Распад маски

      Лес, в котором он жил, напоминал волшебный мир из сказки: мягкий свет пронизывал его полутени, создавая удивительные узоры на земле, усыпанной золотыми опавшими листьями. Это был не солнечный свет, как мы привыкли его видеть, а нечто гораздо более таинственное — внутренний, тёплый и обволакивающий. Он словно исходил из самой души леса, а в первую очередь — от Сплендера, одного из жителя.       Сплендер верил, если дарить добро — оно всегда вернется в ответ, в двойном размере. А если даже нет, не беда, ты сделал хорошее дело. Чем он и отличался от своих братьев. Несмотря на их угрюмость, алчность, диковинность и даже похоть — он выбрал другой путь. Вместо того чтобы пугать людей, внушая страх своей непонятной природы, он стал воплощением защиты и заботы. Его большие бездонные глаза светились маленькими чудесными огнями, а широкая приветливая улыбка всегда радовала маленьких детей. Ночью, когда тьма поглощала город, и крошечные человечки уходили спать, Сплендер разгуливал по городу, охраняя их сон. И если он где-то почувствовал неладное, то тотчас появлялся и незаметно входил в их мир. Он опускался к ним на колени, касался руками их лика и с нежностью прогонял мрак. Даже обладая ужасающе-прекрасной внешностью, он был тем, кто мог противостоять страху, превращая тьму в защитное одеяло, под которым можно было спать спокойно. Сплендер хотел верить, что даже в самые мрачные часы, когда тьма поедает ум и таит в себе многогранные ужасы, можно выбрать путь добра. Он понимал, что даже самые грозные монстры могут быть носителями света, если они так захотят. В его сердце жила надежда, что хотя бы один ребёнок, проснувшись утром, вспомнит о тёплом свете и станет светочем для всех, кто этого нуждается. Однажды, вновь гуляя по лесу и изредка собирая цветочки, Сплендер наткнулся на крошку Лили. Она была таким же любопытным ребенком, которая всегда пела себе что-то под нос. Любила держаться за руки в плохие моменты и часто говорить, что он никакой не страшный, а добрый. С тех пор они виделись почти каждый день. Лили рисовала в его блокноте и говорила, как взрослые ее не понимают, как смеются над ее страхами. А он был рядом. Он слушал. Он заботился. Он верил. А еще он представлял, как она вырастит, и он сможет забрать ее — подарить лучшую жизнь. Где нет зла, нет насилия, и сможет прожить свою счастливую жизнь рядом с ним. До поры до времени у всего есть начало и конец… Весна принесла запах железа. Сплендер не сразу понял, что это. Но Лили пришла не одна. В тот день она дрожала. За ней шли люди — шестеро, в черном, с оружием, с камерами, с сетями, которые пахли холодным потом и порохом. За ним. — Он тут, — прошептала она. — Только не делайте ему больно... Слова упали в пустоту. Один выстрел — не в тело, в гордость. Но сделать он ничего не мог. Они заперли его. Мучали, терзали, пытались понять «чудо природы» и как оно существует: рвали одежду, резали тело и пичкали препаратами. Но вместо физической боли Сплендер ощущал моральную. Его немой голос звал ее. Он надеялся, что сейчас эта холодная металлическая дверь откроется, она войдет и скажет, что все позади, что все хорошо. Один раз она все-таки пришла. Стояла в проеме, боясь приблизиться к нему. Ее мучала совесть. — Прости… Я не знала… Я просто хотела, чтобы они поверили, что ты добрый, что ты настоящий… Он смотрел на нее, не проронив ни слова. Конечно она все знала. Просто хотела не оставаться одной, рядом с ним. Это было последнее воспоминание того самого Сплендера — беззаботного, невероятно счастливого. Он больше не контролировал себя. Открыв глаза, Сплендер застыл в ужасе, обнаружив в своих руках окровавленное тело — маленькое дитя с бездонными, исчезнувшими из глаз пропастями и искажённым до неузнаваемости личиком. Взгляд его сразу же узнал в этом уродливом и беззащитном создании свою собственную боль, свои страдания, свои тени. Он знал, кто это, и в этом знании не прозвучало ни страха, ни удивления — лишь тёплая тень отчаяния, проникшая до самой глубины его души. Ослеплённый кровью и чувствами, он неподвижно сидел, словно слепой, чувствуя только тяжесть своего тела и ощупывая каждую каплю, стекающую по рукам. Вокруг раскинулась безмолвная хаотичная сценография смерти: ещё несколько тел, запечатлённых в вечности, лежали где-то рядом, разведённые по полям тени и кровавые пятна создавали зловещее полотно. Несмотря на всю мучительную ясность происходящего, его сердце оставалось спокойным, словно в этом ужасе он нашёл какую-то зачаточную… спокойствие. Когда он выбрался, мир за его пределами встретил его холодом и пустотой. Свет, который когда-то омывал его, теперь не возвращался. Он утратил свою яркость, вместо этого превратившись в тленье, которое коптило и гнило изнутри. Сплендер чувствуя, как его сущность рассасывается в непроглядный мрак, лишь всеведущей пустоты внутри. Ему казалось, что он стал лишь тенью себя, потеряв ту искру, что когда-то согревала его. — Я же хотел тебя защитить… Я верил. С того времени, лес навсегда замолчал. Песни, когда-то звучавшие, теперь стали плачем. Нежные мелодии, которые убаюкивали детей, начали напоминать крики, полные боли и потери, эхо терзаний тех, кого он когда-то хранил. И даже его родной брат, который раньше был просто детской страшилкой, с ужасом стоял в стороне, не понимая, что произошло не так. Он исчез. Но если вдруг посреди леса ты услышишь плачь — не беги. Скорее всего он уже рядом.