Кошмар на явь не прилёгся

Брэндон мёртв.

      Дилан уже второй день не выходит из комнаты. Даже на учёбу. Как и Карл. Как и Чед.       О смерти Брэндона парням с седьмого блока передали ещё вчера вечером по телефону. Дилана попросили оставить свой номер для возможности связаться, так как он хоть в больнице и выглядел подавленным, но самым относительно спокойным. Спокойным относительно Карлу. Ему бы, Дилану, Престона проверить... он же тоже наверняка волнуется.       Дилан еле держал глаза открытыми, пялясь в потолок. Жутко хотелось закрыть глаза и уткнуться в подушку, но он буквально недавно пробудился после почти четырнадцати часов сна. Пересып ещё с бессоницей схватит, только этого не хватало. Всё тело жутко ломило и как будто накрыло бетонной плитой. Руки и ноги ослабли и было сильное ощущение, что если он и встанет, то его же колени попросту не удержат вес тела. На соседней кровати, вблизь к подушке, покоилась Абилка. Она даже почти не ела, вставала только чтобы в туалет сходить. Будто бы понимала, что с её хозяином случилось нечто ужасное.       Дилан до сих пор обескуражен аварией. Даже тоскует по пострадавшим соседям. Ему грустно. А казалось бы, ого, вот это да, Дилану на кого-то не наплевать. Но ведь каким бы не был Брэндон самовлюблённым идиотом, они прожили вместе два года. Два года Дилан ежеутренне выслушивал его подколы. Отказывался от его идеи похода в зал и пытался отмазаться от всех его предложений куда-то сходить всем блоком. И выслушивал его "советы", как понравится девушкам. И много шутил с ним...       И ведь каким бы не был Лололошка странным шизанутым полудурком, хоть они и прожили всего два месяца, очень многое за это время он успел перевернуть в жизни Дилана с ног на голову...

...Нет, Дилан не хотел терять Брэндона, не хотел терять Лололошку. Нет.

      Хоть и врачи оповестили о смерти только водителя, пассажира он уже мысленно похоронил. У Брэндона были травмы, несовместимые с жизнью, и он скончался на операционном столе. У Лололошки тоже сильные травмы, не такие, как у Брэндона, но и их хватило, чтобы загнать того в кому. Вчера их выгнали раньше времени из-за кончины Брэндона и срочно назначенной операцией у второго, но сегодня Лололошку можно будет навестить. Карл наверняка не пойдёт, Чед будет его успокаивать...

...Вот и нашёлся повод пойти к Престону.

      Дилан, опираясь на руки, кряхтя и ноя, встал с кровати. Кажется, он отлежал себе спину. Ноги, как и ожидалось, его почти держали. По пути захватил с собой кружку и вышел на кухню. Ослабшая рука еле удерживала, и пока он её ополаскивал, она чуть не выскользнула под напором воды, пусть и слабоватым. Дрожащими пальцами он налил в кружку воды и осушил залпом, а после со звоном оставил на столешнице. По кухне прокатился страшный рокот. Кажется, последний раз он ел утром в день аварии, а после этого к холодильнику даже близко не подходил, но у Дилана было смутное ощущение, что если он поест, то под гнётом тяжести мучащей тошноты и полного желудка не дойдёт ни до какого Лололошки. В спальне Дилан медленно натянул кожаную куртку, захватил с собой шапку и пошёл к выходу обуваться. Из своей комнаты вышел Чед. Понурый и усталый, под глазами тянулись жуткие синяки, которые видно издалека. В отличии от Дилана, Чед, скорее всего, уже двое суток не спал, успокаивая Карла или просто слушая его истерики.       —Ты куда? —спросил Чед. Речь его была очень заторможенной, а голос осипшим.       —К Престону, —Дилан обул кроссовки и уставился на соседа. Как же он устало выглядел... —И тебе за снотворным, походу.       —Да нет-нет, что ты! —начал перечить Чед, и тут же громко и протяжно зевнул. —Мне не надо, не траться.       —Я тебя не спрашивал, —скептично ответил Дилан. —Ты когда спал последний раз? Явно не сегодня и не вчера. Поспи в гостинной хотя бы, там Карла поменьше слышно будет.       —Я... —Чед вновь зевнул, а после тяжело вздохнул и опустил голову. —Карл, он...       —Мы все скорбим по Брэндону. Но у Ло шансы всё ещё есть! —попытался подбодрить Дилан. Трудно это, давать надежду на лучшее, когда сам уже в это "лучшее" не веришь. Дилан уже в голове считал, во сколько обойдутся похороны Ло.       —Ты уверен? —насупился Чед. —Сам себе веришь? Нет. Не верю. Дилан хотел это сказать, но лишь вздохнул.       —Я принесу всё же снотворное и заставлю тебя его сожрать. Выглядишь просто мерзотно, —хмыкнул Дилан. —и даже если Ло умрёт, то... нам придётся оплатить похороны. Либо кремировать.       —Что? —удивился Чед. —В плане? У него что, родители не могут?       —Нет у него никого. Он один. Это была лишь догадка Дилана, что Лололошка сирота без ещё каких либо родственников – иначе они уже или примчались, или нашли бы способ связатся с соседями или больницой. Докучи так легче всего объяснить то, что кроме общажным друзей к нему никто не ходит.       Даже Шэрон не пришла вчера.       —Как это у него нет никого? —удивился Чед. —Он что... сирота?       —Ага. Дилан еле сдержался, чтобы пошутить про слух Чеда. Иначе зачем он повторил то, что только что сказал Дилан – не ясно. Хотя это, наверное, с удивления.       —Я пошёл.       Он хлопнул дверью и запер её на ключ, после чего пошёл стучатся к Престону. Занёс руку над дверью. Учитывая состояние даже Дилана, ему банально страшно представить, в каком сейчас настрое Престон. С ним Ло общался ещё меньше, но, как он понял, довольно близко.       Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Тук-тук-ту – ... Дверь распахнулась. За ней стоял Престон, придерживая его за ручку. И он выглядел ещё хуже Чеда, Карла и Дилана суммарно. И в целом настолько плохо, как даже представить было тяжело. Под красными опухшими от слёз глазами тянулись тёмные синяки. Похоже, тот тоже не спал сутки-другие. Волосы засаленные и грязные, все спутанные и колтуны видно даже издалека. Пижамная голубая рубашка полурастёгнутая и в пятнах от... кажется, чая. Дилан с распахнутыми глазами осмотрел Престона и на выдохе протянул:       —Бля-я-я-я-я-ять. Каков же пиздец.       —Я и без тебя знаю, что отвратительно выгляжу, —закатил глаза Престон и сразу же от этого зажмурился. Его голос хрипел, будто сорвал. —ты чего пришёл?       —Вообще позвать Ло проведать в больницу, у него скоро откроются часы посещаемости, но... —Дилан поморщился. —Боже мой. Пусти блять.       Дилан ворвался внутрь, стянул с себя кожанку и разулся, идя к кухонной гарнитуре, дабы чай заварить. А самого Престона он погнал приводить себя в более надлежащий вид для выхода в люди. И заодно пижаму в стирку бросить. Дилан перерыл все ящики на кухне и, еле-еле найдя упаковку зелёного чая, достал два стакана и бросил туда пакетики. Сахар никому не клал, так как сам его в чае не переносит, а Престон, если захочет, сам добавит.       Шум воды за стеной прекратился. Послышались шорохи и стуки, а после шум фена. Через ещё минут пять из ванной вышел Престон с расчёсанными полувлажными волосами и в другой футболке. Дополз до стола, отхлебнул сразу чай полстакана и со стуком поставил его обратно на поверхность. Они пробыли в тишине некоторое время, пялясь кто в потолок, кто в пол, и в этой тишине электрическими импульсами ощущался траур и напряжение. Так или иначе, спустя мучительные минуты Престон заговорил:       —Когда пойдём?       —Когда готов будешь.       —Ладно. Сейчас соберусь быстро. Не уходи раньше меня. Престон встал из-за стола и направился к себе, оставив свой чай недопитым. Хлопнутая случайно дверь чуть испугала Дилана, он допил свой чай и уставился в стол. Мысли вихрем крутились в голове, и бунтующий живот уже не смущал.       Брэндон мёртв. Лололошка уже второй день в коме. Атмосфера в общежитии всё это время была очень давящей. В честь смерти студента в университете объявили выходные, но даже так около бассейна не было парочек, компании первокурсников не шастали вокруг общежитий и не было слышно баскетбольных мячей. Карл эти два дня только и делает, что без конца истерит. Дилан пару раз в окне видел и Дженну, разговаривающую с Жаклин и лежащую лбом в барную стойку. Он глубоко вздохнул и свёл брови. Без этих двоих... как будто бы душу наживую вырвали. Очень, очень без них плохо.       Престон вышел полностью собранным, вырывая Дилана из мыслей. Тот быстро накинул верхнюю одежду и парни ринулись к остановке.

***

      У них есть полчаса. В палате был только Лололошка, в больничной одежде, с трубками и капельницами, с головой на полубоку и руками по швам. На тумбочке покоились его очки, наушники и шарф, а внутри неё, наверняка, его одежда. Парни прошли и нависли над ним, атмосфера незаметно накалилась так, что дышать сквозь собственную скорбь и тоску становилось тяжело. Дилан поставил на тумбу небольшой букет синих орхидей, что купил по пути сюда. Престон сел на край койки и уставился на цветы.       —Ты знал, что на языке цветов синие цветы означают уважение? А также синие орхидеи символизируют утончённость, мудрость и аристократизм, —сходу выдал он, чем удивил Дилана.       —Ты язык цветов знаешь?       —В том году ходил на факультатив икебаны и языка цветов, —пожал Престон плечами. —это прикольно, но знаю я не очень много.       —Ух ты. Круто. Престон усмехнулся, а после перевёл взгляд на Лололошку. Молчаливое деление тоски на пару с Диланом и то, что он вообще к нему заглянул, немного облегчило ношу, но так или иначе. Сейчас они оба тут, смотрят на соседа по общежитию и, видимо, по-буквенно знают, о чём думает другой.       Лололошка ворвался в их жизнь, вихрем снося всё вокруг. За два месяца у них благодаря ему произошло столько, сколько за всё обучение не происходило. Тот факт, что сейчас он перед ними, балансирующий на грани, спит в коме, очень пугал и печалил. Без Брэндона это одно, а вот если и Ло не станет, всё будет ещё хуже.       —Ты их наугад купил? —диалог особо не клеился, но Престону это не мешало. —Орхидеи.       —Я не знаю, —пожал плечами Дилан. —мне они показались самым... логичным и правильным чтоли? Не задумывался. Но... знаешь.       —М? —Престон перевёл взгляд на Дилана.       Дилан, глубоко вздохнув, сел перед кроватью и уложил на неё правую руку, а уже в неё упёр голову. Он смотрел на нешевеляющуюся ладонь, надеясь, что она хотя бы дёрнется, наблюдал за медленно вздымающейся грудью, накрытую больничной футболкой, в уши долбились пищащие звуки аппарата, что мониторил состояние Ло и светил его показателями. Дилан вновь вздохнул левой рукой накрыл ладонь Ло и сжал её. Он свёл брови, лёгкие сковало, дышать тяжело.       —Сними мне шапку, пожалуйста. Престон выполнил просьбу, заодно стащив наушники. Их он положил к себе на колени.       —Так вот. В какой-то степени я его действительно уважаю, —признался Дилан, усмехнувшись. —с таким серьёзным ебасосом и с научными, логичными доводами городить хуйню про мироходцев всяких, магию и таинственных убощиках это ещё надо приложить усилия.       —По твоей логике и мне надо отдать должное, —в голосе Престона он уловил улыбку.       —Да ты, блять, тоже тот ещё номер, —Дилан закатил глаза, а после уставился на сжатую в собственной ладони чужую вновь нахмурился. И, понизив голос, вбросил в воздух: —и ты, Ло. Слышишь меня? Пожалуйста, давай хотя бы ты проснёшься? Некому твои похороны оплачивать, ну... давай же. Пожалуйста, я не так много прошу. Мы все. Мы скучаем. Ну и ужас. За эти чуть больше двух месяцев Дилан успел немного, но проникнуться сочувствием к Лололошке. Какую бы тот не нёс чушь, в неё очень хотелось верить. Лололошка произвёл на него впечатление пусть и холодного и ассоциального, но до ужаса и сумасбродства умного человека. А также, кажется, чудесного собеседника, повора и друга. Никто ему ещё не готовил настолько вкусных ужинов. На языке вдруг почудился вкус любимого тартара, а в глазах стало мокро. Бля-я...       Дилан зарылся лицом в локоть и еле сдержался, чтобы не пустить слезу. Приплыли. Чтобы Дилан, да плакал из-за кого-то? Этот отстранённый хикка, что про смерть шутит? У него вырвался всхлип, заглушенный одеждой. Теперь последующие несколько часов он будет заниматься самобуллингом из-за этого. Он шумно сквозь зубы и рукав втянул воздух и зажмурился. Не плакать, не плакать, не плакать, не смей, не смей.       Престон задержал дыхание, смотря на то, как Дилана перед ним от тоски разрывает на куски. Сам он прокрутил в голове все воспоминания с Лололошкой. Как он ему помогал справится с заполоняющей голову паникой, как пришёл однажды утром с вкусным завтраком. Что он был первым. Что он доказал, что Престон не сошёл с ума от паранойи, и дело не в нём. Что он, несмотря на то, что Престон забывает и, возможно, продолжит забывать, пересказал ему все их разговоры и пробудил в нём искру и уверенность. Уверенность в желании выяснить, что происходит на этом острове. Он перевёл глаза с Дилана на Ло и обратно. В памяти всплыл поход в театр. С каждым последующим воспоминанием у Престона разрывало сердце.       Он вспомнил, что ему советовал Ло, чтобы успокоится. Подсчёт предметов по цветам, глубокое и равномерное дыхание. Престон отвернулся и начал считать по очереди кровати, затем тумбочки и количество плиточных клеток в радиусе двух метров от него.       А как повернулся, увидел уже не сдерживающегося Дилана. Сквозь вату тревоги в ушах и купол тоски вокруг мозга он не сумел сразу в переодичных коротких шуршаниях расслышать плач и всхлипы. Когда до Престона дошло, что сейчас происходит, он просто-напросто замер.       Дилан плачет. Вообще удостоиться хоть какой-то эмоции от этого человека требует немалых трудов и, как Престон понял, большого доверия. Или же достаточно просто долго копившехся эмоций. Он уж не знал, связан ли его порыв с тем, что происходит у него в блоке – Престон иногда слышал громкие истерики Карла по ночам, – или с самим горем, но понял следующее.       Он обязан нарисовать этот момент. Престон постеснялся фотографировать Дилана и больного, всё-таки это не очень этично, поэтому просто сверлил их взглядом, надеясь запечатлить этот момент чуть ли не на сетчатке глаза. Ему стало стыдно за столь резкий порыв вдохновения, но что поделаешь? Картина, всё же, если до неё дойдут руки, выйдет очень трагичной. Синие орхидеи, спящий больной со свежими шрамами и его плачущий друг. ... Спустя минуту в палата вошла медсестра, и Дилан, к большому удивлению Престона, моментально взял себя в руки. В коридоре Дилан начал её доставать с расспросами о состоянии больного:       —Ох... —молодая медсестра опустила глаза. —Слушайте, я вас не хочу огорчать, но он уже два дня лежит без признаков улучшения. Показатели, да, меняются, но особо это ничего не даёт. Больше шансов, чем Брэндону, мы ему не даём. Дилан ошарашенно на неё уставился, как и Престон. А после первый поник и сам опустил голову, нахмурившись.       —Хорошо, спасибо. Мы вас услышали.       —Если будут хорошие новости, мы вам обязательно сообщим! —пообещала медсестра.       —Угу. Спасибо большое, мы пойдём.

"Больше шансов, чем Брэндону, мы ему не даём"

***

      Ребята застыли на месте между дверей своих блоков. Дилан теребил в руке пачку снотворного для Чеда. Престон же покусывал губы. Они стояли друг к другу спиной       —Сколько мы с ним все знакомы? Два месяца? —начал Дилан. Престон был прав, предполагая, что Дилан думал с ним об одном и рад, что именно он эту мысль озвучил. Престон бы вряд ли сумел подобрать слова для чего-то подобного. —Кажется, он как-то сумел оказать на всех очень сильное влияние, раз уж даже я не сдержался.       —Это нормально – переживать за других, —лишь вздохнул Престон. Дилан дёрнулся:       —Не бери в голову. Мысли вслух. Тут действительно уже будет хорошо, если Ло не окочурится, —Дилан опустил глаза. В горле встал ком. Подкатывала в мозг тоска. —Послезавтра похороны Брэндона.       —Уже? —удивился Престон. —Так быстро всё организовали.       —Дженне спасибо скажи, —Дилан закатил глаза. —похороны организовала, семью Брэндона и всех его друзей оповестила, ещё и волонтёров подключила для этого.       —М-да, Дженна очень шустрая, —усмехнулся Престон. Он повернулся на Дилана. Тот пялился в дверь своего блока, теребя в руке упаковку снотворного, уже помяв её. Нервничает. Дилан не был тем, кто показывает все свои эмоции. Он их сдерживал, зарывал глубоко внутри себя. По глазам Престон, увидел, как тот паникует, когда те пересеклись через пару часов после произошедшей аварии в университете, но ничего не сказал. Ничего не сказал по причине рядом истерящего Карла, и успокаивающего его Чеда. В отличии от Дилана, Престон не зарывал все свои эмоции глубоко внутрь. Единственное, что он решил похоронить у себя в печёнках была гомонящая тревога, да и та сильнее его. Престон не соврёт, если скажет, что несмотря ни на что, восхищается собранностью Дилана.       Он подошёл к нему и мягко потеребил по плечу. Дилан вздрогнул:       —Всё будет хорошо, —лишь сказал Престон. Дилан вздохнул.       —Ага блять, как же, —фыркнул он и скинул с себя чужую ладонь. Дилан скрылся за дверью собственного блока.

***