Цветочки-ягодки

      В магазине пусто. Если глаза, конечно, его не подводят, то в помещении не было никого кроме него. Нил озадаченно хмурится, потому что уверен в том, что слышал как зазвенела «музыка ветра», которую он повесил вместо обычного колокольчика над дверью, оповещая о посетителе. Неужели внутри оказалось так страшно, что вошедший сразу же и вышел? Или передумал, едва ступив на порог цветочного магазина, решив, что ему все же никакие букеты не нужны.       Снизу слышится шуршание. Ему приходится перегнуться через стойку, чтобы увидеть маленькую девочку, правда маленькую, которая подошла вплотную. Её просто не было видно за этой чёртовой стойкой, но она ждала, пока к ней кто-нибудь выйдет и обратит своё внимание на неё, чтобы помочь. Она возила ногой в розовых сандалиях по полу, цепляя обрывки цветных лент и упаковочной бумаги, шурша ими. Нил даже рад, что не подмёл, решив, что сделает это в конце своего рабочего дня. Кто знает, когда он заметил бы малышку, если бы не этот мусор. Интересно, когда она решилась бы привлечь наконец своё внимание, подать голос?       — Привет, — улыбается он, выходя за стойку, чтобы было удобнее разговаривать. — Ты пришла за цветами?       — Здравствуйте, — она промаргивается, будто удивляется тому, что здесь есть кто-то кроме неё. — Мне нужен самый красивый букет!       — И как же выглядит самый красивый?       Она пожимает плечами, растерявшись, и оглядывается вокруг, видимо, пытаясь зацепиться за что-то стоящее, по её мнению.       — Для кого этот букет? — он присаживается рядом с ней и тычет пальцем в сторону холодильника. — Я храню большую часть цветов для букетов там, чтобы они дольше хранились и оставались свежими. И там же стоят готовые букеты.       Девочка подходит к холодильнику, так и не ответив на его вопрос, рассматривает стоящие в нём цветы и хмурится, беспомощно оглядываясь на Нила.       — Это букет для моего дяди, но он не любит яркие штуки, — бормочет она, снова поворачиваясь к холодильнику.       — Он ждёт тебя где-то рядом?       Девочка сжимается, оглядывается по сторонам, будто кто-то, кроме Нила, действительно мог за ней наблюдать, и Нил понимает, что это первый вопрос, который ему стоило задать ребенку, который, судя по всему, самостоятельно добрался сюда. У неё ведь есть родители, дядя этот, которого она хочет порадовать, наверняка волнуются, если потеряли её где-нибудь на улице, а она, воспользовавшись этим, зашла в первый попавшийся цветочный.       — Он занят тем, что спорит с папой, — насупившись, отвечает девочка. — Не хочу, чтобы они ругались снова. Не из-за меня.       Нил не знает как описать то, что он чувствует после этой фразы, но его сепдце на мгновение неприятно сжимается. Вспоминаются все ссоры и крики его родителей, которые всё никак не могли поделить между собой ребенка, и медленно сходивший с ума папаша, который с каждым разом становился всё более жестоким и яростным в этих ссорах. Нил надеялся, что у девочки не так всё плохо. В конце-концов, ссориться можно из-за множества мелочей, касающихся ребенка.       — Уверен, они скоро помирятся, — он старается снова улыбнуться, наблюдая за её хмурим выражением лица в отражении стеклянной дверцы холодильника. — А почему букет именно дяде, а не папе?       — У папы есть мама и он не очень любит цветы. А у дяди сад, но ему цветов никто не дарит.       Ну, это звучит не так страшно, как ее предыдущая реплика. Не так тяжело.       — Ты ведь недалеко живёшь? Твоя мама знает, где ты? — если дядя и папа были заняты ссорой, то могли и не заметить ускользнувшего из виду ребёнка, так что о них он решил и не спрашивать.       — Я сказала, что пойду к подруге.       — Тебе не стоит врать о том, где ты находишься, — качает головой Нил. — Что если с тобой что-то случится, а родители не будут даже знать, где ты?       Девочка дуется ещё сильнее, это могло бы быть забавным, если бы не крошечная тревожная мысль в голове Нила, которая становилась всё больше и больше. С детьми правда может случиться много разных несчастий, особенно, когда они одни на улице, плохо ориентируются в людях и озабочены какими-то своими проблемами, не обращая внимания на то, что происходит вокруг.       — Мы выберем для твоего дяди самый красивый букет, — заверяет её Нил и видит, как лицо девочки перестает быть настолько обиженным. — Но после этого я провожу тебя до дома. Или, может быть, ты знаешь номер своей мамы?       Она качает головой. Это правда плохо и Нил знает, что это не его дело, ему бы продать букет и отпустить её на все четыре стороны чтобы родители сами разбирались, но… У него есть небольшая слабость к детям. Ему хотелось бы, чтобы у всех детей было хорошее детство, которого не было у него, но это не возможно. Зато, возможно, он сам сделает небольшой выговор её родителям, если увидит их. И этому дяде, за компанию, раз тоже не уследил. Боже, если бы у него был ребёнок, то Нил как минимум не был бы таким беспечным, когда это касалось безопасности. Он был готов признать, что всего предусмотреть нельзя, но в свои шесть он уже знал многое для того, чтобы не сдохнуть, если вдруг окажется на улице без матери, и наизусть знал номера, по которым может позвонить. Это была необходимость, которой он воспользовался лишь раз, но в его понимании, детям правда следует знать такие вещи. Просто на всякий случай.       — Ты знаешь, мы можем зайти внутрь, — говорит он задумчиво, не давая своим мыслям вырваться наружу. — Там не так уж холодно, немного прохладно, но летом это приятно, правда?       — Мама не разрешает мне забраться в наш холодильник, но я правда очень хочу, — шепчет девочка ожидаемо восторженно.       — Думаю, твоя мама просто волнуется о твоей безопасности, так что поступает правильно, — бормочет Нил, подходя к ней и снова опускаясь на корточки. — Этот холодильник отличается от того, что стоит у тебя дома и ты будешь со мной. Хочешь, я подниму тебя, чтобы было лучше видно цветы?       Нил терпеливо ждёт ответа, пока малышка усердно думает над этим. Она хмурится, будто вспоминая что-то, и смотрит на него неуверенно. Может быть Нилу просто кажется и она всего лишь боится высоты. А может быть прикосновения незнакомцев — ещё одна вещь, с которой родители на проебались, воспитывая её.       — Я не обижусь, если ты не хочешь, — он вскидывает руки. — У меня есть этажерка… такой стул-лесенка, я могу принести его и ты прекрасно рассмотришь букеты забрашись на него.       Насчёт «прекрасно» Нил капельку слукавил: всё же он был выше стула и это было заметно, сидя у него на плечах девочка точно смогла бы увидеть больше и лучше, чем с этажерки, но заставлять её лезть к нему на руки он не собирался. Стоило с самого начала предложить ей два варианта.       Он уходит за этажеркой даже не дожидаясь её ответа, а вернувшись сразу распахивает дверь в холодильник, заходя внутрь и придерживая для девочки дверь, чтобы она могла войти. Малышка едва заметно ежится из-за разницы температур, но не выглядит так, будто ей правда холодно.       Стул становится посреди комнаты, чтобы охватывать всё обилие цветов и готовых букетов перед ними. Нил взмахивает рукой в его сторону и наблюдает за тем, как девочка выбирается на него используя и руки, и ноги. Выглядит забавно. Ему приходится прикрыть рот рукой, чтобы она не подумала, будто он насмехается над ней. Дети иногда слишком чувствительны, а эту малышку он обидеть точно не хочет.       — Меня зовут Нил, — запоздало представляется он. — Может быть, расскажешь чуть больше о своих родителях и дяде, чтобы нам обоим было проще представить букет для твоего дяди.       И девочка, просияв, рассказывает. Если после этого кто-нибудь еще скажет, что он тараторит, говоря о цветах, Нил должен будет познакомить своих друзей с Амалией. Он не может не улыбаться, пока слушает её, придвигая ближе букеты, которые, как ему кажется, могли бы подойти. Девочка придирчиво осматривает каждый, но качает головой, не прерывая рассказа. Она говорит о своих близких так, что Нилу сложно не поверить в то, что она любит их и они так же любят её и окружают заботой. Даже если Амалия уверена в том, что папа и дядя ссорились из-за неё, Нила не покидает мысль о том, что, возможно, всё было не так серьёзно, как ему показалось в начале. Ругань при детях всё ещё воспринимается им как что-то недопустимое, но Нил смутно понимает, что идеально не бывает. И ему не стоит судить людей, которых он не знает, даже если осуждает их за то, как легко девочка ушла неизвестно куда, прикрывшись подругой, не зная номера кого-нибудь из родителей и не понимая, что общение с незнакомцами может плохо закончиться.       Собранных букетов было не так много, потому что Нилу нравилось возиться с цветами и людьми, у которых не всегда были чёткие запросы. Даже если большую часть времени он ненавидел общаться с кем-то, цветочный был его территорией, на которой он царь и бог, позволяющий себе время от времени выставлять истеричных идиотов за порог. Он правда любил цветы и любил собирать букеты.       Смотря на увлечённую Амалию он думал, что детей тоже любит, они забавные и Нил не может представить себе, чтобы ему захотелось быть менее вежливым и милым с кем-то из них, в то время как взрослые часто жаловались на его грубость и прямолинейность (которые никогда не были незаслуженными). Временами он жалел о том, что забросил спорт и отказался от того, чтобы тренировать детей. Какое-то время Нил действительно занимался этим, но искалеченное тело, которое никогда не получало должного внимания, взяло своё и часто выходило из строя после двадцати пяти. Было чудом, если Нил мог нормально провести хотя бы часть тренировки, не скрывая желания лечь на пол и обхватить ноющие больные колени, которые начинали жить своей жизнью и постоянно подгибались.       Он так же не мог думать о том, что однажды сорвется на детей. Слишком вспыльчивый характер давал о себе знать и Нил часто третировал второго тренера, который просто не выдерживал всей резкости и грубости его слов. Перед ним было не стыдно, он временами вёл себя как придурок и заслуживал каждое слово, произнесённое Нилом. Но он не мог позволить детям, которые так открыто делились с ним своими достижениями вне стадиона и ждали похвалы, стараясь работать усерднее, увидеть эту его сторону. Да, он часто поддразнивал их и подшучивал над ними, но это было беззлобно и дети понимали это. Иначе никто не рыдал бы у него на груди, услышав настоящие ругательства и оскорбления, а такое бывало.       Иногда Нил правда жалел о том, что ушёл.       — Ой, — выдыхает Амалия, на секунду прервав свой рассказ. — Я вспомнила, почему у дяди сад. Он, кажется, не любит, когда растения увядают.       Нил фыркает, задумчиво осматривая срезанные цветы в вазонах.       — Думаю, твоему дяде могло бы понравиться это, — бормочет он, потянувшись к спрятавшемуся за яркими бутонами букету.       Нил отрывает ценник настолько незаметно, насколько это возможно. Он даже не смотрит на сумму: ему не важно. Нил в любом случае твёрдо решил, что даст девочке тот букет, который ей понравится, не обеднеет. А малышке не обязательно знать, сколько эти цветы стоят на самом деле. Возможно, она изначально не планировала платить, но сжатая в кармане ладошка намекала на то, что деньги у неё всё же есть.       — Часть цветов здесь — сухоцветы, — говорит он громче. — Лотосы, их коробочки, уж точно не завянут.       Кажется, не стоило с самого начала исключать сухие букеты: Амалии явно нравится то, что она видит. И это может подойти её дяде, который не любит увядающие цветы.       — А сколько?..       — Сколько у тебя есть? — торопливо спрашивает Нил и Амалия достаёт ладошку из кармана, протягивая ему пару купюр и мелочь.       Этого точно не достаточно, но он забирает купюры, оставляя ей монетки и подмигивая протягивает букет.       — Никогда не отдавай последнее, — мягко журит он.       — Этого хватит? — с сомнением спрашивает Амалия, не решаясь взять букет в руки.       — Вполне, — кивает Нил. — И давай-ка выбираться отсюда, а то простынешь ещё.       Букет был странным, но, кажется, правда мог бы понравиться дяде Амалии. Нил понятия не имел, зачем ему столько информации о незнакомом ему человеке, которого он, скорее всего, никогда и не увидит, но прерывать девочку не решался. Она говорила о нём с таким восхищением, будто он каждую ночь развешивал для неё на небе звезды и Луну. Он учил её тому, что нужно делать, если её пытаются схватить и куда нужно бить, чтобы даже с её небольшой силой можно было извернуться и сбежать подальше или успеть позвать на помощь. У него дома поселились два кота, которые однажды просто повелись на запах с кухни и влезли в открытое окно, а потом отказались уходить. Судя по всему, этот дядя и не пытался прогнать их. Он коллекционировал холодное оружие, но любил сладкое больше Амалии, смотрел с ней мультфильмы и… Амалия притворялась, что ей нравится собирать Лего, потому что это любил её дядя, но он ограничивал себя в количестве наборов. Зато был рад дарить их ей. Нил был восхищён хитростью девочки, даже если всё ещё не понимал зачем ему знать обо всём этом. Но если рассказывает — значит правда нужно. Он правда не собирался её останавливать.       — Кажется, ты выдохлась, — со смешком говорит он, наблюдая за тем, как Амалия часто вдыхает и облизывает языком губы. — Возьми.       Нил протягивает ей запечатанную бутылку с водой, но сразу же останавливает, когда она пытается открыть её.       — Эй, брать вещи от незнакомцев нужно осторожно, помнишь? Проверь её, — он не дает ей вставить слова, потому что был готов к тому, что она не знает как, и сразу продолжает. — Я скажу как.       Амалия сжимает бутылку в руке, проверяет, цела ли она и точно ли никто до неё не открывал эту воду, даже рассматривает спайку, как Нил ей и сказал, чтобы увидеть, что она тоже ровная и правда была такой. Нил рассказывает ей об осадке и о том, что если наловчиться, спайку можно сделать максимально аккуратно, поэтому они вдвоём ещё и рассматривают воду на свету, пытаясь увидеть, полностью ли она прозрачная.       Бутылка открывается с щелчком и Амалия улыбается, когда слышит его, будто до последнего мог быть какой-то подвох.       — Хочешь, я расскажу тебе о букете, прежде чем отвести тебя домой? Похвастаешься дяде и родителям тем, как много знаешь.       — А что рассказывать? — растерянно спрашивает Амалия, сделав последний глоток и закрыв бутылку.       — Оставь себе, — просит Нил. — Такое всегда нужно держать при себе и не упускать из виду.       Она серьёзно кивает и сама просит рассказать о букете.       И Нил рассказывает. О том, что с помощью цветов можно зашифровывать тайные послания, которые может быть сложно понять человеку, который не знает языка цветов. О том, что лотосы не только внешне красивые, но и несут в себе такой же красивый смысл. Он начинает с белого лотоса, нежно гладит лепестки одного из них, когда говорит о нём, всё же, именно они были в центре композиции. Нил очень любил их, хотя сейчас такие букеты не пользовались особым спросом. Белый лотос был символом чистоты и упорства, он должен был напоминать о том, что в своих убеждения человек должен сохранять твердость и придерживаться их в любых обстоятельствах. Нил правда считал, что это прекрасный цветок. Может быть, о коробочках лотоса Амалии и не нужно знать больше, чем то, что их часто дарили супругам. Ни о спальне, ни о сакральном смысле вообще нет нужды знать ни ребенку, ни тем, кто не придаёт такому значения и не верит в приметы и суеверия. Букет не был идеальным, по мнению Нила, потому что ему не хватило белых лотосов и коробочек, пришлось вписать всего один красный лотос, но и это имело смысл. Пусть букет и был не идеальным, Нил верил в то, что цветы хранят в себе намерения. Красный лотос — всегда о способности преодолевать трудности, о внутреннем стрежне и желании оставаться собой. Не скрывать себя и использовать настолько яркие способы самовыражения, насколько это возможно.       Нил не знает какой Эндрю, дядя Амалии, на самом деле и не уверен в том, что хочет знать о нём больше, чем в рассказах Амалии, но надеялся, что цветы от племянницы порадуют его. И что их смысл не потеряется, даже если Эндрю в это не верит.       Когда они выходят из магазина, Амалия гордо держит букет перед собой и продолжает щебетать и своей семье и о том, какие мама и дядя смешные. Постоянно спорят, но мама смеётся над этим, а дядя делает вид, что ему не весело из-за этих перепалок и что он серьёзен в своих словах.       — Там мой дом, — внезапно тычет Амалия в одна из многоэтажек, прерывая саой рассказ о том, как дядя чуть с ума не сошёл, когда папа решил поприкалываться над ним и перекладывал вещи, просто ради того, чтобы намекнуть на то, что ему уже пора домой и он у них засиделся.       — Хорошо, — Нил в очередной раз присаживается на корточки. — Я буду стоять здесь и просто посмотрю, как ты войдёшь. Код подъезда отсюда будет не видно, а твои родители не обрадуются мне.       Амалия хмурится, но не спорит. Только перекладывает букет в одну руку и тянется к нему другой.       — Можно тебя обнять?       Он вздыхает и осторожно прижимает её к себе, так же одной рукой.       — Спасибо, — шепчет девочка. — За букет, язык цветов и за то, что не прогнал.       Нил ничего не говорит о том, что за букет и за то, что не прогнал уж точно благодарить не нужно. С одного из балконов за ними наблюдают и ему не нравится этот тяжелый взгляд, но он не пытается рассмотреть этого человека. Сколько ни щурь глаза — всё равно останется черным пятном. Тело слишком напряжено, чтобы нормально работать и органы чувств немного притупились.       Он отпускает Амалию и щёлкает её по носу.       — До встречи, — говорит он весело. — Будешь покупать букеты для своих близких у меня?       Это должно было стать шуткой, но Амалия энергично кивает и машет ему рукой на прощание, пока идёт к своему подъезду. Чтобы набрать код подъезда ей пришлось встать на скамейку и тянуться к двери с замком с неё, потому что панель с ним была слишком высоко. Нил решил не помогать. Обещал же, что не увидит код.       Нил разворачивается, как только за Амалией закрывается дверь. Он чувствует, что на него всё ещё смотрят, но черная фигура на одном из балконов как была для него пятном, так и осталась. Это бесполезно. Но в голову закралась мысль о том, что кого-то все же напряг странный парень с ребенком, который несёт не менее странный букет. И хорошо. Может быть это даже кто-то из родных Амалии. Дядя или папа. Нил видел всего лишь пятно, но внушительное пятно. Он мог допустить мысль о том, что мама девочки тоже на массе или просто выглядит крупно, но ему всё же казалось, что фигура была мужской.       Он возвращается в магазин и собирается провести ночь за тем, на чём его прервала Амалия. Нужно пересадить некоторые растения в горшки побольше и снова выставить их на витрину. К утру он будет полностью в земле, песке и глине, но более довольный своей жизнью, чем если бы остался чистым.