Не наш день.

Тихий вечер в Москве опускался на город, окрашивая крыши в серый и фиолетовый цвета. В уютной квартире на высоком этаже, откуда открывался вид на мерцающие огни столицы, Женя Медведева колдовала на кухне. Ей было двадцать пять, и сегодня она решила устроить сюрприз. Запах запекающегося лосося с травами смешивался с ароматом только что испечённого хлеба и чего-то сладкого — шоколадного фонтана, который Женя особенно любила, но готовила редко, по особым случаям. Сегодня был именно такой случай — просто потому, что хотелось сделать приятное. Просто потому что любила. Женя любила эту квартиру, любила вид из окна, любила тишину, которая наполняла ее, когда она была здесь одна. Но больше всего она любила ту, с кем делила это пространство. Этери. Этери Георгиевна. Ее жена. Этери было пятьдесят четыре года, и их история была долгой, запутанной и полной немыслимых поворотов, какие бывают только в сказках или самых драматичных пьесах. Они познакомились так давно, что Женя порой не помнила жизни без неё. Шестилетняя девочка с пухлыми щёчками и горящими глазами впервые вышла на лёд под строгим, но притягательным взглядом тридцатичетырёхлетней Этери. Она стала её тренером, наставницей, проводником в мир, где лёд был твёрдым, а путь к совершенству — долгим и мучительным. Путь, полный слёз и триумфов, падений и взлётов, который привёл их к вершинам, о которых они когда-то смели только мечтать. Отношения менялись, трансформировались. Из отношений тренера и ученицы они стали чем-то большим. Не сразу. Постепенно. Через годы близости на льду, через понимание с полуслова вне его, через поддержку, которая пережила самые тяжёлые времена. Переломным моментом стала, наверное, та самая пауза, когда Женя уходила, чтобы потом вернуться. Возвращение стало не просто возвращением на лёд, но и возвращением друг к другу уже на другом, более глубоком уровне. Однажды, когда Жене было двадцать, а Этери — пятьдесят, после долгого и трудного дня, который неожиданно закончился у камина в их тогда ещё не общей, но уже такой родной квартире, Этери просто посмотрела на неё своим пронзительным взглядом и тихо спросила: «Ты выйдешь за меня?» Это было нежное, почти робкое предложение от женщины, которая на льду и в жизни казалась несокрушимой скалой. Женя тогда заплакала и, конечно же, сказала «да». Так они стали семьёй. Жили вместе в этой квартире в Москве, работали на одном катке — теперь уже не только как тренер и бывшая ученица, но и как коллеги, хотя Этери, конечно, оставалась главным тренером, а Женя — частью её штаба, помогая с младшими группами, передавая свой бесценный опыт. Не всегда было легко совмещать работу и личную жизнь, но они справлялись. Или им казалось, что они справляются. Сегодня Женя специально взяла выходной. Небольшая передышка в бешеном тренировочном графике, чтобы посвятить время дому и Этери. Она хотела, чтобы этот вечер был особенным. Зажечь свечи, открыть бутылку хорошего вина, которую они привезли из последней совместной поездки, просто тихо посидеть и поговорить. Или даже помолчать вместе, наслаждаясь присутствием друг друга. Часы пробили восемь. Женя накрыла стол на двоих, расставила блюда — лосось выглядел идеально, фондан уже немного осел, но источал божественный аромат. Она поправила свечи, разгладила складки на своей домашней одежде. Ожидание наполняло ее легким волнением и предвкушением. Послышался звук поворачивающегося в замке ключа. Сердце Жени ёкнуло. Этери пришла. Женя вышла в прихожую, чтобы встретить ее, и улыбнулась. - Привет, родная! Я тут... Но фраза повисла в воздухе. Этери вошла не так, как обычно. Не с легкой улыбкой, не с усталым, но теплым взглядом. Она влетела в квартиру, словно вихрь холода и напряжения. Лицо каменное, губы плотно сжаты. От нее веяло усталостью и чем-то острым, неприятным. Проблемы на работе, поняла Женя. Сложный день. Бывает. Надо просто быть рядом. - Привет, — отрывисто бросила Этери, даже не взглянув на Женю. Она стянула пальто и небрежно бросила сумку на стул. -Как прошел день? — осторожно спросила Женя, подходя ближе. Этери резко обернулась. Глаза, обычно полные мудрости и спокойствия (или льда, когда дело касалось работы), сейчас горели раздражением. - Как прошел день? Отвратительно! Просто отвратительно! Ты понятия не имеешь, что там творится! Снова проблемы с федерацией, у новичков нет дисциплины, старики расслабились!— А дома... Она остановилась, взгляд зацепился за накрытый стол, за свечи, за Женю в домашней одежде, которая, видимо, показалась ей неуместной в этот момент. - А ты тут сидишь! Как будто у тебя нет никаких дел! Женя отшатнулась, как будто ее ударили. Улыбка сползла с ее лица. - Но... я же приготовила ужин. Я хотела... - Что?! Что ты хотела?! — Голос Этери стал громче, резче. В нем не было понимания, только выплеск накопившегося за день негатива. — Я прихожу домой в таком состоянии, а ты устраиваешь тут это! Как мне это поможет?! У меня кружится голова, я едва стою на ногах от усталости и нервов, а ты... Женя почувствовала, как защипало в носу. На глаза навернулись слезы. Вся ее забота, все старания, все ожидания этого вечера — все разбилось вдребезги о стену чужого раздражения. - Значит... значит, я зря старалась? — тихо, дрожащим голосом спросила она. - Зря готовила? Зря хотела сделать тебе приятно? - Да! Зря! Мне сейчас не до этого! Мне нужен покой, тишина, а не... — Этери не закончила фразу, махнула рукой и, больше не взглянув на Женю, пошла в спальню. Дверь закрылась с легким стуком, который для Жени прозвучал как удар грома. Женя осталась стоять посреди прихожей, потом медленно побрела на кухню. Свечи горели, отбрасывая мягкий свет на красиво сервированный стол, на дымящийся лосось. Все это великолепие теперь казалось нелепым, ненужным, жалким. Слезы хлынули неудержимо. Она села на стул, обхватила себя руками и зарыдала. Горько, обидно, до боли в груди. Как можно было так поступить? Как можно было вот так, одним махом, все разрушить? Тем временем в спальне Этери рухнула на кровать. Первая волна гнева схлынула, оставив после себя пустоту и осознание. Осознание того, что она только что сделала. Она накричала на Женю. Накричала на свою Женю. Накричала в ответ на ее заботу, на ее желание сделать что-то хорошее. Увидела стол, ужин, свечи — и вместо благодарности или хотя бы понимания выплеснула на нее весь свой рабочий негатив. Что с ней не так? Усталость? Стресс? Или что-то похуже? Ее Женя... она, наверное, плачет. Сидит там, на кухне, одна, среди всего, что приготовила с любовью. Этери села. Сердце сжалось от чувства вины. Она всегда знала, что Женька не робкого десятка. Такое обращение с ней, тем более незаслуженное, не пройдёт бесследно. Женя могла быть мягкой и ласковой, но у неё был стальной стержень, выкованный годами тренировок и борьбы. Она не терпела несправедливости, особенно от самых близких. Этери встала и пошла на кухню. Женя сидела, съежившись, плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Стол выглядел как символ разрушенных надежд. - Жень... Женечка... — тихо позвала Этери. Она подошла ближе, собираясь обнять ее, извиниться, объяснить. Но Женя резко вскинула голову. Лицо заплаканное, но взгляд… холодный, отстранённый. Твёрдый. - Не надо, — перебила она. Голос был ровным, без слёз, что было страшнее самого громкого плача. - Не подходи. Этери остановилась. - Я... я была неправа. Жень, прости меня. У меня был ужасный день, я сорвалась. Я не хотела. Ужин выглядит потрясающе. Ты такая молодец. Я просто... - Ты просто сказала, что я зря старалась, – закончила Женя. Она встала. Свечи горели, освещая ее решительное лицо. - Ты просто пришла домой и вылила на меня все свое дерьмо. Как будто я мусорный бак. А я не мусорный бак, Этери. Я твоя жена. Которая хотела сделать тебе сюрприз. - Я знаю, Жень, ради бога... — Этери протянула руку. - Я виновата. Очень виновата. Я устала, я не соображала. Прости меня. Давай поговорим? Посидим, я поем этот прекрасный ужин, который ты приготовила? Пожалуйста? Женя покачала головой. - Не сегодня. И не сейчас. — Она обошла стол, направляясь к выходу из кухни. - Куда ты? — в панике спросила Этери. - Проветриться, — ответила Женя, уже идя по коридору. Она направлялась прямо в прихожую. - Проветриться? В такое время? — Этери пошла следом. -Жень, не уходи. Не оставляй меня так. Давай выясним это. Я же извиняюсь! - Этого недостаточно, – не оборачиваясь, сказала Женя. Она уже доставала из шкафа куртку. Чёрную, кожаную, в которой она выглядела… независимой и недоступной. - Что недостаточно?! Что я должна сделать?! Встать на колени?! — Голос Этери звучал почти отчаянно. – Ничего, – Женя надела куртку. – Просто оставь меня сейчас в покое. - Ты куда собралась? На какое-то мероприятие? — Этери преградила ей путь к двери. Женя вздохнула. - В клуб. Я собралась в клуб. Там сегодня какая-то вечеринка. Сердце Этери сжалось. - В клуб? Жень, нет. Пожалуйста. Не уходи туда. Мы же никогда... — И что? — Женя посмотрела ей прямо в глаза. Глаза всё ещё были влажными от слёз, но в них горел вызов. — Сегодня многое не так, как «мы всегда». Ты пришла не так, ты сказала не то, я почувствовала себя не так. - Но уйти в клуб... это же... это же не выход! — Этери пыталась взять ее за руки, но Женя увернулась. - А сидеть здесь и делать вид, что ничего не произошло, — это выход? — Женя подошла к двери. - Прости, Этери. Но я не могу. Не могу просто взять и «поговорить», когда мне только что растоптали душу. - Женька, пожалуйста... — Этери пыталась физически остановить ее, положив руку на дверь. - Отойди, Этери, – каждое слово было отчеканено, как удар. Этери отступила. Взгляд Жени был непреклонен. Она открыла дверь. Ветер с лестничной площадки ворвался в квартиру. -Я люблю тебя... – прошептала Этери, делая последнюю попытку. - Сейчас это не имеет значения, – ответила Женя. И вышла. Дверь захлопнулась. Щелкнул замок. Тишина. Гнетущая, оглушительная тишина. Этери осталась стоять в прихожей, оглушенная хлопком двери и ее последними словами. «Сейчас это не имеет значения». Это эхом отдавалось в голове, причиняя физическую боль. Она смотрела на дверь, как будто та могла открыться вновь, и Женя вернется, все забудется, и они просто поговорят. Но дверь оставалась неподвижной. Медленно, словно во сне, Этери вернулась на кухню. Свечи догорали, плавясь и стекая воском на подсвечники. Запах лосося и шоколада казался теперь приторным и тошнотворным. Она посмотрела на сервированный стол, на два прибора, на два бокала. На все, что Женя приготовила с любовью, а она так бездарно отвергла. Вина была невыносимой. Этери подошла к окну и посмотрела на мерцающие огни ночной Москвы. Где-то там, в этой огромной, шумной столице, сейчас была Женя. Одна. В клубе. В месте, которое они никогда не посещали вместе. В месте, которое было чуждо их миру. Этери села за стол. Она взяла вилку и попробовала лосось. Он был восхитительным. Слезы навернулись на глаза. Ей вдруг стало страшно. Страшно потерять Женю. Страшно, что одна ошибка может разрушить все, что они строили годами. Страшно, что она, Этери, так и не научилась ценить то, что у нее есть. *** Утром Тутберидзе встала раньше, чем обычно. Вещи по квартире были разбросаны, Жени не было, а на столе лишь чашка кофе и обрывок бумаги, на котором почерком любимой было выведено: "Вчера был не наш день, сегодня не наш день и завтра он не будет нашим."