Назад в твои обьятия

      У Сойер было сорок пять минут до открытия семейного магазина "Антикварная лавка Кентов". Так что она могла повозиться еще минут пять, прежде чем запрыгнуть в душ. Последней вещью, которую она реставрировала, был монетоприемник 1930 года выпуска, и если бы она не уделяла должного внимания каждому подшипнику, прошли бы дни, прежде чем она поняла в чем дело.       Она никогда не устанет от ощущения, что после того, как разбираешь машину по частям и снова собираешь ее, она становится лучше, чем была раньше. Если расставить все в правильном порядке, чтобы все ремни и рукоятки были на местах – то срабатывала чистая механическая магия. Ей хотелось, чтобы и с людьми было также.       К сожалению, люди были привередливыми созданиями. Они могли быть неожиданными и разочаровывающими. Штуки, которые она восстанавливала, просто были рады, что им вернули былую славу. Для них, как для предметов антиквариата, было важнее сохранить свою оригинальность. В современном мире с его постоянной потребностью в обновлении, предметы, с которыми она работала, были ценны тем, что не несли с собой никаких изменений.       Восстановленные ею вещи не продавались в семейном антикварном магазине, поскольку ее брат счел их несоответствующими стилю предметов, которыми они славились. Единственная проблема заключалась в том, что когда он унаследовал бизнес после смерти бабушки год назад, о них почти никто не знал ничего, кроме непредсказуемого графика работы, пока Сойер не взяла всё в свои руки.       Ее брату Сейну Кенту сама идея владения бизнесом понравилась гораздо больше, чем ее практическая часть. Они оба получали доход, но на данный момент это было возможно только благодаря нескольким постоянным клиентам, которых ее брату еще не удалось отвадить.       Ошибки в счетах-фактурах. Отсутствие новых предметов старины. Тот раз, когда он забыл оплатить счет за электричество, и магазин на целый день остался без света. Могло бы быть и дольше, если бы Сойер не позвонила в компанию и не обновила их банковские реквизиты, поскольку она жила в маленьком домике, расположенном в глубине участка.       Первоначально ее дом служил мастерской при магазине, но после смерти ее дедушки она перестала функционировать. Девушка часы проводила с ним в этой мастерской, наблюдая, как он ремонтирует ценные вещи, и училась всему, чему могла. Это были ее лучшие воспоминания из детства, и наряду со всеми другими переменами, происходившими в ее жизни в то время, смерть деда, когда ей было восемнадцать, потрясла ее.       Все начиналось с того, что она стала ночевать там на раскладушке, а сама работала до поздней ночи. Затем она внесла несколько изменений, разделив пространство на гостиную, спальню и сохранив часть старого помещения, чтобы продолжать использовать его в качестве мастерской. К тому времени, когда краска на стенах высохла — сиреневая в спальне, угольная в гостиной, персиковая в ванной, — дом стал неузнаваемым.       Во времена, когда Сойер казалось, что все летит к чертям, у нее было это место. Оно было наполнено лучшими и худшими моментами ее жизни, и именно это по-настоящему делало его домом.       Взглянув на настенные часы, она пробормотала: “О черт”, и вскочила со своего табурета. Она осторожно опустила стеклянный футляр обратно и любовно погладила его.       - Я вернусь позже, приятель.       Ей нужно было торопиться, но она все равно успевалала принять душ, прежде чем пересечь двор, разделяющий ее дом и магазин. На ходу снимая с себя одежду, Сойер расстегнула пряжки на комбинезоне и стянула футболку.       Она стащила резинку со своих темных волос и бросила ее на кофейный столик, ее локоны беспорядочно рассыпались по спине, когда она проходила через гостиную. Она встала под душ и позволила себе несколько секунд понежиться под горячими струями воды. Ее брат, вероятно, вернется поздно, а роль, которая требовала от нее общения с людьми, делала каждый день утомительным, учитывая необходимость угождать. Ей это не особо нравилось, но на самом деле она не знала, как это изменить. Как всегда, это была проблема, которую на данный момент она выбросила из головы, чтобы разобраться с ней в другой раз.       Это было решение бабушки оставить магазин брату, и Сойер давно поняла, что вопрос "почему" только еще больше сведет её с ума. Сойер работала полный рабочий день до смерти бабушки, точно так же, как и она сама последние пятнадцать лет. Ее брат прекрасно ладил с клиентами, когда приходил на работу, но его присутствие было в лучшем случае раздражающим.       Может быть, он был лучшей кандидатурой для того, чтобы владеть магазином. Её бабушка, очевидно, видела что-то, чего не видела она. За прошедший год она научилась не зацикливаться на этом, но разговор, который состоялся у них на прошлой неделе, все еще нервировал её. В очередной раз она предложила выставить монетоприемник, и в очередной раз ее обломили лишь по одной причине - из-за его упертости. Он ничем не жертвовал. Она покупала вещи за небольшую часть их стоимости и ремонтировала их сама. Она знала, что дело было всего лишь в его высокомерии, когда он не мог назвать ей ни единой причины, почему выставить монетоприемник на продажу - плохая идея, за исключением того, что он этого не хотел.       Но это был Сейн. Он всегда получал то, что хотел, и делал то, что хотел.       Сойер попыталась выкинуть назойливое раздражение из головы, но оно всё ещё было при ней к тому времени, когда она направилась в магазин, чтобы просто ждать того времени, когда нужно будет погасить свет и запереть дверь. Она знала, что так и будет, но все равно издала недовольный звук.       Хотя бы раз ей захотелось, чтобы брат удивил её в положительном смысле, сделав самый минимум.       Но, видимо не сегодня.              ***       - Семьсот пятьдесят, - повторила женщина с жесткой стрижкой. Становилось совершенно ясно, что она не понимает, как работают переговоры. Стороны должны были сойтись на чем-то среднем, но она повторяла одно и то же предложение в течение последних пяти минут.       Был полдень, а Сейн все еще не появился. Сойер дважды отправил ему сообщение, не получив ответа, хотя видела, что он прочитал их оба.       Клиентка пыталась приобрести офисный книжный шкаф из эдвардианского дуба. Сделанный в 1910 году, он был тщательно подобранным образцом с оригинальными латунными кнопками и массивными дубовыми боковинами, и стоил значительно больше, чем она просила. Сойер знала это, потому что сама добыла его.       Поскольку по будням посетителей было немного, женщина, к большому разочарованию Сойер, полностью пользовалась её замешательством.       - Я не могу отдать его меньше чем за тысячу, и это уже скидка в двести долларов от реальной цены, - сказала Сойер твердым голосом. Пятнадцать минут общения с этой женщиной уже утомили ее больше, чем целый день реставрации антиквариата.       - Мне сказали, что в этом месте есть отличные скидки. - Голос женщины сочился осуждением, как будто это Сойер солгала ей.       Девушка склонила голову набок, обдумывая свои следующие слова. Она ненавидела это.       - Мы всегда стараемся пойти на встречу покупателям, но именно качество нашего инвентаря отличает нас от других антикварных магазинов в этом районе.       - Нет, - решительно сказала женщина, ее намазанные гелем волосы даже не шелохнулись. - Моя подруга была здесь и разговаривала с красивым молодым джентльменом, который, по сути, позволил ей самой назвать цену. Где он?       Ну, разве это не то, о чем она говорила?       - Цена на каждый товар разная, и, хотя мы пытаемся найти золотую середину для всех, к сожалению, я не могу позволить вам устанавливать свою собственную цену. - На данный момент торговаться было бесполезно. Снижение любой суммы только продлило бы пытку. - Хотели бы вы посмотреть варианты того, что вас интересует? У нас есть красивый открытый книжный шкаф в викторианском стиле из красного дерева. Он стоит тысячу, но я могу отдать его за восемьсот.       - Знаешь что, забудь. Я вернусь, когда меня будет обслуживать кто-нибудь другой. - Женщина разочарованно оглядела ее и взяла свою сумочку со стеклянной столешницы у кассы.       Сойер сидела на круглом барном стуле, почти скрытая кассой. Она прижала язык к задней поверхности зубов, чтобы не заговорить, и тяжело дышала через нос, наблюдая, как женщина выходит из магазина.       Когда колокольчик над дверью прозвенел менее чем через пять минут после ухода худшей в мире покупательницы, Сойер захотелось уронить голову на руки и заплакать.       - Я подумала, что тебе не помешает перекусить, - сказала Келли, бросая пакет на стойку. - Тофу бань ми.       Напряжение в плечах Сойер почти исчезло вместе с добрым голосом её подруги.       - Ты буквально спасаешь мне жизнь. Сейна все еще нет, а я не хочу закрывать магазин, чтобы пойти купить что-нибудь.       - Я так и поняла. Тревор сказал, что вчера вечером он был в боулинге до закрытия.       Келли и ее мужу принадлежал боулинг-центр в конце главной улицы, хотя Келли работала в ветеринарной клинике. Келли была на несколько лет младше, поэтому они подружились только четыре года назад, когда умерла мать Тревора, и они обсуждали с магазином продажу кое-какого её антиквариата.       Было приятно, повзрослев, завести еще несколько друзей, даже если Сойер была осторожна и предпочитала не ступать на опасную территорию. Она развернула сэндвич и откусила кусочек, задумчиво пережевывая, чтобы не сказать чего-нибудь такого о своем брате, о чем потом пожалела бы.       - Спасибо. Это именно то, что мне было нужно.       - Как у тебя дела? - спросила Келли, с беспокойством глядя на Сойер.       - Я слегка вымоталась, но нет ничего такого, с чем я бы не справилась. Магазин уже не приносит столько прибыли, как раньше, а Сейн противится любым моим идеям.       - А что говорят твои родители?       Плечи Сойер ссутулились.       - Ну, впервые за всё время они решили держаться подальше от всего этого.       Келли прислонилась к стойке и поджала губы.       - Интересно.       Иногда Сойер поражалась сходству, но она гнала эту мысль прочь.       - Я думаю, что они не принимают ничью сторону, чтобы сохранить мир, но, поступая так, они на самом деле встают на его сторону.       - Ты думаешь, они так на это смотрят? - Келли прекрасно ладила как с людьми, так и с животными, всегда говорила правильные вещи, чтобы не обострять ситуацию.       - По правде, я понятия не имею, - ответила Сойер, прежде чем откусить еще один кусок от своего сэндвича.       - В общем...       Сойер оторвалась от сосредоточенности, с которой она пыталась запихнуть в рот весь сэндвич менее чем за пять минут, только для того, чтобы удивиться перемене в поведении Келли.       - В чем дело? С Тревором и девочками все в порядке?       - Да, с ними все в порядке, - быстро сказала Келли, чтобы развеять её беспокойство. - Прости. Не хотела тебя пугать. Я... - Пауза была долгой, граничащей с неловкостью.       - Ну, что случилось? - снова спросила Сойер, вставая, чтобы посмотреть Келли в глаза.       - Моя сестра звонила. Она сказала, что будет в городе и хочет навестить меня.       Стекло под руками Сойер запотело. В течение этого удручающе унылого дня это было самое последнее, что она ожидала услышать.        - Зачем она приезжает?       - Я не знаю, она не сказала. Честно говоря, я не могу поверить, что она вообще позвонила.       Сойер молча кивнула.       - Да, прошло много времени.       - Семнадцать лет. За эти семнадцать лет она ни разу не была здесь. - Гнев в голосе Келли нельзя было спутать ни с чем.       - Ты собираешься с ней увидеться? - Сойер потребовалась вся её воля, чтобы оставаться сосредоточенной на разговоре.       - Видишь ли, - сказала Келли, облокачиваясь на стойку. - Она вела себя так, словно мое желание встретиться с ней было делом решенным.       Куинн Маккинли, которую помнила Сойер, всегда была упрямой, всегда брала на себя слишком много. Когда-то это заставило бы Сойер улыбнуться.       Теперь все, что она чувствовала, это грусть по многим причинам, включая Келли.       - Возможно, было бы неплохо увидеть ее, - тихо сказала Сойер, стараясь не разжигать адское пламя в глазах Келли. - Хотя бы для того, чтобы хоть немного сблизиться.       - Мне ничего от неё не нужно. В том числе близости.       - Ты говорила об этом с мамой?       - Я пока не хочу поднимать эту тему. Она едва может произнести имя Куинн без слез. Если я и увижусь с ней, я не хочу говорить об этом маме, пока не узнаю, чего она хочет.       Сойер тщательно подбирала следующие слова, поскольку у нее было не больше информации, чем у ее подруги.       - Может быть, все, чего она хочет, это возобновить общение с тобой.       То, как Келли покачала головой, заставило Сойер поверить, что она ни на секунду не поверила бы, что это так.       - Почему сейчас? Спустя столько времени?       - Я думаю, что на эти вопросы может ответить только она сама. - Сойер положила свою руку поверх руки Келли и добавила. - Если тебе, конечно, нужны эти ответы.       - Мы разговариваем раз в год, и то только по телефону. Я даже не знаю зачем. Это просто обмен любезностями. Ничего важного. Это все равно что разговаривать с незнакомцем. - То, как дрогнул голос Келли, заставило Сойер сжать ее руку. - Знаешь, я часто приглашала ее в гости. Но после нескольких лет отговорок по поводу того, насколько она была занята и никак не могла отпроситься с работы, я перестала пытаться.       Сойер этого не знала. Келли не говорила о Куинн. Никогда. И, как бы эгоистично это ни звучало, Сойер это устраивало. Их жизни изменились, когда Куинн уехала из города в восемнадцать лет, едва попрощавшись. К сожалению, дружба Сойер со старшей сестрой Маккинли прекратилась еще до этого, так что потерю, вероятно, было легче перенести.       - Ладно, что бы ты там ни решила, это будет правильно.       Слегка улыбнувшись, Келли шмыгнула носом и свободной рукой смахнула с лица непрошеную слезу.       - Спасибо тебе за то, что ты это сказала. Почему у нас обеих такие идиотские брат и сестра? Как думаешь, это психологическая травма тайно связывает нас?       Сойер рассмеялась, несмотря на то, что внутри у нее все переворачивалось.       - Мне хотелось бы думать, что мы друзья, потому что ты впечатлена моим мастерством игры в боулинг. Или тем, что я все время спасаю твою задницу, заплетая девочкам идеальные французские косички для фото.       - Ты так ловко орудуешь пальцами из-за постоянной работы со всеми этими крошечными механизмами. - Келли ухмыльнулась и добавила, - однажды какой-нибудь женщине очень повезет. Запомни мои слова.       - Господи, - простонала Сойер, и ее лицо приобрело глубокий малиновый оттенок. Ее смущали не разговоры о сексе, а просто то, что у нее так давно его не было, что это было смешно.       - Иногда даже неинтересно дразнить тебя, это слишком просто. - Келли рассмеялась, ее настроение стало значительно лучше, чем было несколько минут назад.       - Я в этом не виновата.       - Как ты думаешь, может быть... - Взгляд Келли снова стал сосредоточенным, устремленным на Сойер так, что она поежилась. - Ты бы согласилась поприсутствовать, когда Куинн приедет? Чтобы, по крайней мере, оказать какую-никакую моральную поддержку?       То, что Сойер уже была смущена, было благословением. Она очень надеялась, что Келли не заметила, как жар снова прилил к её лицу.       - Я подумывала о том, чтобы встретиться с ней в боулинге, - сказала Келли. - Типа, непринужденная обстановка. Так будет удобней. Я не собираюсь закатывать сцену на своем рабочем месте.       Сойер улыбнулась, несмотря на беспокойство, покалывавшее ее кожу.       - Но есть очень тяжелые шары для боулинга, которые могут причинить некоторый вред здоровью.       - Вот зачем мне нужно мое секретное оружие... - Все, что сделала Сойер, это растерянно наклонила голову. - Ты, - уточнила Келли. - Ты – моё секретное оружие. Итак, ты сделаешь это? Вы ведь раньше дружили, верно?       - Дружили.        И я была тайно влюблена в нее, а она начала встречаться с моим братом. Не то чтобы Сойер когда-нибудь призналась бы в этом вслух. Ей потребовались годы, чтобы решиться признаться в этом даже самой себе.       - Это значит “да"?" - выжидательно спросила Келли, внезапно Сойер показалось, что она стала выглядеть моложе своих тридцати лет.       Боже, Сойер была слабачкой, и она это знала, но, глядя на свою подругу, которая очень редко о чем-либо просила, принять это решение было нетрудно.       - Да. Я сделаю это. Просто скажи, когда.       Чувство сожаления нахлынуло быстро, но было уже слишком поздно отступать.              ***       В четверг Сейн появился ещё до полудня, что означало, что у Сойер было время вернуться домой, чтобы быстро пообедать. Она засиделась допоздна, работая, чтобы отвлечься от обещанного посещения боулинга в пятницу.       Едва ли не единственное, чего она ждала с нетерпением, - это встречи с дочерями Келли, Луной и Эллой. В три и пять лет они были достаточно разговорчивы, чтобы болтать ни о чем, поддерживая интерес к происходящему. Луна, младшая, была особенно болтливой, разглагольствуя обо всем, что видела. Ее очень привлек яркий разноцветный ковер в боулинге, и она умоляла родителей постелить такой же у них дома.       Размышления о девочках немного улучшили настроение Сойер, пока она задумчиво жевала остатки салата с лапшой.       У нее не было причин беспокоиться о завтрашнем дне. Келли возьмет на себя весь удар, а Сойер будет рядом только в качестве моральной поддержки. Куинн отсутствовала в жизни Сойер гораздо дольше, чем была в ней. Ну и что с того, что ее лучшая школьная подруга была причиной, по которой Сойер поняла, что она лесбиянка? Она же никогда не рассказывала Куинн об этом, особенно после того, как та начала встречаться с ее братом. Тот год был ужасным по многим причинам. Ее дедушка начал болеть, и даже если бы она хотела сидеть и предаваться самоуничижительной жалости из-за того, что в очередной раз уступила брату в соревновании, о котором знала только она, тратить впустую время, которое она могла провести с дедушкой, было не лучшим вариантом.       В некотором смысле то, что она к тому времени отдалилась от Куинн, было не так уж плохо. Когда подруга уехала, боль от ее внезапного исчезновения была больше похожа на сдирание пластыря, чем на разрыв сердца. У неё было время разобраться в своих чувствах, понять, что они, вероятно, все равно всегда двигались в разных направлениях, независимо от того, оставалась бы любовь безответной или нет.       Она никогда бы не призналась в том болезненном чувстве удовлетворения, которое испытала, когда Куинн запросто бросила Сейна, просто позвонив ему после того, как она уже уехала. Это было не то чтобы круто, но это было первое на её памяти, что сбило её брата с толку.       Но вся её проклятая внутренняя выдержка не остановила ее учащенное сердцебиение и дрожь в конечностях, когда она подумала о том, что увидит Куинн впервые за долгое время. Сойер немного злилась, и она не раз за последние двадцать четыре часа размышляла о том, прокатит ли симуляция тяжелой болезни, которая так внезапно и некстати свалила бы ее с ног.       Нет, она бы стала так поступать с Келли.       Бросив пустую миску в раковину, она посмотрела на свое отражение в старинном зеркале в гостиной, чтобы убедиться, что у нее ничего не застряло в зубах, а затем направилась обратно в магазин.       Всё её беспокойство по поводу предстоящего воссоединения испарилось без следа, когда она прошла через черный ход и, войдя в демонстрационный зал, заметила знакомое лицо. Вчерашняя женщина с тонной геля для волос на голове торжествующе улыбалась, убирая кредитную карточку обратно в сумочку. Она задержалась в дверном проеме, ожидая, чем всё это закончится.       - Ты просто душка, Сейн, - проворковала женщина слащавым тоном.       Сейн улыбнулся и протянул ей копию квитанции на подпись.       - Моей бабушке, упокой господь ее душу, было бы приятно это услышать.       - Меня сейчас стошнит, - пробормотала Сойер себе под нос, достаточно тихо, чтобы не привлекать ненужного внимания.       - А завтра работает доставка? - спросила женщина тем же тоном.       Сойер потерла челюсть, как будто у нее образовалась трещина только от того, что она это услышала.       - Да, мэм, - ответил Сейн, когда она вернула ему квитанцию. Когда женщина ушла, Сойер тихо вошла в демонстрационный зал и подошла к тому месту, где несколько мгновений назад стояла покупательница. Она схватила квитанцию со столешницы прежде, чем ее брат успел выхватить ее, вероятно, даже прежде, чем он заметил ее появление. Впервые в жизни его рассеянность была ей на руку.       - Семьсот за… - прочитала Сойер, пробегая глазами квитанции, - офисный книжный шкаф из эдвардианского дуба.       - Кажется, она могла бы стать отличным постоянным клиентом, поэтому я заключил с ней выгодную сделку, - сказал Сейн без намека на смущение, которое он, безусловно, должен был испытывать.       - Ну да, почему бы ей не захотеть вернуться, если ты, по сути, позволил ей самой назвать цену? Мы едва ли выйдем в ноль. - В ее голосе не было злости, просто усталость.       - Я просто использовал приманку. Теперь она попалась на крючок.       Сойер медленно покачала головой.       - Это так не работает. Ты установил стандарт, которого она будет ожидать от тебя, если вернется.       - Когда ты являешься владельцем, ты можешь принимать решения о том, за какую цену продавать товар, - сказал Сейн, поднимаясь во весь рост за прилавком.       Ноздри его сестры раздулись от очевидного замечания, но она сдержала свой гнев.       - Ты же знаешь, что служба доставки взимает дополнительную плату за следующий день. Я надеюсь, она оплатит.       - На самом деле это не имеет большого значения. - Больше всего ее беспокоили его легкомыслие и праведность. Даже больше, чем то, что они на самом деле потеряли кучу денег на этой сделке даже с учетом доставки.       - Знаешь что, Сейн? Ты прав. Это твой магазин, но я бы предпочла, чтобы у меня было место, где я могла бы работать. - Она всю свою жизнь имела дело с отношением своего брата и его правами, но теперь у него действительно была возможность повлиять на ее доход. Она должна была где-то подвести черту.       - Ты слишком загоняешься, - пренебрежительно сказал он.       - Может быть, я так компенсирую твое чрезмерное спокойствие, - выдавила Сойер из себя с последним усилием, на которое была способна. Она уже была измучена этим хождением взад-вперед, тем, насколько бесполезным все это казалось.       - Черт возьми, что на тебя сегодня нашло, сестренка?       Сойер подняла руку.       - Ничего. Если у тебя здесь все хорошо, я пойду поковыряюсь в мастерской.       Сейн обвел жестом главную комнату и одарил ее улыбкой, которую большинство женщин находили дико харизматичной.       - Тяжела та голова, на которой надета корона.       Вместо того чтобы заглотить наживку, Сойер направилась к запасному выходу.       Все, что она хотела сделать, это разобрать старую игру и потеряться в механизмах, которые имели для нее гораздо большую ценность, чем люди когда-либо смогли бы.