В первый и последний раз

      Комната генерала тонула в полумраке, лишь слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь шторы, очерчивая контуры двух тел на смятой постели. Дмитрий лежал на спине, его взгляд был прикован к потолку, словно он размышлял о чем-то важном. А Ян… Ян ухмылялся. Он оперся локтем о подушку, приподнялся, и его длинные ноги медленно заскользили по простыне, касаясь бедра Дмитрия. — Я хочу попробовать сверху, — прошептал Ян. — Ян, нет. Ты серьезно? — Дмитрий перевел хмурый взгляд на него. Ян наклонился ближе, шрам на его скуле стал заметнее в полутьме. — Ты так напрягся. Я же просто предложил попробовать… по-другому. Почему нет? Боишься, что понравится? — длинные, холодные пальцы скользнули по груди генерала, останавливаясь на соске, и сжали его. Дмитрий рвано выдохнул. — Я же знаю, ты ничего не боишься, генерал… — Ты много чего предлагаешь, — отозвался Дмитрий. Ян опустил руку ниже, провел по животу, заметив, как мышцы под пальцами напряглись. — Ты же сам говорил — пробовать новое полезно. Или это действует только на меня? — он усмехнулся. — Ян, прекрати — Дмитрий резко перехватил его руку, но не оттолкнул. — А если я не хочу? Ты же знаешь, что можешь просто перевернуть меня. Снова прижать, заставить замолчать. Но… мне интересно — почему сегодня ты этого не делаешь? — Опять свои глупости затеваешь… Черт, ты ведь не отстанешь, да? Но только в первый и последний раз. Ян задерживает дыхание — он не думал, что Дмитрий сдастся так быстро. Он ожидал, что придётся уговаривать — ласкать, кусать, шептать «ну пожалуйста», пока он не сломается. Но он просто… согласился. И это сводит с ума. Может, слишком устал сегодня? Или он правда хотел этого, просто не позволял себе и наверняка ждал, чтобы Ян предложил сам. Ян целует в губы. Поцелуй — тягучий, медленный, горячий. Оттягивает его нижнюю губу, кусая, и, когда генерал рвано выдыхает, тут же смягчает укус языком, скользя вдоль чувствительной кожи. Шальная ладонь медленно сползает еще ниже, охватывая полувозбужденную плоть. Длинные пальцы уверенно скользят вниз, лаская, заставляя Дмитрия выгибаться. Генерал поворачивает голову в сторону, стиснув зубы, чтобы не издать звук, который мог бы выдать, как сильно это нравится ему. Бедра непроизвольно приподнимаются навстречу прикосновениям. Ян нависает над ним, собираясь занять место у его расставленных ног, но Дмитрий перебивает его: — Нет, не так. Генерал ложится на четвереньки. Ян усмехается. Конечно, так проще — можно уткнуться лицом в подушку, спрятать выражение лица. Яну хотелось бы видеть его, но он понимает — Дмитрий, как ни странно, будет смущаться, потому он решает оставить все так, как ему комфортно. Ян прижимается к нему грудью, чувствуя, как спина мужчины выгибается под его весом. Он слегка подается назад, будто невольно ища контакта. — Не бойся. Тебе точно понравится. Я сделаю все хорошо, — шепчет Ян. — Черт… и на что я соглашаюсь? Рядом с тобой все мои принципы рушатся вдребезги. — Зато кое-что другое у тебя встает, хах… Можно же? — спрашивает Ян из приличия, хотя уже знает ответ. Его пальцы впиваются в бедра, оставляя розовые отметины. Ян не чувствует касания, зато Дмитрий ощущает прекрасно — он тихо вздыхает. — Да, черт возьми, можно, — словно раздраженно отвечает Дмитрий. Ян покрывает поцелуями его шею, продолжая поглаживать бедра, на этот раз не доходя до места, просящего внимания больше всего, и отстраняется на мгновение. Достает смазку — на вес золота в их условиях. И все-таки прошлая вылазка оказалось очень даже успешной.

***

      Дверца темного шкафчика слетела с петли, когда Ян дернул ее с силой. — Ну-ка, что тут у нас… — он светил фонариком на разбросанные упаковки, пыльные, но целые. — Бинты, таблетки… — Ян швырял все в рюкзак с разочарованием, пока взгляд не зацепился за маленький тюбик в углу. Ян замер. — О. Пальцы, нечувствительные, но всё ещё ловкие, схватили еще несколько похожих упаковок. — Эй, Дмитрий, глянь-ка! — он повертел в лучах света тюбик с полустёртой этикеткой. — «Лубрикант на водной основе». Годен до… ха, ещё свежий. Дмитрий, копавшийся в соседней тумбе, обернулся. Его лицо оставалось каменным, но ухо явно покраснело. — Не кричи так громко. И хватит заниматься ерундой. Нам нужны антибиотики. — А мне вот это нужнее, — Ян ловко поймал тюбик, который Дмитрий попытался выбить у него из рук. — Ты же сам говорил — берем все полезное. А это, считай, медикамент. Для… профилактики травм. Сам спасибо скажешь. — Ты невыносим, — процедил Дмитрий, но Ян только усмехнулся и сгреб в рюкзак все баночки. А Ноа, который осматривал неподалеку соседнюю комнату, понадеялся, что ему все это послышалось. Или что он не так все понял…

***

      Пальцы, смазанные холодным гелем, скользят между ягодиц, нащупывая напряженный вход и медленно проникают. Дмитрий резко вдыхает, привыкая к новому ощущению. — Расслабься, — шепчет Ян, представляя, как Дмитрий может ощущаться пальцами — он наверное сжимается, горячий и сопротивляющийся, будто само его тело не хочет поддаваться, и очень-очень тесен. — Ты такой тугой, — голос Яна хриплый и дразнящий, ведь он заранее знает, что Дмитрий сейчас будет ворчать. — Просто заткнись… Ян наклоняется, целует его позвоночник, чувствуя, как он слегка расслабляется под его ласками. Палец двигается осторожно, но настойчиво, пока не погружается полностью. Дмитрий молчит, сжимая простыню. — Вот так… уже лучше. Ян добавляет второй палец, и Дмитрий резко выдыхает, напрягаясь. Парень разводит пальцы, аккуратно растягивая его, видя, как он постепенно поддается. Третий палец вынуждает спину генерала выгнуться чуть сильнее. — Бля… Ян… — Тише. Все хорошо, — каждый сдержанный вдох распаляет Яна, отдаваясь жаром в паху. Ян хотел бы видеть его лицо — как он слегка краснеет, как губы его приоткрываются, как нотки удовольствия пробегают по обычно хмурому выражению. Но Дмитрий не из тех, кто позволяет себя разглядывать. Не сейчас. Может быть… в следующий раз. А пока — Ян просто двигает пальцами и целует его между лопаток, чувствуя, как он содрогается. — Я готов… давай уже, — произносит Дмитрий, рвано дыша. Ян вынимает пальцы и упирается возбужденной плотью между ягодиц, скользя, но не входя внутрь. От прекрасного вида сводит дыхание — широкие плечи напряжены, спина красиво выгнута. Ян видит, как пальцы Дмитрия впиваются в простыни, как его дыхание сбивается, когда он едва касается, едва скользит, не давая того, чего тот так явно хочет. И это опьяняет, потому что Дмитрий больше никому не позволяет такого, только он видит его таким. Дмитрий чувствует, как его собственное тело предательски выгибается навстречу каждому движению Яна. Горячее, настойчивое трение между его бёдер заставляет пальцы впиваться в простыни и судорожно сминать ткань. Генерал хотел бы злиться — на эту нелепую ситуацию, на то, как его тело реагирует, как предательски колом стоит член, как хочется просто повалить Яна на спину и самому нагнуть его. Но вместо этого в голове только дикий восторг от того, как прохладные ладони Яна впиваются в его бёдра, как горячее дыхание обжигает спину. А этот наглец только усмехается ему в спину и продолжает тереться, как будто ему мало самого факта того, что Дмитрий вот так, на четвереньках… — Ян… — его голос звучит хрипло, почти зло. — Что такое? — Войди уже, хватит. Пожалуйста… — Дмитрий знает — Ян будет в восторге от его слов. Так почему бы и не подыграть? Ян замирает на секунду, пораженный и наклоняется к его уху, губы касаются разгоряченной кожи. — Раз ты так вежливо просишь… И, наконец, он медленно входит в него, простонав. Дмитрий пытается расслабиться — горячий и твердый член распирает изнутри, входя с трудом. — Ч-черт, ты… ты и правда такой узкий… Но было бы удивительно, если было бы иначе, правда? — дерзит Ян, терпеливо двигаясь. — Блять, ты можешь… просто заткнуться? — Дмитрий непроизвольно сжимает его, после пытаясь расслабиться. — А что? — он входит еще глубже, целуя спину, начиная неспешно двигаться. — Тебе не нравится, когда я говорю? Или… нравится слишком сильно? Дмитрий не отвечает, но его тело отвечает за него — горячее, податливое. Мышцы напрягаются и сжимаются в болезненном спазме, словно пытаясь вытолкнуть вторжение. — Расслабься. Прими меня. Ян отвлекает его поцелуями и начинает чувствовать, как внутреннее сопротивление сменяется чем-то другим — жадностью. Теперь уже Дмитрий прижимается к нему, ища больше, глубже. — Так хорошо… — Ян прикусывает губу, чувствуя, как бешено стучит сердце. — Ты… боже, ты просто идеален. Дмитрий что-то хочет сказать в ответ, но слова теряются, когда Ян находит тот самый угол, от которого темнеет в глазах, и тогда даже он не может сдержать стон. Дмитрий закатывает глаза, губы его дрогнули. — О, — Один звук, маленький, потерянный. — Ч-чёрт… — Дмитрий шире расставляет ноги, когда Ян начинает двигаться еще быстрее. Его пальцы сжимают простыню, челюсть сжата, а тело выгибается навстречу каждому толчку. — Тебе хорошо? Скажи, — Ян выдыхает ему в шею, губы скользят по разгоряченной коже. — Или мне остановиться? Угроза — фальшивая, потому что они оба знают, что Ян не остановится. Но Дмитрий все равно поддается. Ему не сложно признать правду. — Х…хорошо… — вырывается у него сквозь зубы. — Блять… хорошо, да… И тогда — тогда Ян словно вознаграждает его за честность: одним резким, точным движением, от которого у Дмитрия снова темнеет в глазах. — Видишь, — он целует его висок, смеясь, — а ведь мог просто промолчать. Затем хватает его за подбородок и поворачивает голову к себе. Лицо Дмитрия — раскрасневшееся, с чуть дрожащими губами, которые Ян тотчас жадно целует. Грубые руки вцепляются в его волосы, притягивая ближе, зубы сталкиваются в неистовом, отчаянном поцелуе. Когда Ян отпускает его, чтобы отдышаться, Дмитрий шепчет ему в губы — горячо, прерывисто, задыхаясь: — Еще… Ян смотрит на него — томно, восхищенно и целует его снова, глубже, забирая этот искренний шепот себе. — Как же хорошо с тобой… — Ян шепчет между поцелуями. И Дмитрий верит, хотя никогда в этом не признается. Он отпускает себя в этот момент, и оказалось, что это так легко. Дмитрий всегда знал, как вести за собой, но сейчас… Сейчас он просто чувствует, не ведет, а отдается. Ян ведет его настойчиво, уверенно, и Дмитрий следует, потому что в этом есть странная свобода, свобода не быть сильным, хотя бы на мгновение. И это ощущалось слишком по-новому и прекрасно. Ян охватывает рукой горячее возбуждение Дмитрия — проводя ладонью по длине, сжимая большим пальцем головку. — Ох… — Дмитрий рвано стонет, когда пальцы Яна касаются его — крепко, уверенно, зная, как именно ему нравится. Его бедра дергаются вперед, предательски ища большего контакта. — Это… слишком… — он давится словами, но Ян только усмехается. — Слишком хорошо? — Ян вдруг ускоряет движения, заставляя Дмитрия снова простонать. Ян сжимает чуть сильнее, снова проводя большим пальцем по чувствительной головке, и Дмитрий вздрагивает. — Тише… — Ян прижимается грудью к его спине. — Я же обещал — сделаю хорошо. Его тело напряжено до предела, каждый мускул дрожит, когда Ян продолжает медленно, мучительно медленно двигать рукой. — Ян… — голос генерала звучит хрипло, почти умоляюще. Он близко, и Ян это понимает. — Кончай… — он шепчет ему в ухо, ускоряя движения. — Я хочу видеть, как ты теряешь контроль. И Дмитрий не выдерживает. Губы его приоткрываются, но звук застревает в горле. Он срывается — его спина выгибается, пальцы сильнее сжимают простыню, и он кончает — тихо, сдавленно, как и всегда. Ян на краю. Дмитрий под ним — податливый, влажный, опустошенный — все еще сжимает его изнутри, будто не хочет отпускать. И когда Ян начинает двигаться еще быстрее, жадно, он не сдерживается и впивается пальцами в бедра Дмитрия, прижимается к его спине, чувствуя, как он все еще дрожит под ним. — Дмитрий… — его голос срывается, когда волна наконец накрывает. Он кончает с тихим, прерывистым стоном, вдавливая Дмитрия в матрас, вцепляясь в него так, будто боится, что тот исчезнет. «Мой, мой, мой… только мой», — отчаянная фраза пробивается в мыслях, заставляя сходить с ума от нахлынувших чувств. Ян целует его, заправляя мокрые пряди у виска, не отпуская до последней судороги. И когда он наконец перекатывается на бок, его рука почти неосознанно тянется к Дмитрию, притягивая того к себе. Тот не сопротивляется, просто поворачивается, тяжело дыша, и прикрывает глаза. А Ян… Ян улыбается. — Было… классно. Нам нужно чаще меняться, — шепчет Ян, проводя пальцем по шраму над верхней губой Дмитрия. — Я же говорил, что это в первый и последний раз, — Дмитрий смотрит на Яна, взгляд — теплый и уставший. — Ты хотел сказать… в последний раз сегодня? — смеется Ян. — Тц. И они оба понимают, что это было явно не в последний раз.