The yellow press

Июль 1995 г.

Хогвартс, Шотландия

      Нежные персиковые лучи, изящно танцуя, постепенно проникали в кабинет директора Хогвартса, неспешно заливая солнечным светом помещение, в котором горело несколько тающих свечей. Стрелки настенных магических часов, чей точный возраст был неизвестен, близились к отметке четырёх часов утра. Вдалеке задребежал неотвратимый рассвет.              Казавшееся неисчислимым количество портретов предыдущих директоров и директрис Школы Чародейства и Волшебства жарко переговаривались между собой и громкость их голосов превращала кабинет в зудящий рой раздражённых пчёл, потревоженных во время важного дела. Альбус хорошо помнил, как пару десятилетий назад, в свои первые годы работы в школе, Минерва, не выносившая шумных дискуссий ссор на повышенных тонах бывших глав Хогвартса, предложила использовать заклинание молчания на портретах, когда те слишком увлекались спором, а в помещении требовалась тишина.       — Ничем не отличаются от детей, которые не могут наговориться, — сурово заключила Макгонагалл, сверля глазами особо любившее поболтать изображение Антонии Крисворфи, уже успевшей найти нового собеседника.       Годы… Альбус никогда не замечал как быстротечно время. В Хогвартсе словно оно замедлялось: замок каждую осень пополнялся первокурсниками, паралельно выпуская студентов, окончивших все семь лет обучения. Профессор Дамблдор видел собственными глазами как росли эти дети, как они учились, ошибались, спорили, устраивали розыгрыши… Ни одной спокойной недели. Альбус частенько намеренно закрывал глаза на некоторые проделки студентов. Например, как близнецы Уизли в прошлом году решили запустить целую ораву нюхлеров в лабораторию Северуса. Взбешённый Снегг всю последующую неделю фурией бросался на каждого смельчака, кто решил попытать удачи заговорить с ним.       Погрузившись в пелену давних воспоминаний, Альбус остро ощущал, что только вчера ему самому было восемнадцать лет, блестяще закончившиму Хогвартс, и впереди его нетерпеливо ждало прекрасное будущее, наполненное самыми отважными целями, звёздными мечтами, яркими открытиями, великими путешествиями… Дамблдор строил множество планов: кругосветное путешествие, знакомство с многими величайшими магами, освоение новых знаний и умений, которые приведут Альбуса к чему-то высокому — тому, что никогда ещё никто не смог достичь. Его многолетние старания, смешанные с бесконечной жаждой знаний, должны были окупится. Не имели права поступить иначе. Столкнувшись с несправедливыми реалиями магического мира ещё в раннем возрасте, Альбус мечтал изменить систему, если заглядывать глобальнее, то весь мир.       Тогда всё резко перечеркнула неожиданная смерть матери Альбуса, повлекшая за этим огромную ответственность как старшего ребёнка за младших. Обуреваемый болью из-за гибели мамы, напополам тоской по ней, пылающей злостью из-за несбывшихся надежд (к собственному стыду), увеличением многочисленных скандалов с импульсивным Аберфортом, практически упавший духом Альбус вернулся к родным в Годрикову Впадину, где молодого Дамблдора, чья звезда зажглась совсем недавно, ждал молчаливый дом с такими же безутешными, как и он сам, младшими братом и сестрой. Похороны матери послужили началом конца, что привело к окончательному разладу в семье Дамблдоров.       Каждый год выпуская новую группу выпускников, Альбус надеялся, что их жизнь сложится лучше, безболезненнее, ярче, счастливее, чем его путь. Вся гордость учителя в учениках, в росте посеянных им семян.       Звучала сводка последних новостей к нынешнему утру, передаваемая «Ежедневным пророком», который снова и снова безжалостно полоскал имена Гарри Поттера и самого Дамблдора. Ничего нового.       Альбус, пробегая уставшими глазами последнюю статью «Ежедневного пророка», обречённо вздохнул, не заметив тревожный взгляд Минервы, сидящей напротив. Для них обоих засиживаться с работой было привычным делом. У Альбуса было множество своих обязанностей, часто выходящих за рамки школьного управления, у Минервы — роль преподавательницы, заместительницы директора и декана самого безрассудного и вечно влипающего во все возможные и невозможные неприятности факультета. Схожие характеры с одновременно большой разницей в них, сложенные в симбиоз многолетней дружбы, доверия, преданности и взаимоуважения со временем неосознанно переросли во что-то большое, незаметное поначалу. Минерва всегда была рядом.       «Альбус Дамблдор, ранее Президент Международной конфедерации магов и в настоящее время директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, сегодня был снят с поста Верховного чародея Визенгамота по решению большинства членов государственного органа. Амелия Боунс, глава Отдела магического правопорядка, выразила протест, войдя в немногочисленную группу несогласных (подробнее читайте на страницах 12-14 — прим. редактора).       Не для кого не является секретом, что мистер Дамблдор постоянно отличался экстравагантными нарядами и не менее яркими выходками. Но в последнее время Альбус Дамблдор стал утверждать о возвращении Того-чьё-имя-нельзя-называть. «Тронулся умом на старости лет, пора на заслуженную пенсию», — заявил источник, пожелавший остаться неизвестным. Под пагубное влияние пока директора Хогвартса попал и 14-летний Гарри Поттер, который, победив в состязании, после окончания прошедшего Турнира Трёх Волшебников заявил о сумасбродном возрождении Того-чьё-имя-нельзя-называть. Неоднократно страдающий болями в шраме (смотреть на страницах 7-9 соответствующий материал — прим. редактора) мальчик, рано лишившийся родителей, хочет снова быть в центре внимания, компенсируя недостаток родительской любви…».       — Добрались и до Гарри.       Не скрывая раздражения и бросив ни в чём не повинную газету на стол, которая ударилась с чуть слышным шлепком, негромко самому себе сказал Дамблдор, с нехарактерной для столь старого человека резкостью и ловкостью быстро взмахнув волшебной палочкой. Противную газетёнку мгновенно объяли языки пламени. Альбус не чувствовал какого-либо удовлетворения от пылающих бумаг. Фадж, обезумев от сковавшего его страха перед Волан-де-мортом, решил отыграться на невинном ребёнке. Имя Гарри, пережившего на свои пятнадцать лет больше, чем подавляющее число взрослых, превратили в дежурную шутку: «басня, достойная Гарри Поттера», «будем надеяться, у него не появилось шрама на лбу, иначе от нас будут ждать, чтобы мы на него молились»… Устроить публичную травлю четырнадцатилетнего парнишки. Уму непостижимо! Нежелание потерять собственный пост затмило Корнелиусу разум.       Дамблдору не было дела до самого себя. «Ежедневный пророк» и раньше прохаживался на счёт Альбуса, называя его «безумным», «на старости лет выжившим из ума стариком», «сумасшедшим болтуном, не желающим сохранять древние устои чистокровных»… Дамблдору не привыкать, как бы грустно то не звучало. Несмотря на ни один созданный из под его пера закон, на немалое количество заслуг что на международном, что на региональном уровнях, имя Альбуса Дамблдора нередко выставляли в качестве ругательства в государственной прессе. Современные реалии. Хотя когда было по-другому?       Однажды журналисты прошлись и на счёт профессора Макгонагалл, написав огромную скандальную статью о возможном служебном романе между ней и Альбусом. Тогда Дамблдор хладнокровно засудил издательство, которое так и не простило его за этот акт мщения, сотворив для себя врага №1 в лице Альбуса.       — Неоднократно говорила, что тебе нужно прекратить читать «Пророк». Правды в нём меньше, чем гуманизма в Сам-знаешь-ком, — напомнила о своём присутствии Минерва, спокойно сидящая напротив и заполняющая пригласительные письма для первокурсников.       — «Ежедневный пророк» никогда не отличался высоким качеством содержимого, — с отвращением произнёс Финеас Блэк.       Портреты бывших директоров Хогвартса словно ждали удобного момента, чтобы высказаться.       — Это безобразие, Дамблдор! Поттер же совсем мальчишка! Поттер — ребёнок! — вклинившись, яростно завопил портрет Декстера Фортескью, с точкой зрения которого были солидарны и остальные. — Министерство также в моё время не позволяло себе так прохаживаться на счёт директора Хогвартса! Министерство Магии…       — Стадо обезумевших ослов! — разошёлся портрет Эдварда Эверарда, на чьё заявление Минерва едва слышно хмыкнула, безмолвно согласившись.       Послышались бормотания других бывших директоров и директрис. Всё начиналось превращаться в балаган. Альбус не ожидал меньшего, к сожалению.       — Мерзкие бюрократы! — подключился портрет Гелиотропы Уилкинс, зло размахивающей массивной тростью и случайно ударившей ей соседний портрет Армандо Диппета, не успевшего вовремя отклониться.       — Достаточно, коллеги, — невозмутимо отозвался Дамблдор, бросив короткий взгляд на высказывавшихся. — Я полностью согласен с непозволительностью подобных действий, но призываю всех вас к порядку.       В кабинете через несколько секунд воцарилась тишина, хотя, судя по выражениям лиц участников дискуссии, они явно жаждали продолжения.       — Думаешь, разумно оставлять Поттера у магглов? — подняв глаза с бумаг, снова прервала молчание Минерва, отвлёкшись от своих дел. — Сириус и Молли уже давно ждут Поттера на площади Гриммо, Альбус. Мальчику там будет безопаснее и легче переживать случившееся. Поттер психологически подготовится к новому учебному году, особенно учитывая эти неприемлемые публикации в «Пророке»…       — Гнусные предатели крови, недостойные жизни полукровки и грязнокровки проникли в благороднейший дом моих предков… — с ледяным возмущением прервал Макгонагалл портрет Финеаса Найджелуса Блэка.       — Финеас, — властно прервал того Дамблдор с предупреждением в голосе, сердито сверкнув голубыми глазами. — У нас уже был разговор о недопустимости подобных выражений.       Альбус заметил, как Минерва уже была готова отчитать Финеаса Блэка, который, как и его семья, гордился собственной чистокровностью. Среди предыдущих глав Хогвартса больше всех Макгонагалл не любила именно Финеаса из-за его приверженности чистоте крови. Весьма иронично, что нынешние заместительница директора и сам директор относились к полукровкам.       — Меня беспокоит ментальная связь между сознаниями Гарри и Волан-де-морта, — задумчиво пояснил Альбус, не обращая внимания на то, как вздрогнула Минерва. — В какой-то момент Том поймёт, что его разум связан с Гарри, и захочет использовать данное знание в собственных целях, особенно, когда раскроется наши с Гарри взаимоотношения, уже давно вышедшие за рамки стандартных ученик—учитель… Том и Гарри похожи больше, чем нам кажется, Минерва, но также они поразительно разные…       Альбус давно думал об этом, особенно после открытия Тайной комнаты три года назад. Два мальчика-сироты, выросшие в холодной атмосфере среди магглов и наделённые сильными магическими способностями, нашли в Хогвартсе свой дом. Не нуждающийся в семье Том и крепко держащийся за своих друзей Гарри.       — Разумнее всего будет предотвратить подобный исход событий, — прямо сказала Минерва. — Окклюменция помогла бы Поттеру бороться с влиянием Сам-знаешь-кого.       — Отвечая на твой вопрос, если сам Гарри согласится, то в начале августа было бы разумно переправить его на площадь Гриммо, — продолжил Дамблдор, не давая прямого ответа на следующий вопрос.       — Для 15-летнего мальчишки сей процесс будет неподъёмен, — вклинился в беседу портрет Финеаса Найджелуса Блэка. — Поттер неусидчив.       — Поттер — способный студент. 13-летний мальчик не освоил бы заклинание Патронуса, если бы не был заинтересован, — парировала Минерва, бросив недоброжелательный взгляд на Блэка. — Любопытство, стремление и упорная выносливость — этими качествами Поттер обладает сполна.       Альбус слушал их диалог вполуха, размышляя о предложении Минервы. Конечно, окклюменция была решением многих проблем, но Дамблдор боялся навредить. Разум, повреждённый смертоносным заклятием, после которого никто и никогда не выживал, мог быть особо уязвим для вмешательства извне. Действовать нужно было осторожно. Альбус боялся просчитаться. Уже было сделано много ошибок, тянувшихся за ним шлейфом сожаления. Дамблдор не хотел вносить обучение Гарри в эту категорию, но бездействие было бы худшим вариантом.       — Пожалуй, в освобождении от должности Верховного чародея Визенгамота есть свои плюсы, — аккуратно сжав ладонь Минервы, с лёгкой полулыбкой заключил Дамблдор, поймав недоумённые взгляды коллег. — Главное, чтобы меня не убрали с карточек в шоколадных лягушках.       Альбус не сдержал доброй усмешки, когда Минерва раздражённо закатила глаза из-за его несерьёзности. Очаровательные глаза, между прочим.       — Всё тебе шуточки, Альбус, — строго фыркнула Минерва, возвращаясь к рутине.       Столь непродолжительный разговор внёс необходимую ясность в стратегию дальнейших действий. Теперь Альбус Дамблдор знал, что нужно будет сделать.