Жастин

‎Приятный сон был прерван внезапным телефонным звонком. Ещё пару секунд в голове крутятся абсурдные несвязные мысли, которых в последствии прогоняют. Рядом заворочался Роди, тоже явно проснувшийся от неприятного звона. ‎Потянувшись, Винс зевнул в аппарат: ‎- Слушаю. ‎- Мать умерла, - качество звонка создавало помехи, но голос отца звучал очень различимо.  ‎Слова мгновенно выбили всякую сонливость. Хотелось, чтобы это было неправдой. ‎- П-подожди.. что!? Ты же шутишь, да?.. - Винсент не заметил, как его руки начали дрожать, сжимая трубку до бледных костяшек. ‎- Пару дней назад её положили в больницу, я думал рассказать тебе, когда ей станет лучше, чтобы ты не беспокоился, но.. У меня нет для тебя хороших новостей. Извини. ‎- ..я потом перезвоню, - во рту мгновенно пересохло. ‎Трубка практически упала на телефон. ‎Сердце провалилось в желудок и начало захлёбываться в кислоте. Стало так противно, что начало тошнить. Земля словно начала уходить из под ног, поэтому, шатаясь, черноволосый сел на кровать и скрыл ладонями лицо. Хотелось исчезнуть от всего мира в какой-нибудь дыре. ‎- Винс, всё хорошо? ‎Всё это время Роди молча наблюдал за Винсем, как с лица того пропала сонливость, сразу сменившись ужасом, а потом и горем. Скрипя кроватью, рыжий неуклюже подполз и приобнял своего партнёра. Как только матрас подмялся рядом, Винс уткнулся лицом в чужую грудь и беззвучно заплакал. Ламори не мог подумать, что и в правду застаст Винса плачущим. Это казалось чем-то невероятным. Роди не знал, что произошло, но, раз такому собранному человеку стало настолько тяжело, то это действительно нечто ужасное. Внутри Винсента всё замолчало. Словно бы он вообще никогда не чувствовал эмоции. В голове отражался собственный плачь и неприятный писк, выталкивающий любые мысли. Любое действие казалось кошунством по отношению к собственной матери. Он ведь даже не успел познакомить её с Роди. Шарбонно всё ждал удобного случая. Думал провести встречу на единственном выходном, но забыл. Потом забыл снова. И так на протяжении пары месяцев. В последнее время они реже посылали ему письма, которые тот читал лишь мельком. Теперь это не имеет значения, единственный раз, когда они смогут встретиться - её похороны. ‎Пока Винс мочил чужую кофту, его мягко поглаживали по волосам. Роди был в растерянности, он чувствовал дрожь чужих рук. Единственное, что он знал наверняка - всё круто изменится. Дальнейшая жизнь превратится в кошмар. Стены равнодушно отражали плачь. ‎- Мы пройдём через это вместе, - Роди сам не знал, про что говорил, но какое это имеет значение? ‎Винсент сжался ещё больше, сильнее цепляясь в чужую одежду. ‎

‎*****

‎ ‎- Винс, поторопись. ‎Среди шума воды послышалось несколько стуков в дверь. Со смерти матери Винсент стал часто закрываться в ванной, чтобы.. выплеснуть эмоции. Плакать при чьём-либо присутствии казалось непростительным, тем, что ему не позволено. ‎Глаза щипало после воды и слёз. Выйдя в коридор, Шарбонно застал Роди разглядывающим его картину. ‎- Ну и урод у тебя тут висит, - он почесал затылок, - я до сих пор шарахаюсь его по ночам. ‎- Пошли, а то опоздаем ещё. ‎Из-за постоянного стресса голова очень болела. Она практически трескалась пополам. Само его тело противилось идти, как будто бы это могло повернуть время вспять. Но это ничего не изменит. Сделает лишь хуже. Он /должен/ увидеть мать в последний раз. Чувство собственной ничтожности разъедало изнутри. Оно паразитом заползло под кожу, ворошило внутренности, ломило кости и, в конечном итоге, свило своё гнездо прямо в сердце. У дома уже стоял автомобиль, а Роди топтался в дверях, ожидающе смотря на своего спутника. ‎Улица встретила нерадушной погодой: мартовский ветер пробирал до костей и трепал волосы в разные стороны. Винс лишь запахнул чёрный плащ посильнее. Из машины вышла высокая женская фигура со светлыми волосами, убранными в аккуратный пучок. Это была сестра его отца - Камилла. Обычно весёлая и болтливая женщина молча обняла своего племянника. Это было долгое объятие, несущее в себе множество смыслов: "я рада тебя видеть", "мне очень жаль", "я рядом".. Винсент обхватил её талию. Эта мадам часто приходила к ним домой, когда Винс был маленьким мальчишкой. Визиты всегда были желанными и радостными не только из-за подарков, но и из-за приятного внимания от женщины: она с удовольствием пробовала всю еду, которую ей преподносил мальчик, очень яро нахваливая его большой талант. Тётя Камилла была вне себя от радости, когда узнала, что её любимый маленький непоседа исполнил свою мечту, открыв собственный ресторан. Но с той поры они практически не пересекались, особенно в последние пару лет. Сейчас он был бы рад притвориться, что не чувствует себя настолько паршиво из-за трагедии, но от этой проницательной женщины не спасёт ни одна маска. ‎С водительского места послышался мужской голос: ‎- Я всё понимаю, но давайте быстрее. Мы опоздаем в церковь. ‎Сев в машину, Винс подпёр голову рукой, равнодушно смотря за отдаляющимся рестораном. Картинка всё время менялась, заставляя голову болеть ещё больше. Только когда он почувствовал поглаживания, он понял, что его держали за руку, но ему было всё равно, он даже не повернул голову в сторону Роди. В голове Винсента был туман, разъедающий любые мысли. Хотелось бежать, но это было невозможно и бессмысленно. Шарбонно постоянно думал, что было бы, если бы он каким-то образом узнал о состоянии матери до её смерти, смог бы он что-то изменить? Может, не хватило денег на её лечение?.. Болезненные переживания выдавливали слёзы, от которых тошнило ещё больше. Хотелось ударить себя. Вырезать всё гнетущее месиво, как опухоль. Черноволосый неосознанно впился ногтями в чужую руку, вот только Роди не издал ни звука, даже не попытался высвободиться, чтобы не беспокоить своего любимого. Все в салоне машины поддерживали гнетущую тишину.. ‎Вход в церковь обрамляли большие колонны из белого камня. Своим величием она возвышалась над людьми, в этом была её непостижимая красота, до которой Винсенту не было никакого дела. Он не удостоил её даже взглядом, равнодушно поднявшись по мраморным ступеням и уйдя внутрь. ‎В нос сразу ударил запах ладана, а в уши разговоры прихожан, которые разносились по стенам. Ноги снова перестали слушаться своего хозяина, оставив его безынициативно оглядывать помещение. Проходящий мимо Роди подхватил его под руку и повёл к месту отпевания. ‎Неприятные всевозможные гулы раскалывали голову на множество частей. Уже стоя среди семьи, Винсент почувствовал ужасную слабость. Его руки предательски начали дрожать, с чем он ничего не мог сделать. Священник что-то говорил, но шумы в голове вытесняли его голос, было видно лишь как тот шевелит губами. Потом мужчина начал водить кадилом из стороны в сторону, а Винс тем временем сжал руку Роди и отвернул голову. Для человека, не знавшего его так хорошо, Шарбонно бы выглядел лишь слегка расстроенным, словно бы он едва ли знал женщину, которую отпевают. Его взгляд был твёрдым, но именно так он и справлялся с горем. Вернее, справлялся на публике. Вот только свеча в его руке предательски подрагивала.. ‎Небо заволокло тёмными гнетущеми тучами, не пропуская ни одного лучика солнца. Люди в чёрных одеждах стояли полукругом, а напротив находилась свежая яма. Кто-то что-то говорил, а Винсент пусто смотрел на неё, не веря, что это действительно происходит. Мать (как и отец), безусловно, рано или поздно покинула бы его, но к этому невозможно подготовиться. Всегда будет казаться, что слишком рано. Роди снова попытался подбодрить своего любимого, положив на него свою голову. От этого не было никакого толку, но Винс был благодарен. ‎Он оглядел пришедших людей, и на глаза попался отец, стоявший практически рядом. Он мельком перебрасывался словами со своей сестрой и не отводил взгляд от стоящего гроба. Винсент знал, насколько сильно его родители любили друг друга, пускай и не проявляли чувства в открытую. Это была тихая и бесконечная в своей глубине любовь. Как же теперь его отец будет жить дальше? Стоит почаще ему писать и звонить, чтобы тот не зачах от одиночества. Подойдя ближе, Винс положил руку на плечо отца, а когда тот повернулся, обнял. Им обоим не были свойствены объятья, но не в этот раз. Они должны держаться вместе. Похлопав сына по спине, Антонио отстранился. Винсент вернулся на место и поймал на себе удивлённый взгляд своего спутника. Роди очень хотелось расспросить, почему тот со своим отцом даже не перебросились словами, но промолчал. Сейчас явно не время для подобной мелочи (хотя Роди и не считал это мелочью). ‎Разные люди говорили о его матери. Некоторых Винсент знал лично, кого-то лишь мельком, а были и те, кого он не знал вовсе. Каждый высказывал свои соболезнования, какие-либо истории связанные с матерью. Всё это Винс пропускал мимо ушей. Ему глубоко всё равно на других людей. Тёмный открытый гроб приковывал к себе внимание, излучая тяжёлую ауру. ‎Внутри лежала женщина пятидесяти лет. С чёрными, в некоторых местах седыми, волосами игрался ветер. Слегка морщинистое лицо навсегда застыло. Её карие глаза больше никогда не увидят этот мир. Она никогда не взглянет на своего сына, никогда больше не улыбнётся мужу, никогда не позовёт Винса в гости, никогда не приготовит его любимую еду. Смотря на бледное лицо своей матери, Винсент окончательно смирился с тем, что больше никогда не увидит её той, кем она была всю его жизнь. Он хотел отвести взгляд, оставить мать в своей памяти живой, но этот образ уже отразился в его памяти. Капканом вцепился в сознание, заставляя вспомнить эту картину всякий раз, когда Шарбонно закрывал глаза. Апатия всё сильнее сковывала его тело. Всё казалось ужасно тяжёлым. Он чувствовал одновременно и ярость на мир за несправедливость, и всепоглощающую скорбь. Какой-нибудь мудак гораздо больше заслуживает смерть, чем воспитанная и хорошая женщина. Она же действительно хорошая, почему смерть забирает её? ‎В конце концов пришло время кидать землю. Зачерпнув прохладную горсть, Винсент на еле гнущихся ногах подошёл к яме. Даже через закрытую крышку он всё равно видел фарфоровое лицо матери. С каждым глухим стуком о дерево ему казалось, что он отрывает от себя куски плоти. Потом очередь дошла до отца. После никому подобной чести не досталось. ‎Не выдержав, Винсент отошёл подальше от церемонии и, отвернувшись, закурил. Он не хотел брать пачку с собой из-за уважения к матери, но не смог совладать с собой. Он возненавидел себя за слабость, однако и был в меньшей степени рад этому. Его голова была заполнена всем и ничем одновременно. Гадкая погода его совсем не волновала. Пение птиц не доходило до его ушей, как и чей-то голос. Шарбонно бы так и не услышал его, если бы его плеча осторожно не коснулись. Вяло повернув голову, Винс ненамеренно выдохнул дым в лицо Роди, от чего тот закрыл глаза и замахал ладонью, отгоняя дым. Глупое поведение Ламори бы посмешило Винсента, но не сейчас, когда его спокойная жизнь пустила трещину. Он не заметил, как по его замёршим щекам побежали слёзы. Рыжеволосый не стал повторять свою речь, а просто молча обнял мужчину. Винсенту было очень неприятно, что Роди застал его в такой момент.. ‎На всю ванную разносился звонкий шум воды. Винсенту казалось, что горячая ванна сделает его состояние хотя бы немного лучше, но это было не так. Он даже не закрыл слив, а просто позволил струе ударяться о дно ванны. Шарбонно буквально чувствовал, что после всех этих событий на его коже остался слой смерти. Словно что-то вязкое и незримое. От этого ощущения ничего не избавит..