О Таносе, травмах и способах их преодоления

Елена не спала, но встать и осмотреть снятый в отеле номер не решалась. В одной комнате с ней спали Кейт и Лайла, и пусть ни у одной из них не было ни суперслуха, ни чутья наемника, она все равно не хотела рисковать и лишать их прекрасной возможности выспаться перед насыщенным днем. Первый день в отпуске всегда насыщенный. «Танос был прав.» «Громовержцы — дерьмо.» «Зачем они копируют легенд, фуу.» Елена листала ленту обсуждений, и с каждым таким постом в груди поднимался осадок, а людей, написавших это, хотелось вернуть в прошлое, ткнуть носом в землю, разом опустевшую на половину, и сказать: «Смотри. Танос был прав? А ты видел-то Таноса? Что он сделал, видел?». Она уныло смотрела в экран, который даже на минимальной яркости ужасно слепил глаза, и считала в уме. Тринадцать на шестьдесят два. Сто сорок на пятьдесят пять. А-а-а! Как же достали. Единственный раз решила отдохнуть и не загоняться, а настроение уже с утра портят! Как вообще можно такую херь писать? Глупости это все. Жизнь двигается, мир двигается. Она бы понимала, если б протест велся за нужное дело, но губить веру в новых героев.? Они вас, вообще-то, от пустоты спасли, ку-ку! Здрасте! Да, они другие. Да, у них нет бога и Тони Старка. Ну так, если вы настолько любите Мстителей, так пойдите и почтите их память, а не словами плюйтесь, как малолетки! Елена уверена, живым мстителям, тому же Клинту, любое упоминание Таноса поперек горла. И этот цирк сейчас… Девушка устало потерла лицо руками и раскинула их в сторону, переворачиваясь на спину. Она смотрела в потолок и думала, что Нат сказала бы на такое. На ее новую жизнь. На то, как ее обожают одни и ненавидят другие. «Вау, ты у нас теперь звезда! Умничка моя.» «Быть героем тяжело.» «Ты справишься. Я верю в тебя.» Она поморщилась. Не подходило ни-че-го. Это все было так наигранно, так неправдоподобно, а как будет правильно она не знала… Разве много было моментов, когда сестра действительно была ей горда? Наташа говорила, что всегда ей гордилась. А если и гордилась, то сравнится ли это с тем, что есть сейчас? С тем, кем стала Белова? Нет. Они даже не планировали становиться героями. Валентина все уже решила. Елены не было при Таносе. Она его никогда не видела, не знала, что чувствовала без нее Наташа, но говорить «Танос был прав», зная, что сестра жизнь отдала за половину вселенной, которую Танос убил… Да это мерзко. Одно упоминание этого мудака мерзко. Резко выдохнув, она рывком поднялась с кровати. Матрас надсадно скрипнул, но не выдал ее сожительницам. А Лена спустилась на кухню и заварила ромашковый чай, которого в последнее время пила слишком много. Собственно, с чего все это началось и как она вообще оказалась в Турции на Эгейском море… Это был обычный день, когда тучи мелькали на небе довольно часто, позволяя ненадолго отдохнуть от палящих лучей; а они наконец-то отдыхали, вырвав парочку свободных дней у тех, кто запрягал их, как ездовых лошадей, и показав всем один неприличный жест. Это был стандартный день лени. — О, Китти звонит, — довольно пробормотала Елена, когда в комнате раздалась трель телефона, а дисплей загорелся фотографией девушки в растянутой футболке с парочкой ссадин на лице. Елена подняла трубку, а Боб затих на коленях девушки, не мешая разговору. До этого она перебирала его пряди и негромко шептала о том, какие места он обязан увидеть. Вьетнам, Таиланд, Египет… И рассказывала свои миссии в тех местах. Конечно, только смешные. — Привет, Кейт Бишоп. Какими судьбами? — наконец ответила Елена на звонок. — Лен, привет. А у тебя, ну, то есть у команды в целом, никаких планов на ближайшие дни нет? Просто мне дали отпуск на два месяца, и я подумала, почему бы нам не махнуть на море? — тараторила девушка, не позволяя вставить и слова. — И вообще, это классный повод отдохнуть от рути-и-ины… Во-от… И с командой сблизитесь! Ну или типо… — Воу-воу, полегче! Ты решила сбить меня с ног таким потоком слов в секунду? — Елена подняла руку, не занятую телефоном, вверх, будто Бишоп могла ее видеть. — Эм… Боб. Что скажешь на возможность позагорать на пляже? — обратилась она к парню. — О, я? — Боб вздрогнул и удивленно воззрился на Елену. Та кивнула, подгоняя его, мол хорошая идея. — О, эм. Ну, я был бы не против! Это круто, да, наверно? Никогда не был на пляже, кхм. — Боб говорит, что он только за! Во сколько вылет? Ты взяла билеты, или мы сами? — Елена улыбается, подмигнув ему с шальным огоньком. — О, там Боб? Передай ему привет! Нет, я все купила, с вас только собраться и приехать в главный аэропорт. Через… так, — она помолчала, подсчитывая дни. — Вылет через три дня, в пять утра. Вам же хватит? — Окей, спасибо за оплаченный отдых, богачка Кейт Бишоп, — усмехнулась Елена. — Нам хватит, будь готова встретить ораву взрослых детей через три дня. Кейт на том проводе рассмеялась и сказала, что любит детей. Они поболтали еще немного, а Боб за это время успел незаметно выскользнуть за дверь, не отвлекая Елену от приятного разговора. Он не знал, что у Елены есть такая подруга. Эм… кажется, богатая. И добрая. Когда Кейт отключилась, Елена с победным кличем спустилась в общий зал, где голоса смешивались в общий гул, с порога заявив: — Гусары, молчать! — и, когда в комнате возникла звенящая тишина, а ошалелые взгляды были направлены только на нее, продолжила, не меняя тональности. — Через три дня, в пять часов утра по местному времени, нас будут ждать в Нью-Йоркском аэропорту! Приказ: собрать все необходимое и пиздовать с радостными визгами на море, это всем ясно?! Пара секунд тишины, чтобы первым ее нарушил Баки: — С какого перепугу? Что, в целом, было довольно ожидаемо, потому что в первый день лени никто даже из дома выходить не хотел — настолько заебались. — А с такого, — начала Лена. — Что нам досталась эксклюзивная возможность полететь на море за чужой счет. А нам, татарам, лишь бы даром! — Лена, ты русская, — закатил глаза Джон. — А твои глазенки скоро из орбит выпадут, — шикнула ему Эйва. — Даром?! Эт по нашему! Лен, где моя большая сумка, собираемся! Во-о-от! Только отец и может оценить всю степень стараний, которые она приложила, чтобы урвать эту возможность. Эх, неблагодарные! — Ой, я не знаю, где ты вещи бросаешь, — махнула рукой Елена. — Короче, все планы, которые у вас были, нужно отменить. Хочу на пляж — и точка. К тому же Боб просто обязан побывать в Турции. Мы-то с миссиями везде были, а он? Что там последует за этими словами — ее не волновало. Если кто-то не явится в аэропорт за час до назначенного времени, чтобы точно успеть на посадку, она лично натянет ему яйца на глаза. Почему яйца? Потому что Елена уверена, что Эйва, ее дорогая женщина, такой хуйни не сделает. Елена удалилась без эффектного взмаха волос. Просто развернулась на каблуках. — И… Что? Поедем? — оглядывает всех Джон. — Что за глупый вопрос? — Эйва кидает в него полотенцем, бодро шагая мимо. — Конечно да. Такие возможности на дороге не валяются. И остались в гостиной только Баки с Джоном. Ну что делать? Делать нечего, придется поехать. Мало ли, какой хуйни натворят, пока Баки решит остаться в Нью-Йорке. А Джон просто за компанию. К тому же за Бобом глаз да глаз. *** — Блять, кто спиздил мои сланцы? Уебу нахуй! — орет Эйва. — Вы мне лучше ответьте, куда вы дели мою сумку после вчерашних игр в прятки?! — Не ебу я, где твоя сумка! — Без мата, Боб в доме, вообще-то! — кричит в ответ Джон, все также бегая с этажа на этаж в поисках сумки, где уже лежала вся одежда. И стоило вчера пить? Вот где это теперь искать? Во всем доме с вечера царила атмосфера наставшего армагедона. Что Елена просила всех собраться заранее, что не просила, итог один: она с Баки сидит в стороне на дорожку (как хорошо, что Барнс пару лет провел в Союзе), пока все остальные бегают по дому, как угорелые. Сказала бы она, что идилия, да только в опасной близости над головами пролетело дурнопахнущее шоколадное. Зря она на Эйву надеялась… — Поторопи их, время пол четвертого, — пофигистично просит ее Баки, отставляя кружку вишневого чая в сторону. С чего вдруг Барнса потянуло на такой несвойственный ему ассортимент Лена не знала, а кофе он не выпил, потому что хотел отоспаться в самолете. Впрочем, это не было поводом вместо привычного черного чая пить вишневый. — Ребята! — кричит всем Елена. — Булками шевелим активнее, через полтора часа вылет! — Как полтора?! — взвыл Алексей. — Ну я же говорила, пап! С богом и через маты погрузились в машину. За забытыми кем-то вещами не возвращались, пообещав, что докупят все уже в Турции, а время на дисплее авто показывало 04:23. Елена нервно отбивала ритм на экране телефона, смотря в окно и благодаря Кейт за то, что взяла ранний вылет. Дороги были полупусты и попасть в пробку им не грозило. Без пятнадцати пять были на месте. Кейт написала, что будет ждать их на борту, места она взяла рядом. Потом, через пару минут, написала, что они долго, на что Елена в процессе бега до входа записала голосовое со словами: «Щас будем, прости, пожалуйста!». Казалось, все было прекрасно, они почти успевали, если б не одно блядское «но». Металлоискатель. И Баки. Металлоискатель и Баки. — Это мой протез, мне его подарили, — в который раз говорит Барнс, а охранник никак не хочет успокаиваться, требуя справку. — Да нет у меня справки! Баки, будучи уже на тонкой грани между недосыпом и желанием въебать по морде этому дотошному копу, решает тотально игнорировать парочку людей, которые, как им казалось — беспалевно, снимают его на телефоны. Он хотел спать, в горле все еще стояло вишневое послевкусие, а его еще выбешивали на ровном месте. Ну нет у него справки, и что? Он что, похож на преступника? Еще немного и они опоздают по всем фронтам. Баки кивнул Елене, чтобы они шли уже на посадку, а он, так и быть, немного здесь задержится, а после купит билет рейсом чуть позже. Проблемой для Барнса это не было, а заставлять всех ждать не хотелось. Ей богу, лучше б не ехал. С таким же успехом мог бы встретиться с Земо — эмоции были бы примерно равны. Или нет. Земо взбесил бы его больше. Наверное. Но рассказывать преступнику о назначении его любимого Джеймса в конгресс и после смотреть на охреневшее лицо все же лучше, чем объясняться с охраной. — Прошу прощения, извините! Это мой друг, он с нами, да, Баки? Вы его простите, он не выспался, а нам правда пора бежать! — девушка схватила его за локоть, в быстром темпе уводя за собой, пока охраннику другой охранник объяснял, что это была Кейт Бишоп, известная фамилия, так что, наверное, лучше не трогать — мало ли, как потом штрафануть могут за доставление неудобств таким звездам. А то, что Барнс — фамилия конгрессмена, никого как-то не волнует. Баки выдернул руку из чужой хватки, а Кейт подбежала к Елене с остальными, которые уже от них прилично удалились, чтобы в том же быстром темпе бежать к трапу. — Господи, я с вами больше никуда не поеду! — морщится Джон, откидывая голову назад. — Сам дольше всех собирался, — отвечает ему Эйва. Елена наконец выдыхает, не обращая на перепалку никакого внимания. — Так, все же успели? Боб здесь? — спрашивает Кейт со своего места. — Я тут! — Боб тянется вверх, показываясь из-за спинки кресла. — Прелесть, детей не забыли, — крик мелких «на себя посмотри» она успешно проигнорировала. — Боб, ты крутой парень, — подмигивает ему Бишоп, на что тот смущенно улыбается. — Мистер Барнс, — обращается к нему девушка. — Простите, что я так фамильярно тогда. Баки махнул рукой и сказал, что все в порядке, почти не глянув на нее. Гораздо больше его интересовал Клинт, сидящий на один ряд впереди, и детские голоса. Это было неожиданно. Нахождение Бартона на одном рейсе с ним — неожиданно. А еще Бишоп, сидящая по правую руку от лучника… Баки слышал скандал об этой семье, якобы мать связалась с подпольем, и ее на этом поймали, но как дошло до того, что в этом и лучник поучаствовал, Баки было неведомо. Вот же ж. — О, вы тот самый Баки из Громовержцев? — обращается к нему парень, сидящий на одном ряду с Бартоном. Он, кажется, и кричал что-то про детей в ответ Бишоп, если Баки слух не подводит с утра пораньше. — Купер, повежливее, — шикает девушка и смотрит на Барнса. Немного похожи внешне. Родственники? Да что ж такое, вселенная решила дать ему шанс всех Бартонов за вечер увидеть? Кто-то хочет его сердечный приступ? — Да, я… Баки. А вы? — Купер Бартон, рад знакомству! Пожал бы Вам руку, да кресло не позволяет. — А я Лайла, его сестра, тоже рада знакомству. — Да, я тоже рад знакомству, — Барнс отводит взгляд. У Бартона, оказывается, было двое детей. Стив, кажется, что-то говорил о его семейности. Да уж… — Ты чего такой кислый, Баки? — обращается к нему Клинт и треплет дочь по волосам, а голос все равно выходит напряженным. — Как никак на море едем. Веселее надо быть. Барнс отвечает, что не выспался, и тут же прикрывает глаза, одним только видом говоря, что дальше говорить не намерен. У Бартона двое детей. Не то чтобы это было неожиданностью, но, как он понял, они вместе летят в одно место. И это… Хм. Настораживает. Не нравится. Совсем чуточку. И вообще... А, к черту. Ему нужно поспать. — Я думала, ты возьмешь частный самолет, — негромко шепчет Елена, которую от Кейт отделяет только проход между рядами. — Я хотела, — шепчет девушка в ответ, — но Клинт сказал, что не собирается лететь на частном, и выставил мне ультиматум. Негромкий смех разбавил шум двигателей. Ну да, а она-то думала, как такое могло получиться, чтобы Китти — и не выбрала комфорт. И подумаешь, что комфорт сопровождается тратой парой лишних тысяч — богатых не понять. — Прости, они такие шумные, — Лена кинула взгляд на все еще спорящую парочку неподалеку (Уокер и Эйва), где шел процесс упоминания всевозможных косяков оппонента. — А еще из-за Алексея и Джона мы утром чуть не опоздали. Потом хорошо: дорога без пробок. И опять чуть не опоздали. Ну, опоздали бы, если б не твоя помощь с охраной, – она устало вздыхает и закатывает глаза. — Да, ничего, — жмет плечами Бишоп. — Знала бы ты, как наши собирались. Лора их со вчерашнего утра подгоняла, а в итоге мальчишки забыли загранпаспорта, и нам пришлось вернуться. И все равно круто получилось, что мы вот так. Будто две семьи, которые вместе дружат. Белова закатывает глаза, приговаривая, что это не семья, а детсад Радуга, а еще дружат между компаниями только они вдвоем. Кейт на такое тоже закатывает глаза. — Они какие-то аутсайдеры. Пока подружатся — там уже и конец отпуска. — Но ты их любишь, — сладостно говорит Бишоп, прищуривая глазки. — Не правда! — А Боба? И тут Елена, ничуть не смущаясь, отвечает: — А Боб среди нас, как роза среди навоза, так что цыц, маменькина дочка, — и пригрозила пальцем. — Кстати, как там твоя мама? — Все еще отбывает наказание. Но давай не будем об этом? Елена соглашается, ничуть не обидевшись. Она в чужую семью не лезет, у нее в своей хватает. Оглянувшись, Елена запоминает места, которые занял каждый участник будущего дурдома, как она уже мысленно приготовилась называть это действо. Наемники, привыкшие к минимуму, не смогли собраться на море за три дня. Ну дурдом же? — Кстати, а кто такая Лора? Спрашивает она, когда понимает, что пазл участников не складывается. — А, это жена Клинта. Она вон сидит, — и тыкает пальцем на два ряда перед Еленой. Рассмотреть что-то с такого ракурса не получается, так что Кейт просто уверяет Елену в том, что Лора — это у них тоже роза среди прочего, так что Елене она понравится; а еще рассказывает о Лайле, с которой все просто обязаны подружиться, потому что эта шикарная дама точно не заставит скучать, разве что они снова потеряют Натаниэля. *** Посадка выдалась на три часа дня. Затекло все, что могло затечь, а последний, десятый, час полета они отсчитывали не то что минуты, а секунды до желанного «Добро пожаловать в Турцию». Со стоном выбравшись с трапа, они забрали чемоданы и двинулись в гостиницу. Настроения на разговор не было ни у кого, кости болели даже у молодых, а сейчас еще и в такси сидеть лишние двадцать минут, или сколько там ехать. Ужас. Просто ужас. На вялую попытку Алексея сопротивляться реальности со словами: «Может пешочком дойдем? У меня сейчас спина отвалится от сиденья…» — отреагировали дружным вздохом отчаяния. Ах да. К несчастью Баки, детей у Бартона оказалось трое… Доехали до пятизвездочного отеля и легли спать без какой-либо мысли. Молча. Быстро. Можно было назвать это высшим уровнем оперативности и понимания друг друга, но нет — это был общий заеб и болящие мышцы. Миссии в Афганистане и то были милостивее. *** Возвращаясь в нынешний день… Прошу прощения, раннее утро, Елена потерла слезящиеся глаза и заправила прядь волос, которая так и норовила быть выпитой вместе с чаем, за ухо. Какой же насыщенный перелет получился. У нее до сих пор голова от одних только воспоминаний плавилась. Нет, а все-таки Танос падла… Блять, чай не помогает что ли? Вот сука бабка, а говорила нервы успокаивает. — Лен? — ну кухню заходит заспанный Боб, потирающий глаза. — Ты чего не спишь? Как-то часто ее стали прерывать на моменте начала матов. Может у парня чуйка на нехорошие слова? Иначе она не знает, почему уже в который раз Боб стучит именно к тому моменту, когда она хочет пуститься во все тяжкие. Или Елена просто слишком часто думает? Раскисла. — Да, настроение скачет, не обращай внимание, — махнула она рукой. — Ты, — она встала, чтобы заварить вторую кружку чая, — как раз не помешал. Даже вовремя. Роберт привычно улыбнулся, садясь рядом. Он тоже не спал. Мандраж не отступал, он готов был уже сейчас идти на пляж, на песок, гулять по улицам приветливой Турции, полной незнакомых людей. Может Боб и уснул бы, если б продолжил лежать неподвижно в комнате с тем старшим из братьев Бартонов, имя которого он не запомнил, но на кухню спустилась Лена, а он услышал и… — Почему настроение плохое? Тебе не нравится здесь? — Боб, — смеется Лена, — чтобы мне здесь не нравилось, мне нужно хотя бы что-то здесь увидеть в качестве туриста. А мы в этой стране и сутки не пробыли. — Ну да… — тянет Боб, но глаза его полны решимости. — Но почему? Елена вздыхает и откачивается на стуле назад. Ладно. Почему бы нет? В конце концов это Боб, а Бобу можно. — Люди — мудаки, — говорит она, а парень удивленно поднимает взгляд и переспрашивает: — Мудаки? Получив от девушки подтверждающий кивок, он опускает взгляд на кружку в своих руках, помешивая сахар. Ей так не понравилась вчерашняя компания в самолете? Или что случилось? Лицо парня становится встревоженным, и он снова смотрит Лене в глаза. — Почему? Она снова вздыхает. — Ну… Видел эту цитату в интернете? «Пока есть те, кто помнит, как было до — будут и те, кто не способен принять никакое после». Ну вот… дураки большие. Скажи ж? Елена тактично не употребляла нецензурщину (Уокер как-то сказал: ну ты же девушка, выражайся мягче, — а Елена с Алексеем потом устроили ему вынос мозга на эту тему), но не потому что ей так сказали, а потому что если она начнет, то уже не остановится, и это может продлиться час. А потом на ор придет Уокер, даст им всем оплеух, сам разразится благим матом и хмурый уйдет досыпать оставшиеся часы свободного времени, разбудив всех… И в итоге все будут сонные и недовольные, так что первый день отпуска, который обычно самый охуенный, будет испорчен. Нет, это того не стоило. — Ну… Я думаю у всех должно быть свое мнение… — Но не когда это мнение сходится с мнением террориста! — возмущенно отвечает Елена и хмурится на высказывание Боба. — Понимаешь, — продолжает она полушепотом. — Это говорил Танос. Мне было бы плевать, кто что говорит, но! Из-за этого Таноса погибла моя сестра. Они принижают нас, цитируя слова того, из-за кого погибли Мстители. Они восхваляют Старых Героев, но говорят словами их врага! Елена посмеивается, запрокинув голову. — Ну идиотизм! Боб тоже посмеивается, но как-то неловко. Он отводит взгляд, задумчиво смотря на светло-зеленую стену — вокруг все было в таких оттенках. — Да, это… Ужасно. Если бы моя сестра умерла от его рук, я бы тоже ненавидел любое упоминание о нем. Боб кивнул. Они на некоторое время замолчали, каждый думая о своем. И могли бы долго просидеть так, но уже через пол часа начали подтягиваться такие же ранние пташки. — Ебал я эти часовые пояса… Ой, простите, — вошел Клинт и смущенно кашлянул, не сразу их заметив. — Я думал, все спят. — А все и спят. А маты разрешаю, не маленькие, — смеется Лена, пока Боб бормочет негромкое доброе утро. — Как тебе сон с Алексеем? Он храпел? Бартон хмыкает, говоря, что если Алексей и храпел, то он не слышал — сам храпел не меньше. А вот Уокеру, который с суперслухом, с ними не повезло. Они рассмеялись. — Тоже не спите? — с порога заявил Барнс, плетясь к подогретому чайнику. — По нам не видно? — жмет плечами Клин, поедая разноцветные хлопья, которые так-то принадлежали Натаниэлю, но ничего ведь страшного, если одна пачка достанется бедным взрослым? А у Ната таких еще три. — Хлопья будешь? — Нет, спасибо, — вяло отзывается Барнс и опускается на стул со взглядом, когда весь мир уже обычно понятен. Комната снова на пару минут погружается в тишину. Клинт и Боб, которому первый отсыпал добротную часть хлопьев, хрустят вкусняшками, Елена безучастно дует в свой уже остывший чай, мыслями пребывая явно где-то не здесь. Баки жует бутерброд, переодически сонно прикрывая глаза. Ебаные часовые пояса. — Слышал, ты преемницу нашел? — спрашивает Барнс. Ну как «слышал». Ночью прошуршал по каналам. Удивился. — Ага, — отвечает лучник. — Все нервы мне потрепала. — Ой, ну что вы такие гордые все. Так и скажи: люблю ее, не могу, — ворчит Елена, а Боб делает вид, что увлечен хлопьями, чтобы не учавствовать в разговоре. Елена случайно бросает взгляд на разноцветные мини-пончики у него в молоке и морщися. Алексей уже достал ее с этими хлопьями… — А я слышал, ты в политику ударился? М-м, не люблю интриги и подобную чехарду, — Клинт усмехнулся. Баки кивнул, мысленно посмеялся тому, что Бартон служил ЩИТу, где все пропитано интригами, но вслух так и не сказал. И кухня снова погрузилась в молчание. Некрасивое такое, от которого хотелось сбежать в соседнюю комнату и сделать очень занятой вид. И какая кошка между ними пробежала… *** Ближе к одиннадцати часам дня, когда большинство встало, а меньшинству пришлось терпеть варварские набеги на их постель, потому что «ну вы так даже смерть свою проспите!», они позавтракали все вместе. Хлопьями. Ну а что? — Вы хотите, чтобы я поправилась? — шутит Лайла. — Милая моя, — начинает Эйва, — У тебя шикарная фигура, так что жуй быстрее. Я хочу на пляж. — Если ты так хочешь на пляж, то иди уже и собери вещи, — говорит Уокер, потирая заспанное лицо. Он был одним одним из тех, кого будили самыми последним в силу мразотного после пробуждения настроения. А так они быстро поедят и выйдут на улицу, а там уже не до невыспавшегося Джона будет. Но Джон-то так не думает. И вообще, у него весь вечер радио русского зимнего медведя не затыкалось! Храпят и храпят, ей богу… Эйва цыкнула и закатила глаза. *** Потом (еще через час) они вышли прогуляться, планируя к концу прогулки дойти до пляжа. — Будешь мороженое? — спрашивает Джон, когда замечает, как на прилавок смотрит Боб. Они вышли на улицу недавно, но уже успели познать всю прелесть предлетней жары. Только вот от предлетнего тут было только слово — шпарило нехило. — А можно? — спрашивает Боб, и Уокер смеется, трепля парнишку по волосам. Боб ужасно напоминал ему сына. Хотелось обнять крепко-крепко и сказать все самое лучшее, что не сказал. Как же порой жаль, что становление Капитаном Америкой отняло у него так много. Невесело усмехнувшись, Джон негромко прошептал: «Конечно, можно», — неотрывно смотря на каштановые кудри и легкую, такую несмелую и неловкую улыбку. Как же он скучает, боже… — Тогда возмешь шоколадное? – Конечно. Если у него есть возможность позаботиться об этом ребенке так, как не смог позаботиться о своем, — он ее не упустит. Вдали о чем-то громко переговаривались Лайла с матерью, а Баки составлял компанию Натаниэлю. Громовержцы не удивились тому, что Барнс знал язык жестов, от него всего ожидать можно, а вот на Бартонов впечатление произвело. Чему они шокировались все вместе, так это тому, что Баки отлично ладил с маленькими детьми. «Как видно?» — спрашивает он жестами, когда садит Ната себе не шею. Тот озирается по сторонам, оглядывая нестройные ряды магазинчиков, множество турков и богатых арабов. Общаться без слов было даже удобнее, а гул здесь стоял неимоверный. «Круто», — показывает он. Баки улыбнулся и повез мальчика на себе. Что бы он не говорил о семье Бартонов ранее, сейчас он забирает все слова назад: дети, особенно Нат, были чудесными. Мысли о Сэме и его племянниках он заталкивает поглубже, обещая вернуться к ним глубокой ночью, когда будут душить кошмары и мысли о ссоре не дадут спокойно прикрыть глаза. «Пойдем к фонтану?» — снова Баки. «Да!» — довольное от Ната. Елена улыбнулась. Осмотрела на людей вокруг и в глазах предательски собиралась влага. Они были такими светлыми. Будто уже отпустили все страхи и прошлое. Ее прошлое — один большой страх. Впрочем, не у нее одной… Белова вновь посмотрела на Баки, перевела взгляд на Джона и поджала губы. На Клинта она старалась не смотреть. Порой она ненавидела его за то, что на Вормире прыгнул не он. А потом вспоминала, что он тоже ее потерял, — и отпускало. Хотя, если бы он все же спрыгнул, Елене бы не пришлось терять. Но тогда потеряла бы Нат, а разве она желала ей такого? Нет. Наташа и так жила последние пять лет своей жизни без сестры, и Елена никогда не пожелает ей испытать ту же боль снова. Пусть и от потери лучшего друга. Пусть Бартон живет. А она как-нибудь справится… Раньше же справлялась. *** — Так, куда вы умыкнули солнцезащитный крем?! — возмущенно шипит Эйва, роясь в пляжной сумке. Мужская половина возрастом от двадцати ускакала в другую сторону пляжа, найдя где-то мяч. Играли без сетки, постоянно матерясь, за что заслуженно получали от Лоры нагоняй, а от Клинта смех. Сам мужчина лежал под шезлонгом, отмахнувшись тем, что ему жизненно необходимо провести в тени хотя бы полчаса. Дети помладше бегали в воде, постоянно добегая до играющих и поливая их из водных пистолетов. Это, собственно, и было причиной матов. — Ну посмотри лучше, на дне. Ты же не мужик, чтобы в упор что-то не видеть, — отвечает Эйве Елена, попивая банановый коктейль. — Сама и поищи! — Ну поищу, — жмет плечами та, отдав коктейль Лайле со словами «можешь попробовать». Елена предельно внимательно осматривает чужую сумку, вываливает на песок чуть ли не большую часть вещей, но крем так и не находит. — Да вы ж его не взяли, — тянет она разочарованно. — М-м, странно, ты ж не мужик. Должна была найти. — Сучка! — восклицает Елена, а Эйва ее полностью игнорирует, продолжая: — Ну и где мне теперь, по твоему, найти его? Ты видела здесь цены? Я или разорюсь, или сгорю. — Ребят, — привлекает к себе внимание Лора. — У меня остался, правда немного. Потом нам все же придется сходить в магазин и разориться. Хотя, думаю, это только возле пляжа цены такие. Чуть вглубь уйдем и купим нормальный. И да, Лен, здесь дети. Эйва вещается ей на шею с криком «Вы лучшая!», после крепко обнимает и целует в обе щеки. Лора, слегка ошарашенная, обнимает в ответ. Что там у них дальше было Елена не вслушивалась, но они друг друга нашли. — Пошли в мяч? — спрашивает юная Бартон, то бишь Лайла, на что Елена отрицательно качает головой. Она присаживается в тени, наблюдая за тем, как к игре присоединяются девушки, слышит возмущенные крики Призрака: «Да был бы на мне костюм, я б вас всех сделала!» — и дружный смех в ответ. — Был бы на тебе костюм, тебя б арестовали, — язвит Джон, а Старр смотрит на него так многообещающе и холодно, что у того по спине холодок. — Да шучу ж я! — Вот и дошутился, — и пасует мяч. Игра принимает серьезные обороты, команда Уокера стремиельно теряет очки, а Эйва скалится. Елена улыбается, наблюдая издалека. Вот уж кто точно нашел друг друга. — Чего одна сидишь? — подсаживается к ней Лора. — Да… — мнется Елена, сминая в руках ткань летней рубашки. — Что-то настроения нет. — Тебя кто-то расстроил? Лора смотрит на нее с таким пониманием, что хочется провалиться под землю от стыда и во всем сознаться. Да, я порой ненавижу вашего мужа. Да, сегодня я уже дважды желала ему смерти. Да, я такая дрянь, что, даже после прощения Клинта Бартона, не могу принять реальность и отпустить. Простите. — Это никак с вами не связано. Просто люди такие… сложные. Вот же ж блять. Она действительно раскисла. — Понимаю, — вздыхает Лора, и они обе замолкают. Лене кажется, что эта атмосфера давит слишком сильно, и она вспоминает слова Бишоп: — Китти сказала, что Вы 10/10, и вообще роза среди навоза. — Ты это где вычитала?! — смеется Лора, хлопая ее по плечу, а Елена тоже улыбается, чувствуя облегчение. — Опять ваши соц-сети? У меня дети также выражаются. Нет, я не говорю, что я старая и не пользуюсь интернетом, но все же… — Не для таких глупостей, — подсказывает Елена. — Да. И, говоря о розах и дурнопахнущем, — тут они обе прыскают от смеха. — У меня хорошая семья. Бывают, конечно моменты, но я их очень люблю. — Да… Вы крутые. Вот бы нам с командой быть, как вы. Елена вспоминает о Ронине. Ей Кейт рассказала. Клинт Бартон, в один день потерявший всех, стал палачом подпольного мира. Он заставил людей страдать только из-за того, что страдал сам. Он заставил людей бояться его, только потому что ему уже бояться было нечего. Все мертвы. В такие моменты хотелось пожать этому Мстителю руку. Он никто, по сравнению с другими, — обычный лучник, человек. Но он сильнее их всех вместе взятых. Может быть, он сломался. Но сломался как! Она смотрит украдкой на Клинта и неловко мнется. Все разбежались, и вот, казалось бы, нашлась свободная минутка переговорить. А она не знает, что сказать и с чего начать. Может, вообще говорить ничего не стоит, как и не стоит бредить чужие раны? Клинт ведь тоже ее потерял. Она помнит, что мужчина говорил перед Рождеством. Сказав, что отойдет на минутку, Елена покидает Лору. И садится рядом с лучником, а ныне просто лучшим отцом. — Как думаешь, — начинает она несмело. — Что бы Нат сказала? Бартон не отвлекается от водной глади, медля с ответом. Елена послушно ждет, даже не уверенная, ответит ли он. — Она была бы тобой горда. Как и я, — он кидает на нее один короткий взгляд. — Ты молодец, Елена. В прошлую нашу встречу я бы и подумать не мог, что когда-то увижу тебя в роли героя. А ты вон, исправилась, — мужчина усмехнулся, но безрадостно. Кажется, она все же его задела. Блядство. Не хотела ведь. — Ну да, — саркастично хмыкает девушка, крутя в руках опустевший коктейль. — Исправилась. А то, что мы до этого чуть не уничтожили город — не считается. — Поверь, наши геройства доставляли Нью-Йорку куда большие потери. А вы даже не разрушили пол города. — Зато чуть не убили сотни. Клинт вздохнул, подсаживаясь ближе, и обнял ее за плечи одной рукой. — Пойми. Какое бы зло вы ни творили до, вы все исправили. Не будь Старком, прошу. Он тоже себя винил во всем, а в итоге умер. — Люди любят его. — Да, — кивает Клинт. — И вас полюбят. Дай им время привыкнуть, — он по-отцовски треплет ее по волосам и целует в висок, проговаривая шепотом. — Все бояться перемен. Не вини их в этом. Вдалеке Алексей кричит им, чтобы поднимали свои задницы с песка и шли охлаждаться, а Барнс, цапнув Стража за ногу, тянет его под воду. Возмущенные вопли прерываются бульканьем, а после увеличиваются вдвое. Клинт смеется: — Классные у тебя ребята. — Да, — тянет Елена, — не заскучаешь. М, кстати… Ты прости, если вопрос бестактный, но что у вас с Баки за напряженка? — А, это, — негромко отвечает Клинт, смотря на Барнса. Тот не делает вид, что не чувствует взгляда, наоборот: оборачивается, смотря Бартону в глаза. — Мы как-то во вражеских командах были. После этого так и не пересеклись, все времени не было, а сейчас… Ну, знаешь, разрушать атмосферу веселья своими задушевными разговорами не очень хочется. Кейт знаешь как переживала, чтобы нас всех собрать вот так. Думала, ты откажешься. — От бесплатного не отказываются. — Она транжирка! — восклицает он, смеясь. А Баки… Да, об этом стоило подумать. Когда-то он мог с уверенностью сказать, что презирает этого человека. Да, ему было жаль, ему до зубного скрежета было жаль Барнса из-за всех пыток, которые тот пережил, но презрения было больше. Может, он смотрел на вещи сквозь призму влияния Старка, Клинт не спорит. В конце концов прошло много времени, и он успел подумать. Баки Барнс… Смотря на него сейчас, Клинт выдел совершенно другого человека, нежели в их первую встречу. Не Зимний Солдат. Не потерянный убийца, не осознающий своего положения, нет. Это был уверенный мужчина, знающий себе цену. Знающий цену своим навыкам. Он был даже рад, что Барнс нашел для себя новую команду. Они были неплохими, и они этого заслуживали. Напряжение сходит, а они расслабляются, и рука на плече Елены уже не кажется чем-то непривычным. Молчание не тяготит, и каждый из них смотрит на веселящихся людей вдалеке, которые пустили корни глубоко в сердце. Чтобы запомнить их такими. Чтобы вспомнить хорошее, если вдруг что-то случится. Была ли у Наташи такая возможность? Елена грустно улыбается, и Клинт понимает без слов. Он тоже скучает. — Поговори, пожалуйста, с Баки, — просит негромко Елена. — Я знаю, он хороший парень, как-никак в одном доме живем. Правда бурчит постоянно, и с работы усталый приходит, а тут мы еще… Но он старается. Клинт вздыхает. — Барнса чисто по-человечески жаль, — говорит он, вспоминая один случай. — Ему ведь так и не выпала возможность извиниться за Старков. Перед Старком. М-да, странно звучит. — А ты откуда знаешь? — Дружеская попойка, — усмехается он. — Тони как-то жаловался мне на Зимнего солдата… И на… Ну, не важно. — А-а, секретики, — тянет Елена. — А ты в хороших отношениях с миллиардером. — Как думаешь, кто мне стрелы делал? — А… А ты разве..? — Я умею их делать, но придумать такое самому было бы трудно. Тони создал первую версию, а дальше я попросил чертежи и заметки, чтобы не отвлекать нашего миллиардера от дорогих МАРКов. Елена покачала головой с видом познавшего суть инженерии человека, после чего все же напомнила: — Баки, — и с нажимом добавила, пристально глянув. — Оке-е-ей? — Поговорю, да. Надо закрыть гештальт, — он дружески похлопывает ее по плечу и поднимается. — Пошли, чего одним сидеть, как старые бабки. Уокер твой без нас уже проигрывает. — Он не мой, а Эйвы, — хмыкает Белова. — Да? А кто тогда твой? Девушка задумчиво обводит взглядом пляж и останавливается на парне в воде, с которым сейчас веселится Натаниэль. Милашки. — А мой, наверное, Боб, — улыбается она. — Ну иди тогда к нему. А я, так и быть, окажу посильную помощь Капитану Америке в борьбе с любовью его жизни. — Ты только самому Джону так не скажи! — кричит вслед Елена, а Клинт не глядя отправляет ей знак «класс». Да. Первый день на отдыхе всегда лучший. А интернет разразился парочкой фотографий Баки Барнса, известного конгрессмена, которого в пять утра не пропускали охранники в аэропорту. Кажется, кого-то лишат премии.