Тихий омут

      Волнуется ли Микаса перед первым в своей жизни настоящим свиданием, на которое нужно прийти в красивой одежде, держать спину прямо и мило хихикать? Нет.       Она порхает по квартире, примеряя один наряд за другим, меняя платья и выбирая удобные туфли. Одежда раскидана по дивану и по всем стульям в гостиной, а Армин послушно, не двигаясь, держит шкатулку с украшениями.       — Я не знаю-ю! — воет Аккерман, обессиленно плюхаясь прямо на гору вещей. — Энни, помоги!       Леонхарт даже не поднимает взгляда. Сидит на полу в углу комнаты, подальше от бардака, и читает какую-то очередную жутко фэнтезийную книгу.                    — Не понимаю, как можно выбирать среди столького барахла, когда у тебя в шкафу висит то потрясающее прошмандовское платье, купленное после двух бутылок текилы.       Микаса приподнимается на локтях и густо краснеет.       — Оно же слишком… — Не договаривает.       — Прошмандовское, — перебивает Энни. — Да. Я так и сказала.       — Что за платье? — Армин ставит шкатулку на стол и садится рядом с Микасой.       — Надень, Ми. Пусть Армин заценит.       — Ну нет… Оставлю это платье на случай, если завалю все экзамены и мне придётся зарабатывать на жизнь натурой.       — А я говорю: надень то платье на свидание с Леви, и тебе не придётся думать о работе никогда.       — Это ещё почему? — Арлерт недоверчиво щурится в сторону Энни.       — Потому что он всё к её ногам бросит, лишь бы она для него почаще это платье надевала. — Леонхарт наконец отрывается от книги и ловит на себе взгляд Армина. — Ну, лично, будь у меня много денег, я бы Микасе каждый день платила, чтоб она мне свою грудь показывала. Это же сразу плюс сто к настроению.       Аккерман заливается звонким смехом, а Армин закатывает глаза.       — Не всем мужикам важна большая грудь.       — И тем не менее, когда на мне утягивающий лифчик, слюны у тебя во рту выделяется в десять раз больше.       — Это другое! — Армин краснеет, откашливается. — Я о том, что… Ну вот Райнер, например, бегает за Хисторией, а у неё сколько там? Полторашка с поролоном?       — У Хис богатые родители, а Браун метит в пластические хирурги. Так что вопрос с её размером — дело времени.       Арлерт снова закатывает глаза и глубоко вздыхает. Этот спор ему не выиграть.              — Ладно. Тащи сюда свою лесбийскую панику.       — Уверен?       — А у меня есть выбор?       — Не-а!       Микаса подскакивает с дивана и, хлопнув дверью, скрывается в своей комнате.       Армин упирается локтями в колени, пристально разглядывает Энни.       — Чего?       — Мне нравится твоя грудь.       Энни прыскает смешком в кулак.       — Ага.       — Нет, правда! Она такая… — он изображает ладонями щупательные движения, — …хорошая.       — Хорошая? — Леонхарт вскидывает брови.       — Ну… — Армин прокашливается, трёт рукой затылок. — Ну, красивая.       — Но, когда раз в месяц она увеличивается на полтора размера, тебе нравится больше?       — Нет! То есть — да. То есть — нет. Она мне всегда нравится!       — Но в эти дни ты уделяешь ей больше внимания.       — Просто пользуюсь моментом! — бурчит Арлерт, о чём тут же жалеет, ловя презрительный взгляд. — Я хотел сказать…       — Завали, — перебивает Энни. — Я прикалывалась, не копай себе могилу.       Армин послушно замолчал. Придумывать причину, по которой он должен извиняться, не пришлось — Микаса очень вовремя закончила с переодеванием.       — Я выхожу!       Когда она переступает порог гостиной, Энни расплывается в широченной довольной ухмылке.       — Ну всё. Держите меня семеро.       Аккерман кокетливо хихикает и делает пару оборотов, давая друзьям оглядеть себя со всех сторон.       На ней чёрное облегающее платье. Подол касается щиколоток, а длинные рукава чарующе прикрывают запястья. Впрочем, кроме запястий, это платье не прикрывает больше ничего. По бокам, от самых рёбер, вниз тянутся разрезы, переплетённые красивой шнуровкой. Такой же разрез красуется и в зоне слишком глубокого декольте. По сути, ткань ни капли не скрывает ноги, начиная от бёдер, и весьма настойчиво привлекает взгляд к груди, открытой… Да вообще без пяти минут открытой.       — Ну как? — Микаса подмигивает Армину, который с момента её прихода побелел, кажется, тона на два и перестал дышать.       — Нет. — Он сдавленно выдыхает.       — Что «нет»? — Она хмурится, складывает руки на груди, отчего та приподнимается ещё сильнее.       — В этом ты не пойдёшь.       — Ну ма-ам! — наигранно хнычет Энни. — Это платье очень идёт Микасе! Можно, пожалуйста, она сходит в нём разочек в рестора-ан?! Она обещает себя хорошо вести и не танцевать на столе-е!       — Не обещаю, — смеётся Аккерман и тут же ловит на себе тяжёлый взгляд друга.       — Это какое-то… — Армин запинается, обходит Микасу, встаёт ровно напротив. — Это вообще считается за одежду?       — Считается! — хором отвечают девушки.       Арлерт вздыхает, трёт пальцами переносицу.       — Микаса, я искренне считаю, что это платье не совсем подходит для свида… — Он шумно выдыхает. — Для первого свидания. Когда ты будешь окончательно в руках нашего профессора, который способен одним взглядом загнать в могилу, — тогда пожалуйста. Но сейчас, прошу, выбери что-то менее… Менее…       — Прошмандовское? — помогает Леонхарт.       — Да… — рычит в ответ Армин.       Энни вздыхает, поднимается с пола, тихо похрюкивая, и подходит к Микасе.       — Ладно. — Она кладёт ладонь на плечо Армина. — Шутки шутками, но наш целомудренный друг прав. Оставь это платье на потом, а сейчас выберем что-то более подходящее.       — Спасибо! — Арлерт облегчённо выдыхает.              — Но! — Энни поднимает указательный палец вверх. — Декольте на этом свидании просто обязано присутствовать!       — Энни!       — Ну что? — Она быстро чмокает Армина в щёку.       — Можно хоть пару секунд не акцентировать внимание на груди Микасы?       Аккерман начинает громко смеяться, а Энни изображает удивление.       — Как?! Разве можно перестать думать о чём-то столь прекрасном?       Леонхарт опускает ладонь на грудь подруги, пару раз игриво её жмякает.       — Ох! Идите вы нахрен, лесбиянки ебучие! — верещит Армин и быстро, отмахиваясь, покидает гостиную под звонкий смех девчонок.

***

      Волнуется ли Леви перед сотым своим свиданием, на которые обычно собирался без энтузиазма и излишней педантичности? Да. Пиздец как.       На нём лишь домашние шорты. Мокрые волосы взъерошены, через плечо перекинуто полотенце. Он нервно, громко топает из угла в угол, пытаясь выбрать между чёрной и белой рубашкой, между брюками каррот и чинос.       Микаса девчонка молодая, слишком красивая для кофеен и музеев — она сама по себе тот ещё экспонат. В парк в его возрасте и статусе звать — чистой воды позор. Арендовать зал в кинотеатре — там сейчас как раз фильм новый про врачей — ему запретила Изи. Странно. Поэтому Леви забронировал для них ресторан в центре. Было сложно, так как обычно столики там занимают недели на две вперёд. Повезло, что один из гостей отменил бронь как раз за день до того, как Аккерман решил пойти на поводу у Изабель и устроить Микасе настоящее свидание.       На подобных мероприятиях он ни разу не был. Обычно водил женщин в приличные средненькие заведения. Не ради звёздочки на погонах «хорошего партнёра», а ради разового секса.       Сейчас ему вдруг понадобились эти самые звёздочки. Херня.       Как будто бы париться из-за места, статуса и внешнего вида — лишнее. Микаса никогда не была в здоровых, полноценных отношениях, как догадался Леви. Её удивить — раз плюнуть. Подари букетик, заплати в ресторане и высади у дома, ограничившись лишь долгим поцелуем — может, даже без языка, — и девчонка будет всю неделю ходить с мокрыми трусами и дрожью в горле.       Но нет, блять.       Леви хочет правильно. Хочет честно и по-настоящему. Не ради её влажных фантазий, не ради своего ноющего члена. Ради неё самой. Ради её улыбки, её краснеющих щёк и счастья в её грудной клетке. Ради того, чтобы Микаса смогла с ним расслабиться, быть собой и довериться. Как мужчине. Надёжному плечу.       Леви хрипло вздохнул, надавил ладонями на лицо. Знает он, как это всё называется, но комом в глотке это приторное слово стоит, не двигается.       То, что Аккерман хочет устроить Микасе романтичный вечер, пахнет температурой под сорок или шизофренией.       Разок в его голове проскользнула шальная мысль купить плюшевого медведя.       Леви передёрнуло. Будто он пятиклашку пытается заманить в свою машину. По игрушкам отбой.       Вся эта суета нервирует. Сильно. И ещё хуже усугубляют ситуацию развалившийся на диване Чёрч и бегающая по квартире Изи.       — Может, льняные наденешь? — Изабель выглянула из-за дверцы шкафа, держа в руках светлые брюки.       — Фу! — буркнул Фарлан. — После них яйца чешутся — жуть. Будто крапивой хлестнули!       — А ты трусы под них надевай в следующий раз! — шипит Магнолия сквозь зубы. — Иначе прилетит чем похлеще крапивы.       — Туше! — Чёрч поднял вверх обе ладони — Изи лучше не злить. — А куда ты её ведёшь-то?       — В «Парадиз». — Леви разглядывал лежащие на столе ровным рядочком галстуки.       — Куда?! — Одновременный вопль.       — Нехер так орать! — Аккерман поднял два галстука, пристально их изучая.       — Леви! — Изабель, позабыв о брюках, кинулась другу на плечи. — Ты правда-правда ведёшь Микасочку в «Парадиз»?       — Правда, — недовольно буркнул он. — И не называй её так.       — Денег там остави-ишь… — присвистнул Фарлан, снова откинувшись на спинку дивана.       — Знаю.       — Дело не в деньгах! — Магнолия бросила яростный взгляд в сторону Чёрча. — Когда хочешь порадовать любимую девушку, деньги — это всего лишь пыль!       — Ну, тогда в нашей большой любви слишком чисто, милая! — усмехнулся Фарлан, сразу поняв, что зря. — Нахер галстук!       Он поднялся со своего излюбленного места и флегматично, будто делая одолжение, подошёл в Аккерману.       — Да и пиджак нахер! Рубашка белая, брюки — твои любимые каррот, а на шею бабочку распущенную.       — Он будет выглядеть будто после пьянки! — возмутилась Изабель.       — Он будет выглядеть сексуально, милая! — Чёрч сделал такой поучающий тон, что Леви невольно усмехнулся. — Для тебя, может, и после пьянки, а для нашей принцессы — перед сексом!       Изи закатила глаза.       — Делайте что хотите! Но если Микаса сбежит после этого свидания, я очень громко и очень часто буду кричать вам на ухо «а я говорила»!       Дурдом.       У Леви раскалывается голова. Словно его оставили посидеть с чужими детьми, которые вечно спорят. Он потёр виски. Насчёт льняных брюк Изи точно не права. Надёжнее выбрать свои любимые — они на его рост самые выигрышные. А вот по поводу чего-то современного Фарлан прав, да и пиджак действительно к чёрту.       — У тебя есть цепь?       — Чё? — Чёрч выгнул бровь. — Для собаки?       — Для меня.       Друзья переглянулись.       — Какая, нахер, цепь, Аккерман? — Фарлан стукнул указательным пальцем по виску. — Ты байкер, что-ли?       — У меня есть! — завизжала Изабель, радостно прыгая. — Я поняла! Поняла, что ты хочешь! Да! Да! Да! Поедем через наш дом — я вынесу тебе цепь!

***

      Леви подъехал к дому Леонхарт ровно в шесть вечера. Столик забронирован на семь, добираться им минут десять на машине, но, зная затяжные дамские сборы, Аккерман решил перестраховаться.       Он написал Микасе короткое «на месте» и заблокировал экран.       Улица оглушала тишиной. Последние дни выдались морозными и снежными, поэтому большинство людей предпочитало остаться дома в кругу родных или друзей, а не гулять зимними вечерами. Леви их понимал. Ему не особо нравится зима — то холод, то слякоть, — но вот эта зимняя беззвучная атмосфера привносила свою ложку мёда.       Дверь подъезда скрипнула через пятнадцать минут ожидания. Аккерман тут же поспешил выйти из машины и, едва не поскользнувшись, направился к Микасе.       — Тц. Такой дубак, а она без шапки. — Он подал ей локоть, и Микаса с благодарностью за него ухватилась.       — И тебе привет. До машины пять секунд идти!       — Привет. И что? Думаешь, у мороза тоже правило трёх секунд действует?       — Ничего со мной не случится без шапки! А в ней я укладку испорчу!       Аккерман цыкнул.       — Между прочим, ты тоже без шапки, — ехидно заметила Микаса.       — Укладку испорчу.       Леви открыл пассажирскую дверь, помог Микасе сесть, затем сам обошёл машину.       Перед тем как дёрнуть ручку, он поднял взгляд на дом. В одном из окон два тёмных силуэта резко скрылись за шторами. Аккерман усмехнулся, покачал головой. Надо бы познакомить Леонхарт и Арлерта с Фарланом и Изабель. У них будет что обсудить.       К ресторану они прибыли, на удивление Леви, раньше, чем нужно было. Он припарковал машину на противоположной стороне улицы, заглушил мотор.       — Оу! Ведёшь меня на новый псевдомедицинский фильмец? — усмехнулась Микаса.       — Что?       Микаса указала пальцем сквозь лобовое стекло. Леви пригляделся. Понятно. В соседнем торговом центре располагался кинотеатр. Увы, но Изи жёстко осудила идею с этим фильмом.       — Нет. Мы идём в ресторан.       — На этой улице есть рестораны? — удивилась Аккерман. — Мне казалось, тут только фастфудные и торговый центр.       — Один всё же есть.       Глядя на Микасу, Леви мотнул головой через дорогу.       Девушка побледнела. Её глаза расширились настолько сильно, что, казалось, могли вот-вот выпасть из орбит. Микаса опустила плечи, нервно почесала запястье, испуганно глядя на своего спутника.       — Это же не «Парадиз»? — произнесла почти шёпотом.       — Именно он.       Леви немного горделиво потянул вверх уголок губ. Примерно такую реакцию он и ждал. Одна звёздочка уже у него в кармане. Главное — не сбавлять обороты.       Аккерман вышел из машины, открыл пассажирскую дверь и подал Микасе ладонь. Та тут же схватилась за неё с такой силой, будто он ей не из машины помогал выбраться, а из бурлящей реки.       — Ты чего на него смотришь как на комнату пыток? — усмехнулся Леви.       — Ты не мог сказать, что мы именно сюда идём? — зашипела Микаса, а затем, надув губы добавила: — Я бы поприличнее оделась.       Сейчас она была невероятно сильно благодарна Армину за то, что тот отговорил её пойти в том ужасном полуголом платье. А ведь их шутки с Энни могли выйти за грани шуток и стать вполне себе реальной реальностью. Спасибо, спасибо, спасибо, Армин!       Леви вздохнул.       — Уверен, ты и сейчас оделась прекрасно.       — По мне, так слишком просто для такого… — Она запнулась. — А там всегда нет света?       Аккерман только после её слов обратил на это внимание. В окнах заведения действительно темно. Странно.       Он дёрнул ручку. Заперто. В груди начала нарастать паника. Это ещё что за херня?       За стеклом появился силуэт. Он торопливо зашкрябал ключом в замке.       — Добрый вечер! — дрожащим голосом поздоровался совсем ещё юный швейцар. — Прошу прощения, а вы?..       — Аккерман, — скептически представился Леви.       — Господин Аккерман, — он слегка склонился вперёд, — приносим свои глубочайшие извинения! В заведении случилось небольшое ЧП с электрикой! Специалисты уже работают, но, к сожалению, мы вынуждены перенести всех посетителей на другие даты!       Швейцар поднял на него выжидающий взгляд. Леви не знал, что ответить. Стыдно перед Микасой. Из-за этого у него из ушей, казалось, скоро повалит пар. Росло раздражение и злость на юного администратора, на грёбаных электриков да и вообще на всё. Хотелось отчитать, оставить жалобу, унизить, но мозг подавал вполне осознанную мысль: ни швейцар, ни директор, ни электрики не виноваты. Аккерман сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, скрыть раздражение в голосе и найти какое-то решение. Он не успел.       Микаса мягко обвила его локоть и так же нежно улыбнулась юноше в форме.       — А сегодня мы можем подойти?       — К-конечно… — Швейцар заикнулся на первой букве, метнул взгляд на Леви, затем снова вернулся к девушке. — Часа через два, уверяют электрики, мы сможем принимать посетителей!       — Отлично! — Микаса захлопала в ладоши, продолжая улыбаться. — Мы как раз хотели сходить в кино! Просто сходим до ресторана, а не после! Правда?       Она повернулась на Леви, слегка склонив голову, и тот быстро кивнул. Он даже не успел понять, что вообще произошло и какой у них план действий. И правда, женский мозг, как ни крути, гораздо быстрее умеет лавировать по многозадачности, чем мужской. Фарлан, например, один раз прослушал историю Изабель, потому что надевал носки.       Швейцар спешно прощается и, извинившись ещё раз пять, закрывает дверь.       — Ну так что? — Микаса дёргает Леви за локоть. — Идём?       — Куда? — Аккерман хмурится.       — В кино! — Она удивлённо распахивает глаза, поднимает руку и начинает мягко постукивать Леви по лбу. — Вы точно умный, профессор?       Он перехватывает её запястье, целует ладонь, а затем засовывает их руки в карман своего пальто.       — Просто растерялся. Идём.       Им повезло — ближайший сеанс начинался как раз через десять минут. Улыбчивая старушка за кассой сообщила, что, помимо них, в зале всего человек десять, поэтому удалось купить места подальше от других людей. Прекрасно.       Леви, решив за этот вечер не ограничивать себя в количестве звёзд настоящего мужчины, помог Микасе снять пальто и, аккуратно повесив его на плечики, передал гардеробщице.       — Тц. — Он оглядел спутницу с ног до головы. — Скромница. Ты потрясающе выглядишь, Микаса.       — Всё равно! — Она сложила руки на груди. — Для кино это платье подходит, а вот для «Парадиза» — нет!       Аккерман отдал своё пальто, подошёл ближе, притянул её за талию и шепнул:       — Значит, в следующем месяце мы купим тебе платья для каждого ресторана в городе. Хорошо?       Он коснулся губами её уха, и девушка покрылась мурашками.       — Устану с вами расплачиваться, профессор! — Она аккуратно отстранилась.       — Ничего. С этим мы что-нибудь придумаем.       В зале уже крутилась реклама какого-то игрового детского комплекса. Народу и правда оказалось не много.       Аккерманы уселись, и Леви сразу накрыл колено Микасы ладонью. Она хитро улыбнулась и склонилась к его уху:       — Ты когда-нибудь занимался сексом в кинотеатре?       Леви недоверчиво покосился в ответ, слегка сжав при этом пальцы на её колене.       — Издеваешься, женщина?       — Возможно.       Она коснулась кончиком языка его шеи.       — Та-ак… — Аккерман подался на другую сторону кресла. — Кто бы мог представить, что такая тихая и прилежная студентка такая ненасытная.       Про себя подумал: «В тихом омуте, как говорится».       — Давай мы правильно, цивильно и сдержанно проведём наше первое свидание, а потом, — он повёл ладонью выше по бедру, — я весь твой.       Микаса изобразила обиду, привычно надув губы, но спорить не стала.       Романтичных посиделок в полумраке зала кино у них не вышло. К сожалению или к счастью.       Фильм оказался второсортным — это стало понятно минуте на седьмой. Поначалу Леви расстроился, снова занервничал и начал чувствовать тянущую вину под рёбрами. Ресторан закрыт, фильм — дерьмо. Потрясающее свидание, блять. Десять из десяти!       Но потом, заметив сияющий взгляд Микасы, услышав её тихое сдержанное похрюкивание и зарядившись от глупых шуток, которые она нашёптывала ему после каждого действия героев, Леви расслабился.       К середине фильма они уже откровенно громче, чем нужно, смеялись над идиотскими, не совпадающими с реальностью работы в госпитале сценами. Люди возмущённо оглядывались, отсаживались подальше, но Аккерманам было плевать — они слишком сильно утонули в своей дискуссии о том, как нужно было оперировать пострадавшую женщину и где именно так хреново учился главный хирург.       После финальных титров, когда весь зал опустел, они ещё минут пять сидели под мелькающие на экране имена актёров, возмущаясь тому, что глупая врачебная история ушла в ещё более глупую историю об отношениях главных героев.       Из зала их смогла выпроводить лишь старушка-уборщица.