим собой. Чувствует себя живым, самым красивым и самым лучшим. Водит рукой по члену, вязко задерживаясь под головкой, собирает смазку.       «Расслабь своё тело», томно просил его Хосок, пока он осторожно вводил в себя пальцы.       «Откинься назад», шептал, пока музыка покрывала собой всю поверхность кожи и, затекая в уши, добиралась до нервов.       «Ускоряйся, быстрее», не просил, а приказывал, пока Тэхён двигал руками по члену и внутри себя, едва не выкручивая себе сустав.       – Блять, Тэ! Только ты можешь дрочить на хип-хоп!       Чимин тогда ещё не ушёл. Забрал какую-то шмотку из комнаты, попутно пытаясь заткнуть маленькими пальчиками уши. Вот блядство. Тэхёну стало дико смешно, и он тогда не смог даже закончить.       Каждое интервью, каждый подкаст Тэхён впитывал в себя. Перекрасился, сделал вызывающий маллет, вновь начал вести заброшенную страничку в инстраграм. Этот Ким Тэхён не тот, что был раньше. «Тихоня Ким» стал гораздо увереннее в себе. По крайней мере, он так думает. И всё это благодаря Чон Хосоку, чьи текста ласкали уши, заставляли пропускать смысл песен через себя.       Желание стать групи пришло к нему в голову спонтанно. Уже давно не восьмидесятые, термин изжил себя, но Тэхён не был бы собой, если бы не попробовал. Девушки и парни с форумов постоянно талдычили о размерах чужих членов, заставляя представлять один конкретный, о котором информации не было вообще. Сомнительно, у Хосока что, никогда не было групи?       Конечно, Тэхён не сталкерил своего кумира, пытаясь найти его дом. Всего лишь пытался покупать билет на одно и то же место на каждом его выступлении, чтобы быть на виду. Совсем как девочка-подросток, пытающаяся привлечь внимание рок-звезды. Но его старания окупились с лихвой.       На концертах он никогда не снимает на телефон, поглощая глазами чужие движения. Каждый раз, как первый, ловит строчки песен, что выходят из его красивого рта. У самого встаёт только от понимания того, что этот мужчина может захотеть найти его после концерта, чтобы сбросить напряжение и остатки адреналина, которым его заряжает толпа.       – Всегда такой послушный, Тэ-тэ, – Хосок шипит, пока стабильно работает крепкими бёдрами, заставляя Тэхёна практически вжаться щекой в исписанное стекло. – Хорошая малышка, готовая подставить мне свою дырку, м?       Тэхён выгибается, красуясь, замечая, как взгляд Хосока опускается к его покорно подставленному заду.       – Только тебе, – игриво закусывает губу, ведя ягодицами. Это точно нравится Хосоку, чей член, кажется, становится только твёрже. Тэхён чувствует, как течет его собственный. Не хочется отводить взгляд от чужого лица. Но даже и так Тэ знает, что увидит внизу тонкую прозрачную нить смазки, стекающую на бёдра.       – Не хочешь стать моделью, малыш? Могу помочь.       Иногда на Хосока накатывает и он начинает нести чушь. Как оборванец, вроде Тэхёна, может стать моделью? Он потный, грязный после концерта и нахождения в совершенно дикой толпе. Майка липнет к телу, облепляя рёбра. Тэхёну смешно и он всеми силами сдерживает внутри смех, готовый вот-вот вырваться. Но стоит ему поднять замыленный взгляд на зеркало, как он замечает странное выражение на хосоковом лице. На него смотрят так, словно он симпатичен.       «Конечно, симпатичен, иначе на тебя у него и не стоял бы», – Пак Чимин, действительно, частый гость в его голове. С этим нужно что-то делать.       Красивая ладонь опускается на его горло спереди, сжимая. Тэхёну хорошо от внимания кумира и он старается впитать его для себя как можно больше, пока продолжает разглядывать. Сам он становится для себя лишь меркнущим перед богом алым фоном. Закушенная нижняя губа и приподнятые крылья тонкого носа добивают окончательно. Тэхён пытается, но видит перед собой только красное нечто, накрывающее с головой. Хосок кидает на него вопросительный взгляд в отражении.       – Да, пожалуйста, – Тэхён успевает прохрипеть перед тем, как воздух в лёгких заканчивается окончательно. Он хочет чувствовать эти ладони на себе как можно дольше. Хосок и не вспомнит о том, что говорил, он уверен.       Кажется, на какое-то время Тэхён отключается. Темнота принимает его в свои ласковые объятия, заставляя парить, будто в невесомости. Здесь хорошо и приятно. Он приходит в себя медленно, под неумолкающие биты музыки, понимая, что это хосоковы тёплые руки удерживали его. Это он не позволил ему завалиться на раковину и разбить себе лицо. Его невозможно любить больше, чем уже есть, но Тэхён начинает сомневаться в собственных возможностях.       В дверь уже начинают долбиться, но Хосок громко гаркает и всё умолкает, они снова остаются одни. Громкий голос пускает череду дрожащих мурашек по коже шеи. Его отпускают, целуя влажный висок напоследок. Это подобие интимности заставляет Тэхёна нервно захихикать. Что он и делает.       Рука Хосока оттягивает его голую ягодицу, заставляя расслабившуюся до этого мошонку снова поджаться от прошедшего по ней холода. Ушей достигает звуки застёгивающейся молнии и щелчка затвора камеры.       – Расслабься, куколка. Покажи мне себя.       Тэхёну даже не стыдно. Весь стыд оказался сейчас у него под ногами вместе с остывающими каплями спермы. Блять, он кончил, даже не прикасаясь к себе. Не может не процитировать чужие строчки:       – «Смотрю видео, в котором ты лежишь в своём красном белье», – пытается ехидно заглянуть в глаза, но едва не соскальзывает, крепче прижимаясь к раковине.       – «Твоя кожа идеального оттенка, но твои глаза затягивают меня в свой омут».       Слышать эти строчки, сказанные хриплым голосом, вживую, без фонограммы сродни второму оргазму. Тишина натягивается между ними, прерываясь только по-прежнему грохочущими наверху басами. «Тут всё красное, как ты смог разглядеть мои глаза?» – хочет спросить Тэхён, но язык лежит во рту разбухшей ватой, а голова тяжёлая, словно он выпил тройку шотов текилы на пустой желудок.       – Держи мой номер, Тэ-тэ. – Хосок дотягивается до телефона в лежащей одиноко кожанке. Приводит Тэхёна в относительный порядок, вытирая промежность и умывая лицо холодной водой. Касания этой ладони вновь возносят на небеса. Это немного освежает и Тэхёну становится получше. Хосок такой заботливый, хоть его песни и не стоит включать мамам и бабушкам, опасаясь за их слабое сердце. – Ты же никому его не сольёшь, верно?          – Не солью.          Задница пульсирует, а внутри растекается тепло. Но его заметили. Чимин чертовски прав. Тэхён действительно, больной ублюдок. Они оба.       Хосок целует его, проходясь губами по лицу. Тэхёнов искусанный рот сегодня особенно привлекает его внимание. Что-то новое, но Тэ не жалуется. Он расслаблен после отменного секса, о чём не может не сказать.       – Обязательно повторим, позвони мне.       Его заботливо усаживают на закрытый стульчак, чмокая в нос. Отряхивают кожанку, укладывая на колени вместе с телефоном. Тэхён не может насмотреться на Хосока. Яркая улыбка светит ему маяком в этом крошечном алом подобии ванной комнаты. Короткое «позвони мне, поговорим», забавное выражение подвижного лица и трубка, сделанная рукой у уха, и Чон Хосок вываливается из туалета, явно зашибив кого-то, всё ещё стоящего под дверью.       Тэхён чувствует себя самым счастливым засранцем во Вселенной и вообще. Он перезвонит. Когда-нибудь, когда наберётся смелости поговорить с кумиром, не доходя до стадии секса. Трахаться – одно дело, а разговаривать словами через рот – совсем другое. Он снова может начать заикаться и вжимать голову в плечи через несколько минут общения. Показать своему кумиру эту сторону себя он не готов. Развязный и доступный Тэ-тэ понравится ему больше, чем скромный и тихий Ким Тэхён.       Ни с кем не будет делиться своим сокровищем. Пусть он такой у Хосока и не один, но пока – это только для него. Следы пальцев на шее сходят через несколько дней, становясь их бледным подобием. Грустно. Хотелось бы, чтобы они остались подольше. Чимин, конечно, злился на «этого грёбанного извращенца», но ничего не мог поделать с довольным лицом лучшего друга, поэтому махнул рукой.       – Ладно, у тебя был отличный секс, я понял. Прекрати так сильно сверкать. – Тэхён только заобнимал его, утягивая маленькое тело друга к себе в кровать. Не отпускал, пока не расцеловал мягкие щёки и не получил улыбку в ответ.       Сейчас он валяется в кровати, приняв тёплый душ, и уже мысленно готовится покупать билет на новый концерт. Чимин убежал к своему «малышу Джуни», освободившись из длинных конечностей, а Тэхёну выходить в пхёничжом только в ночную. «Тратишь последнее, а потом будешь жить на одном рамёне». Но пусть. Тэхён ни о чём не жалеет.       Пока прокручивает телефон в пальцах, не включая экран. За всё то время он так и не написал, и не позвонил Хосоку. Номер, записанный чужими длинными пальцами, Тэхён уже помнит наизусть. Цифры оставлены клеймом под его веками, и он не смог бы их забыть, даже если бы захотел.       Экран загорается от входящего сообщения, а звук уведомления коротко звенькает по ушам.       j-hope: Ты мне не писал и я нашёл тебя сам, малышка Тэ-тэ. Подумал над моим предложением?       Пальцы Тэхёна холодеют, когда следом прилетает другое.       j-hope: И хотел спросить, поедешь со мной в тур?