Холодно, может, зайдём?

***

Добро пожаловать, Парк!

      Тёплый свет полз по каменной выкладке двух башен, чьи блёклые пики сливались с неровными горными вершинами позади. В воздухе витал аромат мокрой древесины и хвои, а грозный образ лечебницы отражался в серых лужах во дворе. Где-то вдалеке до сих пор громыхало.       Веки с трудом отлипали друг от друга, всё ещё не желая окончательно просыпаться, чтобы провести очередной прекрасный день на работе. Прекрасный день на работе для тех, кто с большим удовольствием пренебрегал чужими жизнями ради бессмысленных экспериментов и ёбнутых несбывшихся мечт доктора на колёсиках, вот, например, неспешно вытекал из неприметной развалюхи доктор Уолш.       Странно, этот дряхлый старикан вполне мог позволить себе что-то посолиднее тарантайки из прошлого века, — он думал так всегда, когда видел его в коридорах лаборатории.       Тут же взгляд переманил на себя какой-то залётный студентик, пробегающий мимо уже знакомой морды лица, он нагнал кого-то из отдела кадров, второпях тараторя что-то на ходу, его акцентированно белоснежная рубашка мозолила глаз на фоне основного унылого пейзажа.       И дня здесь не продержится.       Джереми устало вытянулся на сидении, обтянутом дорогой кожей, выправляя из-под себя замявшиеся брюки. Полуторачасовая дорога от города сюда никак не взбодрила. Он глянул на часы — время бы уже подниматься и ковылять в кабинет, вероятно, кто-то уже ждёт его торжественного прибытия в приёмном покое, чтобы опять спрашивать какую-то хуйню, сдавать заявления с жалобами на начальство, просить принять корпоративные иски и прочее дерьмо...       Работка для юристов, не для управленца, жаль, немногие это понимали. Его тонкая душа истерзалась бесчисленным количеством заявок, что бесконечно делегировались офисному планктону. Миссис Грант уже давно должна была решить все эти вопросы собственным умом, зачем ему подписывать такие гигантские горы бумаг? Как бы хотелось не оставлять прогретый салон, но отполированная дверца чёрного авто нежно захлопнулась.       Приятный звук, дающий понять окружающим насколько круглый у тебя кошелёк.       Уже отточенным движением, руки инстинктивно поправили ворот, разгладили лацканы и затянули галстук, который Джереми не очень любил надевать. Вид опрятный, деловой, но слегка поддушивает, воздуха не хватает, будто в тисках. Поправив внешний вид, смотрясь в отражение стёкл своей кареты, он наконец соизволил двинуться к парадному входу.       ...Почему парадный? Джереми задался этим вопросом уже только тогда, когда дёрнул за чугунные ручки и вошёл в холл.       Обычно он входил через специальный вход вместе с остальными сотрудниками, что разбредались по психбольнице за считанные минуты с начала рабочего дня, как только попадали внутрь этих гнилых стен. В холле, как обычно, было ебáное освещение, попадающее исключительно на две стойки, — одна регистрационная, а в другой засидал консилиум из двух охранников.       Ресепшионистка кивнула, но не ему, а куда-то в сторону — на диваны ожидания, с одного из которых тут же вскочил мужчина, снеся своим портфелем несколько пустых стаканчиков с кофе, разлетевшихся по столу. Несмотря на некую... неуклюжесть, вызванную, как можно догадаться, внезапным появлением Блэра, паренёк выглядел довольно собранным. И пунктуальным. Сидел видать долго. Ждал, несчастный.       — Мистер Блэр, — он сразу же обратился к Джереми, перебивая хотевшую представить их друг другу женщину за ресепшеном, которая в тот же момент стушевалась и продолжила перекладывать бумаги. — Вейлон Парк, очень приятно.       Блэр кивнул, пожимая руку, будто совсем и не забывал о прибытии нового сотрудника IT-отдела сегодняшним утром. Как же он мог забыть об этом, дырявая башка...       Наспех придвинутый к стене стол выглядел естественно, будто стоял здесь всю жизнь, совсем не ссылаясь на непланированную срочность для незнающего взгляда. В лаборатории не было лишнего места для отдельного кабинета консультационного сотрудника, все ютились в одном, коворкинг, так сказать.       В любом случае, это же всего лишь на небольшой срок, зачем так стараться?       Вейлон Парк, судя по быстрому отклику на вакансию, совсем не был придирчив, избалован, и даже слова не проронил о своём рабочем месте, пусть и очевидно, это был не кабинет, а ебучая серверная. Ну уж извините, у Меркофф казна не резиновая, а в доисторической психушке место ограничено.       — Ехали из Боулдера?       — Да, с семьёй. Нашли дом в Ледвилле. Пока остались там.       — Почему не Денвер?       — Дороговато, да и далеко выходит.       — Ну, понятно.       Городок прямо у подножия гор с населением в полтора землекопа, забавный выбор. Джереми был там пару раз проездом, от Маунт-Мэссив это захолустье почти не отличалось, горная романтика пустых улиц и невозможности найти нормальную жральню его не вдохновляла, но он знал, кому бы точно такое понравилось... Тем временем, Парк уже сбросил свою сумку в грохочущий шкафчик слева от двери. Кажись, припёрли сюда с комнаты охраны, не могли найти чего получше, чтоб уж совсем не позориться...       — Ну, надеюсь, вам здесь будет комфортно в течение этих двух недель... — Джереми продолжал мяться в дверях, ожидая, пока неторопливый сотрудник разложит все свои шмотки по местам и приступит к работе, ведь его обязанность это контролировать ёбаный процесс всего на свете. А пока оставалось лишь нукать, поглядывать на часы и находить предлог поскорее отсюда свалить.       Когда светловолосый тукан скрипнул стулом и, судя по всему, включил свой ноутбук, Блэр выпрямился, оттянув лацканы пиджака, чтобы завершить свою немногословную и тупую прямую речь. — Обосновывайтесь, мистер Парк.       — Спасибо. — Вейлон выкатился на стуле в проход между двумя громоздкими компами, прикрытыми с двух сторон выкрашенными в синий решётками. — Копию договора занесу позже, где ваш кабинет?       — Восточная башня... — он начал, а затем поправился. — Вас сопроводят куда нужно, попросите об этом охрану лаборатории, и без проведения устного инструктажа, пожалуйста, не шляйтесь где попадётся.       — Договорились.       Сговорчивый попался. Когда Джереми вышел, прикрыв за собой дверь, в коридоре, сияющем белизной, повеяло физраствором и латексными перчатками. Кто-то направлялся в основной корпус из отсека морфогенетического кондиционирования, судя по свисту герметичных дверей на другой стороне.       Шепелявый голос, плохо различимый за медицинской маской, заставил руководителя Меркофф замереть на месте, а затем в этой же замеревшей позе захлопнуть дверь кабинета Парка понадёжнее, не оставляя в проёме зазора.       Пока очкарику всё равно не выйти.       А на горизонте уже виднелся знакомый силуэт, стоило Джеру повернуть голову, — небрежно, навеселе накинутый халат трепался из стороны в сторону, на нём ещё не было бейджика, зато несколько ручек и пропуск уже были засунуты в нагрудный карман, намеренно помечая, что вещь имеет своего хозяина. Халат просвечивал, из-под него топорщилась розовая рубашка, растёгнутая на верхней пуговице, а серый шарф на поясе был надёжно завязан, даже не сползал с бёдер, не волочился по полу, лишая уборщиков работы.       — Мистер Блэр, какая радость! — Рик всплеснул руками, оставляя предыдущего собеседника без внимания, тут же позабыв о сути разговора. Впрочем, обычно его разговоры и не имели какой-либо значимости, он любил помолоть языком ни о чём. — Нечасто вас здесь встретишь.       — С чего такое счастье с утра?       Они оба затихли, провожая взглядом одного из научных сотрудников, с которым до этого трепался Рик по дороге к лифтам.       — Уолш, мой дорогой приятель, одолжил мне пару своих пациентов для проведения некоторых мероприятий, необходимых для исследований Меркофф. — он, видимо, процитировал, а затем поправил тёмные кудри, спавшие на его немного загорелое на щёках лицо.       "Приятелями" Рик называл практически всех, с кем он когда-либо имел дело, вот только Джера это слегка пренебрежительное позывное удачливо обошло стороной.       — Вообще-то ты сейчас должен быть в отделе по развитию бизнеса, а не заниматься хернёй в палатах, это дело медсотрудников, но никак не...       — Экономистов, да. — он тяжко вздохнул, очевидно, устав от постоянных упрёков по этому поводу лишь фальшиво. — Ну разве ты не рад за меня? Твой старый добрый друг наконец-то реализуется в медицине!       — Было бы у тебя медицинское образование. — Джер опять оборвал всё великое счастье Трагера, на что получил уже вполне реальный недовольный "ах".       — Что за свинство, дружок! Испортил всё настроение с утра пораньше.       — Лишь включаю сотрудников в работу.       — Ты просто хам.       — Как скажешь.       — Брось перерекаться, утомил уже. — Рик ненадолго замолк, немного насупившись, Блэр и правда подпортил ему всё настроение, но он не был тем, кто отчаивается слишком быстро, его серо-зелёные цепкие глаза уже задержались на двери позади. — А что, ваш спаситель "мистер программист" уже прибыл на место?       — Да.       — Ну так, что ж ты тут стоишь как вкопанный? Надо паренька поприветствовать, у нас всё-таки дружный коллектив, бла-бла-бла. — он подался вперёд, чтобы дёрнуть за ручку, почти касаясь носа Джереми своим воротником, облитым непозволительным количеством дорогого терпкого одеколона, делая это будто специально, особенно после того, что происходило относительно недавно, так, месяцев пару назад.       — Не стоит, он сейчас занят и...       Тут дверь внезапно подтолкнула Блэра вперёд, дверная ручка задела рукав, заставляя отдёрнуть руку, а Трагер сразу отошёл на почтительное расстояние, позволяя запертому внутри программисту выйти к ним в коридор.       — Вы ещё не ушли? — Парк застрял в проёме, удивляясь неожиданному столпотворению в его дверях, Блэр яростно на него зыркнул, чтобы тот пригвоздился к месту и не делал ни шагу.       Рик вскинул брови.       — Мистер Вейлон Парк, вроде бы, я вам ясно сказал: "оставаться в кабинете до прихода сотрудника охраны" и... что-то там ещё, в общем, вы меня поняли.       — Я понял, но... в туалет-то мне можно?       — Что? — Джереми переспросил, ловя себя на ощущении, что мозг в башке начинает перегреваться, ладони потеть, к лицу приливать жар, а руки суетиться, жестикулируя совсем не в тему. Он догадался поправиться. — То есть да! Можно! Туалет наверху через лифт, и вообще, вы оба отвлекаете меня от работы своим трепыханием туда-сюда! Всё!       Джереми грозно развернулся на носочках и в прескверном расположении духа поковылял именно в том направлении, куда велел идти Парку, который не спешил за ним, ведь лифт был всего один. И ему бы пришлось ехать в гробовой тишине с начальником целые невыносимые две минуты.       Ричард дождался, когда шахта лифта сделает характерный толчок за закрытыми дверьми, и развернулся к Парку, слегка приобнимая его своей длинной гибкой рукой за плечо, браслеты на его запястье зазвенели под ухом, будто связка ключей. Он направил Парка шагать вперёд.       — Что ж, приятель, я думаю, нам стоит пропустить по бокальчику чего-нибудь крепкого и отметить моё повышение в качестве нового сотрудника медицинского отдела.       — Наверное, но, я извиняюсь, а вы, собственно, кто?...

***

Наблюдение

      Работа шла потихоньку, осваиваясь в новом месте не сразу замечаешь отношение окружающих друг к другу, чьи-то поползновения или, может, малоожидаемые потасовки, взявшиеся, казалось, на пустом месте.       Вейлон был не самым наблюдательным, а уж тем более, любопытным, ему было некогда влезать в чужие драмы без особой надобности, его основная цель — работа и деньги, чтобы вернуться домой. Обрадовать жену, сыновей... Он так скучал по Лизе, хоть и видел её сегодня утром, и увидит ночью, когда с трудом доберётся до Ледвилла на корпоративном автобусе.       Его мысли были заняты предстоящей проверкой систем безопасности, электронных почт сотрудников... лишь бы не вспоминать о том, что ему пришлось узнать за эту неделю работы на Меркофф. Его терзало изнутри, просто рвало и адски трясло, но он не мог проронить об этом ни слова. Он не спал уже два дня.       — О чём задумался, приятель? — уже известный ему голос вырвал его из опасливых размышлений о плане дальнейших действий. Вейлон поднял оторопелые глаза на Рика, сидящего чуть сбоку, на соседнем диване.       Этот ветреный юрист или... да кто он там? Парк так и не понял.       Но он вряд-ли подозревал о творящихся здесь экспериментах над людьми, поэтому был таким озорным и всегда на жизненном подъёме.       Мистер Трагер умел развлечь глупой беседой или выкинуть случайную сплетню из жизни одного из местных обитателей.       — Да так. — Вейлон пожал плечами. В холле было шумно, время обеда, все толпились у аппаратов с горячим кофе и торопились в столовую для персонала с верхних этажей. Отдельную. И он уже догадывался, почему. — Скучаю по сыновьям.       — Разве семейная жизнь не утомляет, друг мой? — Ричард хмыкнул, отрывая спину от дивана и ставя полупустой стакан на кофейный столик, до носа тут же долетел запах пряного капучино с огромным количеством сладкого сиропа, аж зубы сводило. — Когда появляются дети, начинаешь ценить одиночество.       — Да, но... Просто я далеко, хочется держать близких под боком, а не рассосредотачиваться по миру.       — Ерунда! Ты просто совсем не умеешь отдыхать, весь в заботах. Были б у меня дети, я бы в жизни и не беспокоился о их благополучии, выбрав им в матери свою любимую женщину, а? — Рик подмигнул ему, как-то нервно хохотнув, снова перебирая свой стаканчик в тонких пальцах. Вейлон потупился, прижимая губы к картонному краешку, немного прикусив его зубами, и вдруг спросил:       — А ты?       — Что я?       — У тебя есть семья?       — А, — он махнул рукой, сверкнув блестящим колечком на мизинце. Окружающая суета снова стала заметна, оживившись, теперь все убегали на перекур. Стремительное развитие событий. — Нет, ну что ты.       — И жены нет?       — Свободен, как птица в полёте, приятель. И вообще, что за вопросы такие? Собираешься сосватать меня с какой-нибудь своей одинокой родственницей?       — Ещё чего. — Вейлон впервые за день усмехнулся, когда Рик скорчил гримасу отвращения, напуская на себя вид человека, который совершенно не интересуется ничем подобным и никогда не интересовался, хотя его крайне экстравертированному поведению такое, наверное, несвойственно. Будто он просто не хотел говорить об этом.       Возня меркоффских на лестнице расступилась, Рик скучающе посмотрел в её сторону, распластавшись на диване и раскинув руки, как всегда, он был одет не по сезону, да и даже не по уставу, куда уж там.       Мистер Блэр, кивая всем подряд без разбору, промчался куда-то в сторону кадровиков, перепрыгнув через две последние ступеньки. Его руки были заняты толстенной папкой с бюрократической макулатурой, он даже не заглянул в холл...       — Вы с ним друзья? — тут уже Вейлон вмешался со своим вопросом, когда заметил, что Трагер отвлёкся, на что тот, вальяжно перекинув ногу на ногу, собирался, конечно, что-то ответить, но его безбожно прервали. Цокот шпилек раздался за спинкой дивана, отделяясь от общего фонового шума, едва уловимый шлейф духов с довольно едкой цветочной ноткой заставил Парка вскинуть голову и кивнуть, коротко приветствуя свою руководительницу.       — Мишель, моя дорогая! — Рик переменился в лице, переставая разглядывать разводы в стаканчике и вернул его на столик к остальным допитым.       Мисс Хаас дежурно улыбнулась ему, припадая ладонью к дивану, но Трагер не стал мелочиться, - перехватил её руку и слабо чмокнул меж указательного и среднего пальца.       Вейлон считал его исключительное дружелюбие немного вульгарным, он обращался так практически со всеми женщинами здесь, лелея их и обрастая вниманием. Херов обольститель. Получалось у него, скажем так, очень искусственно, фонило панибратством, неуместной лестью. Видимо, эта полубабка, чьи духи давно окислились, его потолок.       — Здравствуй.       Мишель убрала руку, скользнув взглядом по их оконченному кофебрейку, а затем вполоборота, молча, обратилась к Вейлону. Она была полненькой коротышкой, лет за сорок, грузно поднимающейся по лестнице и с трудом переставляющей ноги в каблуках. Пыталась вернуть свои молодые годы, прыгнуть выше головы. Кудрявая укладка пушилась над головой, оголяя шею и уши со свисающими жемчужными серьгами, она постоянно носила тёмно-лиловое не вычурное платье ниже колен, изредка украшая свой нестройный силуэт длинными бусами до пупка. В целом, мисс Хаас была приятной женщиной, всегда помогала чем могла, и никогда не отказывала, в случае чего.       — Прохлаждаетесь с мистером Трагером? — она улыбнулась, немного вымученно, Вейлон списывал это на усталость от загруза от кучи работы, который до этого она разгребала сама без сторонней помощи.       — Простите, мэм. Решил выйти проветриться.       Она вздохнула.       — Ничего.       — Хаас, не хотите перекурить?       Трагер влез с предложением меж их перебрасыванием скудными фразами. Парк решил закругляться, встал с дивана, кидая мусор в помойку рядом, и подтянул ремень на джинсах. Мишель с трудом могла поднять глаза.       — Нет, спасибо.       — Пару минут?       — Нет.       Повисла тишина.       — Печально.       Ричард встал с места, сладко потягиваясь. Раз уж все решили так скоро покинуть его, он сгрёб свой портфель, устроившийся на двух подушках, и проплыл, словно парусник, минуя их парочку и направляясь к выходу на крыльцо лечебницы, прикурить под морозящим осенним ветерком в гордом одиночестве.       Прошла пара дней, когда Мишель стала появляться в Маунт-Мэссив реже, а затем вовсе — исчезла с концами. Вейлон всё никак не мог понять, что стало причиной её увольнения, он даже листал лог пациентов, зарегистрированных в психушке, воспользовавшись выданным ему удостоверением на 3-й уровень безопасности.       Все мужчины. Ни одной женщины.       Он надеялся, что её обошла стороной его страшная догадка, появившаяся после информации о лечении здесь одного из санитаров. Никакой информации. Исчезло всё - пропуска, документы. Ничего не осталось.

***

Это не навсегда

      — Давай не о работе сегодня.       — Тяжеловато.       Клюшка со свистом ударила по мячику, снеся стойку и подняв в воздух клочки земли. Топорный удар позволил мячу подняться в стратосферу и пропасть где-то в кустах, даже не достав до лунки.       — Джер, издеваешься?       — Ну что?       Ричард поставил бокал с мартини и вынырнул из-под прохладной тени летнего зонтика.       — Сначала подними, зафиксируй, только затем атакуй. — он подошёл ближе, поправляя руку Джера, который уже поставил новый мяч, собираясь лихо замахнуться ещё раз. — Хочешь бить со всего маху - сходи на бокс.       — С радостью.       — Вот так. — Рик поправил положение его ноги слабым пинком по пятке, которая тут же приняла правильное положение. — И вообще, почему ты выводишь правую ногу? Ты же левша.       — Так привык.       — Переучивайся.       Рик отошёл, а Джер ударил, но в этот раз более точно и проконтролированно, мяч прокатился по траве, скатившись по горке и почти попал в лунку, ударившись о шпажку флажка.       — Нормально, иди забирай.       И добавил, вспомнив:       — И тот, что в кустах, не забудь.       Мартини оседало на языке, оставляя во рту приятный кисловато-горьковатый привкус, сыр и фрукты всё ещё лежали в тарелке, практически в том же составе, в каком были, когда их принесли, — Рик подворовывал полежавший виноград, Джер же не притрагивался, ему хватало алкоголя, кусок в горло не лез. Две клюшки парочкой были приставлены к основанию зонтика, конец июля радовал тёплыми вечерами без порывистого ветра. На гольф-полях народу всегда было до смешного мало. В ближайшем километре ни души: только ты, твоя компания и пение птиц, записанное на колонки, прихераченные к каждому фонарному столбу.       Иногда мимо проезжал гольф-карт работников, собирающих инвентарь с поля, было смешно наблюдать, как маленькое подобие машины ездит по искуственно созданным горкам и ухабам, обкружая шесты и пустые места с зонтиками и столами.       Джереми приметился, ровно замахнувшись, отправляя следующий мяч в свободный полёт. В большинстве случаев у него всё равно выходил безрассудный удар наугад. В этот раз попало куда надо.       Рик поправил восьмиклинку, придавившую его вьющиеся кудри ко лбу, и поддел пальцем широкие солнечные очки, оставляющие след на переносице. Он уже успел испачкать своё белое поло расползшимся бесцветным пятном. Из-за того, что пил он медленно и успевал ощутить каждый глоток, опьянение не туманило голову, а оставалось чем-то едва заметным, от чего тело будто становилось легче. Джера же слегка уводило вправо, когда он замахивался клюшкой слишком резко, и тянуло к земле, когда он пытался дойти обратно до столика. Выходило зигзагом.       — Расшатало тебя мальца, дружок? — Рик чуть не расхохотался, когда вице-президент ужасной корпорации Меркофф приник к клюшке, чтобы ненароком не поскользнуться на выбритом газоне.       — А сам-то?       Рик непонятливо выгнул бровь, поправляясь на пластиковом стуле, который легко могло снести ветром, и вскочил так бодро, как только смог. — Не понял? — улыбка заставила морщинки уголков губ натянуться. — В отличие от тебя, я ещё могу стоять на ногах.       Джереми зашёл под зонт, по его лицу поползла сине-фиолетовая тень, остужая разгорячённую алкоголем и дневным солнцем кожу. Рик шагнул ближе, скрещивая руки на груди и возвышаясь над ним, его начальник был слишком малого роста, чтобы достать ему даже до подбородка. Дыхание, слабо разящее спиртом, повисло в воздухе между ними.       Ожидание чьего-то неосторожного, осмелевшего действия под влиянием мартини... Блэр не торопился, времени ещё вагон, можно было играть в эту игру бесконечно. Не гольф. Смаковать каждый момент, не дотрагиваться до ниточек, пусть всё будет развиваться медленно, практически не сдвигаясь с места, так ведь интереснее?       Трагер был гораздо нетерпеливее, — он жаждал больше азарта, больше действия, хотел расшатать, заставить двигаться эту лишённую эмоций мину, любой ценой, лишь бы получить хоть каплю. Поэтому Блэр и завлекал его внимание, его непросто было принудить, нельзя просто так сломать, он был отвратительным, мерзким, желающим исключительной выгоды для корпорации, потом для себя, потом... у него тоже никого не было.       Ему не для кого стараться.       Как и Рику.       Так сложно сдаться первым, но Трагер всё-таки переступил через себя. Не выдержал. Он устал прощупывать почву.       Давай, Джереми Блэр, может ли тебе принести удовольствие хоть что-либо, что не касается ёбаного бабла и власти?       Да он этого и не вспомнит потом, выдул целую бутылку в одного, даже Рик собственную не завершил. Тонкие пальцы позволили себе опуститься на чужой ремень, ударяясь кольцами о железную пряжку. Как змеи, начав ползти вдоль него, а затем остановившись в районе талии, не доходя до поясницы, иначе бы получились не ненавязчивые объятия, а какой-то капкан, из которого при желании не вырваться. Принуждение. Этот метод не нужен сейчас. Не с ним. Здесь нужно мягко, но с напором. Медленно, но быстро, чтобы тот не успел опомниться.       Рик давно сделал вывод, из наблюдений, что Джереми до усрачки боится осуждения, даже неаккуратно брошенного недовольного словца в его сторону достаточно. Поэтому он и позабросил все попытки такого контакта на рабочем месте, не дай бог, кто заметит, иначе пиши пропало, никаких больше закидываний удочек.       А руки теперь поглаживали, аккуратно, с трепетом. На удивление, Джереми даже не замер, продолжал неотрывно смотреть на него своими ледяными, стеклянными глазами, он точно понимал, что происходит, несмотря на лёгкое пьяное головокружение... и был совершенно не против, судя по тому, как не отпрянул ни на миллиметр, больше не собираясь притворяться. Маски были сброшены даже без предварительных душевных разговоров, которые он так ненавидел.       Прильнув ближе, Рик коснулся пальцами его скулы, заползая ладонью выше, чтобы обхватить лицо полностью и не оставить и шанса на побег. Вот тут-то Джер и напрягся, зажмуриваясь, когда его решительный коллега не остановился на безобидных жестах, и через секунду прижался к нему уже губами, воруя жаркое дыхание, пытаясь пробиться языком сквозь зажатые челюсти.       — Ты рот-то открывай, — Рик ослабил напор, ненадолго отвлекаясь от процесса, заглядывая в остолбенелые глаза напротив. Его до этого выразительный голос притих, а веки были наполовину прикрыты. — Угу?       — ...Угу.       Выдавил из себя что смог, неразборчиво промычав согласие в чужие губы. Его щетина неприятно колола бритое лицо Рика, поэтому тот старался касаться лишь губами. Это было единственное, чем он был недоволен в этот день. Дело пошло более живо, когда они оба начали шевелиться, а не стоять как два идиота под зонтом, как это обычно и было, — их попытки взаимодействия были похожи на неслучайно-случайные прикосновения, затухающие, стоило кому-то из них глянуть на другого со странным, проверяющим видом.       Но теперь всё изменится. Трагер не сомневался.       Это было похоже на приручение, когда руки дотрагивались всё больше и уже не так опасливо, а чужое тело постепенно оттаивало, обмякало под этой лаской, начиная подключать и собственные пальцы.       Рик почувствовал как грубым движением его мяли за бок, совершенно не разбираясь в том, что будет приятно, а что нет. Было очевидно. Мистер Блэр вряд-ли знал как доставлять другим удовольствие. А уж рассуждать про баб, которых он мог трахать когда-нибудь в нерабочее время, Трагеру даже мысли не приходило. Настолько ему было мерзко представлять, что до его ненаглядного тюфяка мог дотрагиваться кто-то другой. А уж за сорок лет-то и подавно такое обязано было произойти, если Джер хотя бы в этом плане о себе позаботился.       Губы лениво спускались ниже, прислоняясь к кадыку, играющему под тонкой чувствительной кожей, прижимались посильнее у ключичной косточки, отодвигая в сторону приспущенный воротник.       — Стой. — над головой раздалась с трудом выжатая просьба, голос осип, горло, кажись, пересохло, он слабо отпихнул Рика от себя, получилось нехотя, но того требовали обстоятельства, потому что внизу уже тяжелело.       — Протрезвел? — глаза встретились с коварной ухмылкой.       — Завались. — он с размаху мазанул ногою по воздуху, Рик вовремя увернулся. Раскрасневшееся лицо Джера блестело от испарины, он небрежно вытер лоб тыльной стороной ладони и прижал руку к шее, не находя слов для остроумного комментария. Ведь комментировать было нечего. На живописный зелёный лужок, расстилающийся во все стороны, теперь было плевать, разум плавился от спадающего летнего зноя и от произошедшего. Что теперь сказать и как подступиться? Ещё разок, ещё один разок, разве ему не было приятно? Рик не получил обратной реакции, лишь в панике бегающие зрачки, не знающие за что ухватиться. Он знал — Джереми ничего не скажет, лишь сделает вид, будто ничего не произошло.       Будто между ними ничего не происходит, несмотря на их постоянные совместные выезды, на их бесконечные смски друг другу, "по работе", конечно. Он никогда честно не сможет признаться даже мысленно в своей симпатии, если она вообще есть, а то Рик начинал сомневаться, когда его резко атаковали, в прямом смысле, или тотальным игнорированием, бессердечно проходя мимо, часами не отвечая на сообщения, зато преспокойно отписывая в рабочий чат.       Обидно было до слёз, но Трагер любил боль, он любил поубиваться по ничтожеству, который даже не в силах ничерта произнести сейчас! Молчание длиною в вечность.       Несправедливо.

***

Вам пришло новое сообщение

      Пальцы судорожно вбивали следующую строчку на клавиатуре. Следующая. И следующая... Мысли были где-то в другом месте, сосредоточены на том, что беспокоило, сидело внутри и ворошилось, как ёбаные опарыши в загноившейся ране.       Вейлон с трудом мог сосредоточиться, его правая нога скакала на месте, отбивая нервный ритм, иногда попадая по столу и сотрясая всё, на нём стоящее.       Лиза уже спала. Мальчики тоже легли рано, пусть бастовали и балаганили весь вечер. А их непутёвый папаша, согласившийся подписать все договоры о неразглашении, метался меж двумя огнями.       Ему всего лишь нужны были деньги.       Жалкие бумажки, которые могли покрыть все их долги в один миг и завершить затянувшиеся судебные тяжбы, вот только внутреннее чувство мешало просто взять и забить хуй. Как потом жить с этим?       За пару недель он оказался в курсе всего, что творилось в недрах лаборатории. Всего, что ему было позволено видеть по документам и уставу. Видел людей в герметичных капсулах. Вид трубок, уходящих глубоко в тело, плотно засел на подкорке, возвращаясь в тревожных снах. Достаточно.       Нескольких журналюг вполне хватит, чтобы осветить весь пиздец, по крайней мере, он на это надеялся. Он знал, что всё не так просто, но пока с ним не случилось нечто страшное, он решил рискнуть.       Ёбаный идиот, в мире нельзя было найти работу уродливей этой... Парк всего лишь программист, какого хуя он был втянут в подобную незаконщину по собственной инициативе?! А Меркофф все такие белые и пушистые! Благотворительная организация, ёптить!       Тёрнер, Спаркс... Никого не пропустил? Ещё несколько фамилий были отмечены на клочке пожелтевшего блокнотного листика, всех, кого вспомнил — осведомил. Парк призадумался, смотря в окно, на улице была непроглядная темень, ветер ходил в стенах дома, заставляя жалюзи стукать по стеклу от присвистывающего сквозняка, грозное величие гор возвышалось стеной над домиками только тогда, когда молния била в лесной глуши на задах Ледвилла и освещала мрачную округу.       Он снова опустил глаза на написанное им, перечеркнув все фамилии карандашом и отшвырнув его куда-то в сторону. Кусок выточеной деревяшки взял и упал на пол. Ну и похер, валяйся дальше.       Мысль о том, что никто из названных не возьмётся за это мутное делишко, для обывателя непокрытое ни одной тайной, пугала. Неужели он обрекает себя не нечеловеческие страдания, ещё бог знает что, что придумают малодушные докторишки, просто так? Корпорация рано или поздно всё узнает, а его просто сотрут с лица Земли, будто и не было никакого Вейлона Парка никогда. Лишь бы дошло хотя бы до одного...       Апшер!       Вейлон тут же пригнулся к монитору, начав строчить ещё одно письмо по шаблону, состряпанному на коленке за пару минут. Из головы вылетело имя того, за чьим блогом он ненавязчиво следил уже несколько лет. Может он? Хотя сильно сетовать не стоило. Этот парень пролезал в самые неожиданные места, занимался малоизвестными делами, расследуя всё самостоятельно, иногда отвлекаясь и публикуя посредственные статьи.       — Вейлон? — сонный голос только что поднявшейся с постели Лизы раздался в дверях, заставив её мужа чуть ли не подскочить на месте.       Разберётся на работе.       Господь, лишь бы этот день не стал последним...

***

Расщепление

      Всё рушится.       Перечитывание в сотый раз не лечило, а только сильнее проворачивало нож в воспалёном мозгу, закипающем в гневе.       Это всё правда блять?!       Трагер сжимал бумажки в руках, бегая глазами по тексту и задыхаясь на каждой букве. Да не может этого быть, этого не должно было случиться, просто не должно было, он же всё проконтролировал...       Чёртова сука Мишель, она должна была просто сдохнуть вместе с этим проклятым ребёнком! Они всё вынюхали, эти ублюдки всё узнали! Когда успели?! Уже принятое начальством решение сквозило холодной беспощадностью, как и полагает, чем он и сам руководствовался когда-то. Стоило ожидать подобного выкидона от этих вшивых паскуд. Стоило смываться раньше и не задерживаться в этой дыре, но теперь все пути перегорожены, воздух вот-вот перекроют.       Трагер не успел выскочить из кабинета, как был схвачен и грубо заломан ловкими пидорасами с отдела охраны, нос хрустнул, встречаясь с ледяной стеной.       С ним поступят также, как и он поступал с теми, кто нарушал протоколы безопасности, сохранявшие их маленькую тайну, высасывающую жизни ни в чём неповинных людей, а по факту, лишь расходного материала в стенах лаборатории. Будь проклят, доктор Вернике и все его прихвостни.       Ситуация — настоящий анекдот. А его фееричный финал, — прямо здесь, случайно затесался.       Знакомое лицо, которое он предпочёл бы забыть, никогда не узнавать и никогда больше не видеть.       Стоит за неприступным стеклом, не скрываясь, даже, блять, не трусит вот так внаглую смотреть, не мигая! И что, не будет драматичной сцены расставания?       Того самого чудного спасения или геройского чего-то ещё? Но крысы не рискуют собственной шкурой, лишь молча наблюдают из своего безопасного закутка, куда можно спрятать хвост в случае чего. А Трагер уже взревел, от ёбаной несправедливости в горле закатывался тугой ком, слёзы сжигали глаза.       — ДЖЕРЕМИ БЛЭР! — заорал так, что голова затрещала, будто расколовшись и посыпавшись за воротник. Его не спасло ничего, на что он надеялся. Ему никто не помог, и он молил Бога, чтобы всё воздалось, чтобы его тоже бросили умирать, чтобы его разорвало на тысячи мелких кусочков и он превратился в блядскую пыль, легко разносящуюся от малейшего дуновения.       Чтобы наглая, притворная рожа стёрлась из памяти навсегда.       Он бы не поверил себе, если бы узнал, какая у него будет самая заветная мечта...

***

Ветер

      — Когда будут готовы отчёты?       — Не беги вперёд паровоза, Джер. — Рик зажал сигару в зубах, стряхивая труху с её кончика на ступеньки крыльца. — Ты знаешь мой темп работы, мне нужно раскачаться, расписаться, настроиться, все дела...       — Такими... темпами, ты потеряешь работу. — он сухо ответил, смотря куда-то прямо, разглядывая шелестящую траву на невзрачной клумбе прямо перед выходом, его пальцы перебирали тонкую сигаретку, стоящую дороже всей пачки неумелых самокруток Рика, разящих какой-то чухнёй, то-ли шоколад, то-ли просто прогоркло.       — Смешно слышать это от тебя.       Цокнув, Джереми бросил бычок под ноги, размозжив его лакированным мыском туфли, не особо заботясь о чистоте на территории предприятия. Не зря же было уплочено дворникам, кто будет отдирать харчки от пола уж точно не его ума дело. Его больше волновал вложенный в корпорацию капитал, который грозился прогореть и висел на волоске уже некоторое время, с того момента, как дела с Волрайдером пошли худо.       У умных мужиков в халатах ничего не выходило, а измученного полутрупа Билли Хоупа, до сих пор находящегося в лаборатории, всё никак не могли выдоить досуха. Помер бы он, может тогда бы всё сдвинулось с мёртвой точки, но Вернике видел потенциал и убеждал всех, что у паренька великое будущее, когда всё наконец выйдет, когда хрупкое человеческое тело станет симбионтом для неконтролируемого роя хуй-пойми-чего, сколько бы Блэру не объясняли что за рой и что за нано-частицы.       Одним словом, деда бы тоже пора на убой.       Затушив сигару о стык в кирпичной кладке, Рик прислонился плечом к дверному косяку и выдохнул густое облако дыма, резко контрастирующее своим тёмным цветом на фоне розово-багрового заката. Пейзаж леса был перечёркнут острыми пиками забора, каким была окружена вся Маунт-Мэссив.       Кудри, выбивающиееся из неуложенной причёски Рика, блестели золотом на солнце, а каждое его даже незначительное движение ощущалось правильным и подходящим, Джер не понимал, как такое может быть, он ощущал себя децентрализованным, ходил как-то не так, чувствовал напряжение во всём теле, непозволяющее даже моргнуть без лишней суеты и скованности, — он никогда не говорил ему ничего подобного, размышлял про себя, не считая нужным делиться, просто наблюдал и этого ему было достаточно.       Рик неторопливо повернулся, отрывая спину от холодной стены сзади, по телу пробежала еле заметная дрожь.       — Холодно, может, зайдём?