Исключительно деловое партнёрство

Внедорожник с хрустом проехал по длинной гравийной дороге, фары рассекали туман, низко стелющийся над территорией Холстеда. Дождь прекратился несколько часов назад, но сырость пропитала всё вокруг — камни, живую изгородь, кости. Сьюзи вышла первой, держа в одной руке туфли, а в другой — перекинутый через плечо плащ. Она посмотрела на светящиеся окна особняка и вздохнула. — Господи, — пробормотала она. — Напомни мне никогда не иметь дел с бывшими преподавателями Оксфорда, у которых было три развода и небольшая проблема с кокаином. Эдди обогнул капот. «С каждым часом круг клиентов сужается». Она бросила на него взгляд. — Ты выглядишь разочарованным. — Мне понравилось, как он изображал Кейнса под фетамином. Она фыркнула, а затем поморщилась, почувствовав босыми ногами холод каменных ступеней. «Мне нужен отпуск». Эдди открыл дверь и жестом пригласил её войти. — Ты говоришь это каждый раз, когда устаёшь. — Когда-нибудь я смогу это сделать. — Нет, не сможешь. Внутри её окатила волна жара — вдалеке мерцал огонь, в воздухе витал аромат кедра и старой бумаги. — Может быть, — сказала она, правильно опуская пятки на пол. — Куда-нибудь в тепло. Морской воздух. Поспать до полудня. Пусть кто-нибудь другой в кои-то веки поработает с этими чёртовыми таблицами. — Ты продержишься два дня, — сказал он, вешая пальто на вешалку. — Три, если будет приличный Wi-Fi. — Боже, в твоих устах это звучит трагично. — Не трагично, — ответил он, взглянув на неё. — Просто патологически властно. Она бросила на него взгляд через плечо. — А ты нет? — Я делегирую полномочия, — сказал он, уже направляясь в кабинет. — Ты командуешь людьми, — крикнула она ему вслед, мягко ступая босыми ногами по деревянному полу. “Вот именно”. Он толкнул дверь кабинета, и тёплый свет хлынул через порог. Внутри уже горел огонь, слабый, но ровный. Должно быть, кто-то из прислуги ждал их возвращения. Она прошла мимо него, аккуратно положила пальто на кресло с мягкой обивкой и направилась прямо к дивану у камина. Села, выдохнула. Откинула голову назад. Эдди задержался в дверях ещё на мгновение, наблюдая за ней. Её платье — кожаное, шоколадного цвета — переливалось на свету при каждом её вздохе. — Тебе что-то нужно? — спросил он. Она приоткрыла один глаз. — Что-нибудь крепкое. Чистое. И старше нас обоих. Он подошёл к буфету и налил два бокала «Дэлмор 25». Без комментариев. Не нужно. Она кивнула и взяла бокал, браслеты тихо звякнули, когда она поднесла его к губам. Но она пока не пила. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы вернуться в Турцию? — спросила она. — Просто в гости. Эдди сделал паузу, затем медленно отпил глоток. — Иногда, — сказал он. — За Антакьей есть руины на вершине холма. Оттуда открывается вид на море. Вы поднимаетесь по склону, поросшему диким фенхелем и кустарником, и, когда небо чистое, видно весь Кипр. Она посмотрела на него. «Раньше я сидел там в свободные дни, — продолжил он. — Никакого радио. Никаких приказов. Только солнце и шум ветра в траве». Он не сказал, что именно изменилось. Ему и не нужно было. Сьюзи на мгновение замолчала, держа бокал обеими руками. — Я скучаю по Парме, — тихо сказала она. Эдди повернулся к ней. «У моей матери есть вилла на холмах недалеко от города. Она старая — изящно старая. Каменные ступени, отполированные веками, фрески в гостиной. Оливковые рощи простираются до самых полей, где летом пасутся овцы». Она слегка улыбнулась. «Помидоры на вкус как солнце. Мы собирали их в саду и ели босиком на террасе. У моего дедушки была винтажная красная «Джульетта» — я каталась на ней по холмам с опущенным верхом и под музыку «Мины» в стерео». — Я не возвращалась сюда с её похорон, — добавила она. — Уже почти два года прошло. “ Слишком жестко? Она кивнула. «Нонна хотела сменить обстановку. Поэтому мы провели неделю на озере Комо. Только мы вдвоём. Прогулки по саду, опера на террасе, бесконечные «Негрони». Это было... отстранённо. Но хорошо». Он кивнул, делая еще один глоток. — Я кое-что нашла в Белладжио, — сказала она. — В пыльном маленьком антикварном магазинчике между винным магазином и кафе-мороженым. В одном из тех мест, где время забывает идти. — Шкатулка для драгоценностей из пьетра-дуры XIX века. Овальная. Чёрный мрамор с инкрустацией сусальным золотом. Цветы из лазурита, крошечные перламутровые птички. Внутренняя отделка была из красного бархата, выцветшего и пышного, как будто кто-то когда-то любил его. Она сделала паузу. «Я открыла крышку и не смогла уйти без него». Он повернулся к ней, уже зная ответ. — Скажи мне, что ты его не продала. Она посмотрела на него с мягким, но весёлым выражением лица. «Конечно, нет, Эдвард. Я заслуживаю время от времени баловать себя чем-то хорошим». Удар. — Кроме того, — добавила она, снова поднимая свой бокал, — некоторые вещи не предназначены для передачи. Его взгляд задержался на её лице ещё на мгновение, словно он пытался понять, имеет ли она в виду коробку. Или что-то ещё. Она слегка коснулась его бедра кончиками пальцев. «Не принимай чувства за слабость». — И в мыслях не было. Не спрашивая разрешения, она вытянулась на диване и положила ноги ему на колени. Эдди поставил свой стакан на стол. Его руки нашли её икры, тёплые и крепкие, и начали разминать узлы, оставшиеся после долгого дня на семидюймовых каблуках. Он ничего не сказал по этому поводу. Он никогда ничего не говорил. Она откинула голову на подушки, и её глаза закрылись. «Боже. Я могла бы полюбить тебя только за это». Он не ответил. Просто продолжал разминать её мышцы, медленно и тщательно, пока огонь потрескивал в камине. — Мне нужно идти, — пробормотала она тихо и не совсем уверенно. Его руки замерли — всего на мгновение. — Стой не уходи, — сказал он так, будто в этом не было ничего особенного. Как будто это предложение не повисло в воздухе, отягощённое невысказанным. Она открыла глаза, но не посмотрела на него. — У меня утром работа. — Забавно, я не припоминаю, чтобы видел что-то подобное в нашем общем календаре… Наступила тишина — достаточно долгая, чтобы почувствовать, как что-то меняется или вот-вот изменится. Его голос был тихим. Осторожным. Наконец она перевела взгляд на него. Он не пошевелился. “Ты хочешь, чтобы я осталась?” Ещё один удар. Затем ещё тише: — Я бы не возражал. Только это. Больше ничего. Никаких грандиозных жестов. Никаких требований. Просто пространство. Разрешаю. Приглашение. Она смотрела на него с непроницаемым выражением лица. Треск огня заполнял пространство между ними. Затем она медленно и осторожно села, убрав ноги с его колен. — Пожалуйста, — сказала она. Это прозвучало почти как шутка. Но не совсем. Он не улыбнулся. Просто долго смотрел на неё, и огонь мягко освещал его лицо. “Останься”. Она выдержала его взгляд. По-прежнему. Резко. — Остаться в смысле… — Её голос был тихим. — Выпить ещё? Или не уходить? Что-то промелькнуло на его лице. — Не уходи, — сказал он почти шёпотом. Это была не команда. И не просьба. Просто полуоткрытая дверь. У неё защемило в груди от осознания этого — как тихо он это сказал, как легко. А потом — он пошевелился. Эдди медленно протянул руку, коснулся ладонью её шеи, провёл пальцами по волосам — шелковистым, тёплым, с восхитительным запахом шампуня — таким знакомым, но в то же время новым и приятным. Он посмотрел ей в глаза. Подождал. Она не отвела взгляда. Поэтому он наклонился ко мне. Ближе. Медленнее. Взгляд прикован к ней. Она не вздрогнула. Не отвела взгляд. У неё перехватило дыхание за мгновение до того, как их губы встретились. Этот первый поцелуй был вопросом и ответом. Мягкий, неуверенный. Легкое прикосновение губ, почти благоговейное, как будто оба не могли поверить, что это наконец происходит. А потом — глубже. Её рука скользнула в его волосы, пальцы сжались, когда его губы накрыли её рот. Поцелуй стал теплее, смелее. Его язык скользил по её языку, уговаривая, требуя, изучая её в реальном времени. На вкус она была как виски и сдержанность, как желание, которое слишком сильно сжималось и которому внезапно дали волю. Её тело прильнуло к нему. Его рука обхватила её затылок, удерживая на месте, а большой палец поглаживал скулу. Её дыхание участилось, губы приоткрылись. Она тихо застонала ему в рот, почти удивившись этому звуку. Это было давно назревшее решение. И теперь, когда это началось, ни один из них не хотел останавливаться. Поцелуй прервался с неохотой, их губы разомкнулись лишь на несколько сантиметров, и они оба затаили дыхание. Никто из них не сдвинулся с места. Глаза Сьюзи открылись первыми — большие, с темными ресницами, немного затуманенные. Эдди не отстранился. Он просто стоял рядом, почти касаясь её лбом. Его губы приоткрылись, дыхание перехватило. — Я давно хотел это сделать, — прошептал он. Эдди не сводил с неё пристального взгляда. “ Лучше, чем ты думал? Он тихо, с придыханием рассмеялся. «Хуже. Гораздо хуже. Теперь я никогда этого не забуду». Она тихо выдохнула — то ли от удивления, то ли от чего-то ещё. Так обычно вздыхают, когда пытаются не хотеть слишком многого. — Хорошо, — пробормотала она. Они не двигались. Не разговаривали. А потом она протянула руку, запустила пальцы в его волосы и снова притянула его к себе. Второй поцелуй был глубже. Страстнее. Это была тихая капитуляция. Эдди обхватил её лицо обеими руками, держа её, как нечто драгоценное. Её пальцы скользнули вниз по его плечам, затем по затылку. Когда они снова отстранились друг от друга, чтобы перевести дух, он прижался губами к её щеке. Затем ниже — мягкие, открытые поцелуи вдоль её шеи. Она тихо ахнула, не задумываясь, и с её губ сорвался такой сексуальный стон, что он был почти неприличным. — Вот так? — спросил он, касаясь губами места под её ухом. Она кивнула, прерывисто дыша. “ Это... не справедливо. — Никогда не слышал, чтобы ты играл честно, с чего бы мне это делать? Его руки скользнули по её бокам, осторожно, словно изучая. Он снова поцеловал её, а затем мягко потянул за собой, направляя назад, пока её колени не коснулись дивана. Она опустилась на пол. Он последовал её примеру. Никакой спешки, никакого ажиотажа, просто неизбежность. Он поцеловал её в шею, спускаясь к груди. Её платье всё ещё было на ней, но его руки медленно и осторожно расстегивали молнию. Она не остановила его. Кожа отслаивалась дюйм за дюймом, обнажая раскрасневшуюся кожу, обнажённые плечи, обнажённую грудь — без бюстгальтера. Только она. Он помолчал, глядя на нее. — Красиво, — тихо сказал он, как будто не собирался произносить это вслух. Её руки нащупали пуговицы на его рубашке и расстегнули их одну за другой. Когда рубашка соскользнула с его плеч, она провела ладонями по его тёплой коже, словно уже знала её. Он снова поцеловал её. Она ответила ему более страстным поцелуем. Они нашли друг друга, как будто шли к этому всю жизнь. Когда он стянул с неё нижнее бельё, она была влажной — и уже изнывала от желания. Она, задыхаясь, потянула его за брюки. Он позволил ей их расстегнуть, опершись одной рукой о спинку дивана, а другой крепко держа её за бедро. Когда она просунула руку ему за пояс и обхватила его пальцами, она замерла. Она слегка приподняла брови. — Чёрт возьми. Он ухмыльнулся. — Передумала? Она сжала его руку всего один раз и услышала, как у него перехватило дыхание, а из горла вырвалась череда ругательств. “Даже чуть-чуть”. Он наклонился и снова поцеловал её в губы, потом в шею, снова и снова. — Тогда раздвинь ноги ещё немного, дорогая. Она беспрекословно подчинилась, прикрыв глаза и покраснев. — Господи, — прошептал он, глядя на неё — обнажённую, влажную, блестящую в свете костра. — Ты чертовски готова для меня. Она обхватила его бёдра ногами и прошептала: «Тогда не заставляй меня ждать». Головка его члена коснулась её складочек, и она снова ахнула, широко раскрыв глаза. — Спокойно, дорогая, — пробормотал он. — Просто расслабься для меня. Он медленно вошел внутрь. Её губы приоткрылись. Она резко втянула воздух. Её рука вцепилась в его руку, ногти впились в кожу. — Чёрт, — выдохнула она, моргая и глядя на него. Он сделал паузу, оставаясь совершенно неподвижным внутри неё, давая ей время прийти в себя. — Хорошо? — прошептал он низким хриплым голосом. Она пошевелила бёдрами, проверяя растяжку. Её губы изогнулись в улыбке. Он надавил сильнее, дюйм за дюймом, полностью заполняя её. Когда он достиг дна, она запрокинула голову, и ее глаза закрылись. «О, черт, я ». Он поцеловал её в плечо. — Боже, как же хорошо. Её тело подстраивалось под него, пульсируя, становясь влажным и напряжённым. Она чувствовала себя наполненной — настолько, что едва могла дышать, — но каждое нервное окончание пылало от удовольствия. Трение. Глубина. Он. Они ни на мгновение не сдвинулись с места. Просто стояли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша и путаясь в дыхании. А потом она прошептала ему на ухо: «Трахни меня». И он это сделал. Они начали двигаться вместе — медленно, размеренно, их тела познавали друг друга в реальном времени. С её губ сорвался тихий стон, и она быстро прикусила нижнюю губу, заглушая следующий. — Тихо, — прошептал он ей на ухо, хотя сам уже улыбался. Она укусила его за шею и прошептала: «Не начинай того, что не сможешь закончить». Ритм ускорился. Их дыхание смешалось. Её бёдра сжались вокруг его бёдер. Где-то наверху скрипнула половица — кто-то двигался в особняке. Они застыли. Сьюзи прикрыла рот рукой, полусмеясь и прижимаясь к его плечу. Эдди уткнулся лицом в её шею, сдерживая собственный смех. «О, черт, » — произнесла она одними губами. Шум стих. Дом снова спит. Он приподнял бровь. “На чем мы остановились?” Она притянула его к себе за талию. «Заткнись и трахни меня». Он сделал это — теперь глубже, с большим намерением. Его рука скользнула между ними, нежно и точно обхватывая её. Это уничтожило ее. Она кончила сильно, беззвучно, уткнувшись лицом ему в шею, и её тело содрогалось вокруг него плотными, пульсирующими волнами. Он обнимал её, нашептывая всякую чепуху ей на ухо, и теперь его ритм сбивался. Она всё ещё пыталась отдышаться, когда он с низким стоном кончил, уткнувшись ей в шею, изливаясь в неё, одной рукой зарывшись в её волосы, словно это удерживало его на земле. Они не разговаривали. Просто дышали вместе. Переплетённые. Теплые. Наслаждённые. В конце концов она пошевелилась, всё ещё ощущая его прикосновения, всё ещё обвиваясь вокруг него. Он обхватил ладонями её лицо. Провел большим пальцем по её щеке. “Ты в порядке?” Она мечтательно улыбнулась. — Едва ли. Он ухмыльнулся. «Хорошо». Она слегка пошевелилась, затем тихо выдохнула и поморщилась. — Хорошо, капитан, — прошептала она. — Напомните мне, чтобы я больше никогда вас не недооценивала. Он усмехнулся, всё ещё находясь внутри неё. — Ты говоришь так, будто это уже случалось. — Было, — снова пробормотала она, на этот раз тише. — В моих снах. Она слегка покраснела и отвела взгляд. Свет костра отражался в её глазах — таких голубых и блестящих, что у него защемило в груди. Он коснулся её щеки. — Господи, ты великолепна. “Не начинай”. — Боюсь, я уже это сделал, извините. Она редко видела его улыбающимся, и от этого у неё на мгновение перехватило дыхание — таким красивым и молодым он казался. Они снова поцеловались, на этот раз медленнее. Сонно. Улыбаясь друг другу в губы. Они лежали так некоторое время, пока холод в комнате, боль в конечностях и реальность скрипучего старого дивана не стали очевидными. Он со стоном пошевелился и осторожно выскользнул из неё. Она тихо всхлипнула от досады, а затем рассмеялась себе под нос. Эдди потянулся за пледом, брошенным на кресло, встряхнул его и протянул ей. — А теперь прямо в постель, юная леди. Она закатила глаза, всё ещё покраснев. «Если это твоё представление о доминировании, то меня это не впечатляет». Он ухмыльнулся, наклоняясь, чтобы поднять её кружевные трусики. — Кто сказал, что я закончил? Она натянула на себя одеяло и тихо хихикнула — в кои-то веки совершенно беззаботно. Они тихо одевались, касаясь друг друга кончиками пальцев, украдкой бросая взгляды. Её платье было застегнуто. Его рубашка помята. Её щёки всё ещё были розовыми. Он предложил ей руку. Она приняла её. Они вместе на цыпочках вышли в коридор и поднялись по каменной лестнице, босые, запыхавшиеся, ухмыляясь, как дети, которые тайком спустились вниз после полуночи. Её туфли остались у двери кабинета — брошенные, элегантные и совершенно забытые. А утром, когда дом снова оживёт, кто-нибудь их найдёт. Тихое, неоспоримое напоминание: Что-то изменилось.