Я предпочитаю молиться Дьяволу/I prefer to pray to the Devil

«Ведь на рогах дьявола нимб держится крепче»

Очередной модный вечер в Лондоне протекает размеренно, блистая ярким светом. Приглашённые собираются в кучки и беседуют о чём-то своëм, перед этим обязательно подходя к организатору, отмечая, как великолепно устроено торжество. Но у главы модного дома «Фон Хеллман» это давно не вызывает былого удовольствия, скорее напротив. Она давно раскусила этих глупых пустышек, наполненных одними лишь лестью и ехидством. На все их слова остается только улыбаться до тех пор, пока те не уйдут в свои излюбленные гадюшники, составы которых не меняются уже который год. Джон подходит откуда-то сбоку, забирает собак и бросает невзрачный комплимент, бесспорно недостойный Еë Величества. — Ты преуменьшаешь. Как всегда. — она поджимает губы. Этот мужчина работает на неë столько лет, но так и не научился подбирать нужные слова. Это определëнно огорчает. Пробегая глазами по залу, Баронесса замечает, что все в сборе, пришла пора произнести тост. Молодой человек услужливо останавливается рядом, протягивая ей поднос с шампанским. Она забирает бокал, под пристальным вниманием обращённых на неë взглядов. Всё ровно так, как и должно быть. Она – центр внимания, путеводная звезда этого вечера, каждый обязан следовать за ней и восхищаться. Чуть приподняв фужер, она гордо произносит: –Тост, за меня! — довольная улыбка обрамляет еë лицо. Зал тут же подхватывает, наполняясь единым возгласом — за Баронессу! Модельер подносит бокал к губам, но тут же отдергивает руку. По залу, вслед за возгласом, проносится режущий слух, звон разбитого стекла. Люди недоумевающе переглядываются, постепенно расступаясь, безжалостно раскрывая виновницу испорченного момента. Еë лицо скрыто под маской, наряд спрятан под светлой мантией. Она в окружении осколков и лужи алкоголя осушает бокал, кажется не обращая внимания на множество пар глаз, направленных на неë. Брюнетка молча наблюдает, пытаясь понять, как эта дерзкая дрянь смогла пробраться внутрь, обойдя охрану. Та что-то спрашивает у одного из охранников, а он протягивает ей не пойми откуда взявшиеся спички. В мгновение ока накидка девчонки поддаётся огню, оставляя еë в вызывающем красном платье, абсолютно неподходящем под дресс-код бала. Она это прекрасно знает. Медленно, будто прощупывая почву, девушка продвигается по помещению в направлении Баронессы и тогда она замечает довольно необычную деталь, то, что заставляет еë на пару секунд забыть обо всëм – волосы этой выскочки. Чëрно-белая шевелюра выглядит слишком естественно, чтобы допустить мысль о парике. Неужели она решила задать тон? Вопиющая наглость, выглядящаяя как безумная попытка свержения королевы, ярое желание перевести всë внимание на себя. Нужно пресечь этот маленький бунт в корне. Сейчас же. –Выгнать.– в смятении командует дизайнер, глядя на слугу через плечо. Тот подает знак коллегам, направляющимся к незванной гостье. –Не устраивайте сцен. — просит один из широкоплечих амбалов, переграждая путь к начальнице. — А если очень хочется? — слащаво интересуется девушка, оглушая тяжеловесного мужчину своей тростью. Группа охранников в чëрных как ночь костюмах окружает еë, но и их спустя недолгое время настигает та же участь. Разочарованию Баронессы не было предела. Оказалось, что сплошь и рядом действительно шныряют одни некомпетентные существа, недостойные звания «люди». Хрупкая, но нарочито упрямая девушка сумела вырубить четырëх (!) здоровых мужчин ударами своего «волшебного» жезла. И они должны были охранять еë в ситуациях серьёзней этой? Этих критинов выставят за дверь вместе с их «обидчицей», с сегодняшнего дня они на неë не работают. Наконец Джон решает вмешаться, прекращая балаган, который не смогли остановить прошлые сотрудники, бывшие раза в два больше него самого. Он резко перехватывает трость, вводя нарушительницу в замешательство, глаза бегают по непроницаемому лицу. При всëм желании ретироваться у неë не получится. — Да сколько можно? Ведите ко мне. — отзывается хозяйка торжества. Мужчина грубо хватает девушку за предплечье и с силой тянет в сторону Баронессы. Она с интересом рассматривает бесстыдницу, восхищëнную то ли еë декольте, то ли кулоном, который покоится там. Внимание гостей всë ещë обращено на это небольшое представление, что ей очень не нравится. –Не на что здесь глазеть. — демонстративно небрежно бросает женщина. Гости, как обученые животные, по указке дрессировщика отвлекаются, делая вид, что ничего не произошло. Сначала каждый голос звучит как бы отдельно от других, но мало-помалу голоса усиливаются, растворяясь один в другом: они смешиваются, сливаются, создавая нечто похожеее на белый шум. Кажется, что в зале есть только Баронесса, Джон и их новоиспеченная гостья, что они находятся в вакууме, постепенно их поглощающем. –Кто же вы? Вид у вас как будто…знакомый. — не без интереса спрашивает Фон Хельман. –Он шикарен. Вряд ли знакомый, дорогая. — очевидно, собеседницу никогда не учили правильно подбирать слова, в присутствии правильных особ. — А волосы свои? — брюнетка всем своим видом излучает плохо скрываемое презрение, заметное в каждой интонации и подтоне. –Бал чëрно-белый, люблю задавать тон. — произносит слишком уверенно в еë ситуации. Старшая женщина обменивается выразительными взглядами с Джоном, он всë понимает. За долгое время, проведëнное вместе, они научились отлично общаться без слов. Терпения у обоих остаётся не так много, чтобы допускать подобное обращение. –Вижу.– сурово констатирует дизайнер. –Как вас зовут? Визави задумавыется на пару секунд, меньше пяти, не больше. А потом тягуче, как мëд произносит — Круэлла Де Виль. –О, довольно изыскано. — очередной брошенный взгляд на приспешника. –А дизайн, он ваш? — то, что у неë никогда не смогут отобрать — умение направлять диалог, играть в нëм по своим правилам. –Он ваш, забыли? — последнее слово эхом отдаëтся в голове, от былого терпения остаются крупицы. — Коллекция шестьдесят пятого. — она проводит по платью руками. –Мне удивительно, что я в восторге. — скучающе отвечает Баронесса, разглядывая наряд одной из приглашëнных. –Я перешила. — с гордостью заявляет нарушительница. — Грядëт новая эпоха,а ваша подходит к концу. Близится модная революция – новое свергает старое. Начинайте молиться Богу, Баронесса.– напыщенно бросает Круэлла. Угроза звучит так банально и заезжено, что брюнетка почти пропускает еë мимо ушей. Джон протягивает руку, дабы вывести девушку из зала, но Фон Хельман останавливает его, отрицательно качая головой. — Я предпочитаю молиться Дьяволу. — не без удовольствия сообщает женщина, потягивая шампанское. –Как это? – удивленно интересуется Де Виль. В ответ модельер лишь закрывает глаза и ухмыляется, а молодая особа стоит в смятении, не понимая значения такого жеста, но продолжает держать лицо. Где-то неподалёку слышится приближающийся цокот шпилек. Из-за еë спины появляется пепельная блондинка, собственнически кладя руку на еë плечо. –Ночью. На коленях. Неужели вы никогда не молились, Круэлла? – отрезает редактор. В еë тоне, как и в тоне Баронессы слышится неподдельное отвращение. Ироническая усмешка девушки, вызванная своим "великим достижением" постепенно тает, подобно сумеркам перед наступлением ночи и она смущенно отворачивается. К организатору подходит официант, молча забирает пустой бокал и быстро удаляется из виду. Та в свою очередь подходит к помощнику и хрипло шепчет ему на ухо – заканчивай мероприятие через час, передай прислуге, чтобы даже не думали о том, чтоб зайти ко мне. Убей эту оборванку в ближайшей подворотне и сделай что-нибудь с теми недотëпами, которые не смогли с ней справиться. Я рассчитываю на тебя, Джонни. – она коротко ему улыбается и растворяется в толпе, увлекаемая спутницей. Позади слышатся девичьи крики, но ей глубоко наплевать.

***

Комнату, погрузившуюся во тьму, постепенно наполняют светом несколько свечей, зажигаемые женщиной, сидящей на кровати в лëгком халате цвета шампань. Еë лицо скрыто струящимся от порывов летнего, тёплого ветра балдахином. Она ставит последнюю на прикроватную тумбу, когда дверь открывается с еле слышным скрипом. Она поднимает голову на звук. При входе в комнату стоит еë любовница, прислонившись спиной к закрытой двери. Она осторожно ступает в туфлях по ковру, заглушающему стук еë каблуков. Остановившись в двух метрах от блондинки она скидывает свой пеньюар, после чего встаëт на колени, всë это время не прерывая зрительного контакта. Красивые, длинные ноги украшают чулки на подвязках, прикреплëнные к белью, а такая манящая грудь скрывается под чëрным кружевным лифом. Миранда встает с кровати, медленно подходя к брюнетке и стоя за спиной наклоняется, томно шепча: –Я всë это время наблюдала за происходящим на вечере. Мне это очень не понравилось. Баронесса прерывисто выдыхает, отпуская лëгкую усмешку. –Мне показалось, или ты была заинтересована той девушкой? –Неужели ты приревновала меня к той дворняжке? – ухмыляясь спрашивает модельер, рассматривая ночной пейзаж, послушно расстелившийся за окном. –Ты же понимаешь, она тебе и в подмëтки не годится. Пристли молчит, вместо ответа она покрывает шею дизайнера невесомыми поцелуями, нежно поглаживая еë плечи холодными руками, от чего Фон Хельман пробивает мелкая дрожь. Постепенно напор становится сильнее и Баронесса то и дело шипит, чувствуя, как редактор оставляет засосы. Она аккуратно поворачивает голову вбок, еë мягко берут за подбородок, втягивая в страстный поцелуй, от которого по телу проходит волна тепла, нарушаемая прохладой ладоней Миранды, теперь уже покоившихся на еë плечах. –Ну, если ты действительно не засматривалась на неë – докажи. Докажи мне, что ты верна, что только я нужна тебе. – отрываясь от влекущих губ требует Ла Пристли, вновь обходя брюнетку, грациозно приземляясь на простыни. Слышится шорох открывающейся упаковки, из которой редактор достает сигарету, прикуривая от дрожащего языка пламени свечи. Чуть вскинув брови она ожидает действий от игриво глядящего на неë дизайнера, делая первую затяжку. А после с удовлетворением наблюдает, как та покорно ползет к еë ногам, принимая правила игры. Чуть приподнимаясь, она берëт в свои руки ладони редактора, судорожно покрывая их поцелуями, после чего попеременно уделяет ласку икрам и бëдрам. Блондинка чуть откидывает голову назад, издавая удовлетворенные звуки. Медленно, но верно организатор злополучного чëрно-белого бала разводит бледные ноги, вскидывая голову вверх, заглядывая в небесно-голубые глаза, ища в них разрешения. Вместо него она получает едва заметный кивок и выпущенный в еë лицо едкий седой дым, этого достаточно. –Будь хотя бы сейчас примерной девочкой, дай свою руку. – с небольшой хрипотцой в голосе просит Миранда, на что любовница не задумываясь протягивает запястье. Горящий пепел сигареты блестит в полумраке комнаты. Опуская руку с ещё не до конца потухшей сигаретой, Миранда ловко гасит обжигающий кончик об запястье Баронессы. Сначала женщина не обращает на это внимание, но потом ощущает ужасное жжение на своей руке, громко сглатывая. Уголки губ Пристли немного приподнимаются в подобии полуулыбки и она наклоняется к брюнетке, целуя еë, переплетая их языки вместе. Во рту смешивается вкус фруктово-пряного табака и недавно выпитого шампанского, но даже это не может заглушить резкую боль в руке. Наконец Миранда отдаляется, полностью ложась на кровать, предоставляя провинившейся позу поудобнее. Та располагается между стройных бедëр, поднимает халат и остаëтся приятно удивлена. Во-первых – на Пристли нет ничего, что могло бы напоминать нижнее белье, это определённо упрощает задачу. Во-вторых – она уже готова, это не может не заводить. Баронесса начинает с малого, неспешно проводя кончиком языка вдоль по намокшему месту, крадя тихий стон, стараясь позабыть о болезненном ожоге. После чего плоский язык проходится по всей длине. Аккуратным движением Фон Хельман раздвигает половые губы, начиная кружить языком около входа, ощущая крепкую хватку Миранды в своих волосах. Она то едва касается влажных складок, то старательно слизывает все соки возлюбленной. Действует невыносимо медленно или бесцеремонно ускоряет темп, чередуя муки, не давая редактору получить желаемую разрядку, оттягивая момент истины. Хочет услышать как можно больше женских стонов, перед тем, как Снежная Королева будет обдавать еë жаром своих идеальных рук. Перед тем, как спальня будет полностью пропитана еë собственными вскриками. Перед тем, как блондинка заставит еë молить о том, чтобы с ней обходились грубее, продливая сладкую агонию. Пристли тянет за волосы сильнее, направляя Баронессу ближе к клитору. Она начинает подрагивать, в предвкушении оргазма и Фон Хельман наконец решает помочь, неожиданно ускоряя работу языком. Спустя, казалось бы несколько нескончаемых мгновений Миранда выгибает спину дугой и громко кончает с именем дизайнера на губах; после чего обмякает, тяжело дыша. Чуть придя в себя, редактор притягивает к себе дизайнера, соединяя их губы в пылком поцелуе и еë любовница находит это удобной возможностью, чтобы оседлать еë бедра. Но Ла Пристли не собирается отдавать контроль, не сегодня. Она резко переворачивается, перекатывая их тела по кровати и теперь оказывается сверху, вжимая брюнетку в матрас. Она наконец ощущает чувство превосходства, вернув себе контроль над ситуацией. Оставляя следы от зубов на нежной коже, блондинка сыплет вопросами: – Тебе понравилась та девушка? –Мм...Н-нет, Миранда. – отвечает Баронесса, когда язык собеседницы касается места, где она оставила слишком заметный след. –Хорошо, – мурлычет Миранда – расскажи мне, о чём ты думала весь вечер. Мне показалось, что ты была слишком задумчива уже тогда, когда люди только начали наполнять зал. – твердит она, срывая кружевной лифчик; отбрасывая его на дорогой ковер, оголяя аккуратную грудь. – Боже, я думала о том, как это скучно..– хнычет женщина, когда редактор накрывает ртом один затвердевший сосок, в то время как еë правая рука пощипывает другой. –Я всë думала о твоих руках и неугомонных пальцах,– выдыхает Фон Хельман, когда чувствует, как Пристли прокладывает дорожку из влажных поцелуев по еë животу. –Оу, и чего же ты хотела? – невинно спрашивает Миранда, прикусывая внутреннюю сторону бедра. – Чтобы ты трахнула меня.– на выдохе шепчет Баронесса, закатывая глаза, когда блондинка проводит пальцами по влажному белью. – Но ты ведь провинилась, для начала я должна наказать тебя. Ты ведь понимаешь? – серьезно говорит редактор, приподнимая идеально изогнутую бровь. Модельер лишь коротко кивает, прикусывая губу. –Протяни руку. – холодно командует женщина. Та, что должна быть наказана протягивает запястье, которое вмиг оказывается в леденящих объятиях железной кандалы, казалось бы из ниоткуда взявшихся наручников. – А теперь повернись ко мне спиной. – всë так же твердит Ла Пристли. Другую часть она крепит к колонне, наручник замыкается с громким щелчком. В этой позе тело словно застывает в причудливой скульптуре, где каждая линия кричит о подчинении и власти. Одна рука высоко поднята над головой, наручники безжалостно впиваются в кожу запястья, соединяя его со стойкой для балдахина — массивной, украшенной витиеватой резьбой конструкцией, которая теперь стала еë невольной тюрьмой.. Пальцы слегка подрагивают от напряжения, непроизвольно сжимаются и разжимаются, оставляя на коже красные следы от собственных ногтей. Другая рука добела крепко сжимает дубовую спинку кровати, в попытках удержать равновесие. Тело выгнуто изящной дугой – спина прямая, как натянутая струна, а ягодицы слегка приподняты. Колени медленно, но верно теряют чувствительность, погружаясь все глубже в податливый мягкий матрас, оставляя на нем вмятины. Голова опущена, каштановые волосы рассыпались шелковым водопадом. Грудная клетка вздымается чаще обычного – каждый вдох дается с трудом из-за натянутых мышц спины и плеч. Цепи наручников натянуты так сильно, что кажется, будто еще немного – и они рассекут воздух с металлическим звоном. Наказания? О, они были редкостными, но всегда удивительно разными, прямо как их исполнительница. Ну, например... Один раз Баронесса оказалась привязана к стулу и наблюдала будоражущую душу картину. Миранда сидела в кресле, прямо напротив брюнетки в одних белых кружевных чулках и неторопливо ублажала себя, в то время как любовница не могла прикоснуться к ней или хотя бы пошевелиться. Или когда Миранда делала всë, чтобы Фон Хельман не смогла достигнуть оргазма, управляя им на протяжении часа. Баронесса ожидает, не имея возможности повернуть голову. Она знает, что это ужасно расстроит Пристли, потому что та очевидно хочет получить тот стон, который последует после еë неожиданных действий. Дизайнер чуть хмурится, уловив еле слышный, незнакомый щелчок, который позже повторяется снова. А потом она чувствует, как простыни сминаются где-то позади неë. Фон Хельман вздрагивает, ощущая тёплое дыхание у своего уха. – Я никак не могу придумать тебе наказание. Ты подскажешь мне? – томно шепчет Миранда, прикусывая мочку уха брюнетки; проходясь идеально наманикюринными ногтями по стройной спине, оставляя алые полосы. – Миранда, я не знаю... – сдавлено отвечает женщина, когда редактор прикусывает мягкую плоть на хрупком плече. –Хорошо. Я прибегну к моему самому любимому. – задумчиво отмечает Пристли, проводя рукой вдоль по животу модельера, поднимаясь все выше, пока не достигает груди. Она с упоением слушает довольный гул дизайнера, сжимая еë. Второй рукой она оглаживает округлые ягодицы, попутно оставляя лёгкие поцелуи на спине. Понемногу бледная ладонь перемещается с ягодиц чуть ниже, оказываясь между влажными бедрами. Ла Пристли не задумываясь рвет кружево, откидывая его на тот же ковер, куда не так давно был отправлен верх. Она как бы мимоходом дотрагивается до набухшего клитора, почти сразу же отдергивая пальцы. Баронесса расстроено хнычет, ерзая, пытаясь найти спасительные прикосновения, но ничего не получается. Спустя пару секунд неудачных попыток она рвано вскрикивает, сильнее сжимая спинку кровати. –Дьявол! – кричит брюнетка, после того, как Миранда без предупреждения резко входит в неë тремя пальцами. –Да, дорогая? – не задумываясь отвечает редактор, сдерживая подступающий смешок. Она медленно двигается внутри, не задумываясь об ускорении темпа, что вполне устраивает модельера, старающегося дышать ровно. Фон Хельман давно перестала думать о чем-то, кроме пальцев, растягивающих её лоно. А разум не переваривал ничего, помимо её тихих постанываний. Так продолжалось пока ночь не сменила вечер и Пристли беспристрастно не решила прервать приближающийся оргазм Баронессы. –Миранда, пожалуйста... – взмаливается женщина, виляя бедрами, в надежде на то, что сможет уткнуться в руку пепельной блондинки. – Что "Миранда, пожалуйста"? О чём ты просишь? – спрашивает директор "Подиума" своим рабочим, пронизывающим до костей голосом, заставляя дизайнера возбуждаться все сильнее. – Дай мне кончить, – просит любовница, улавливая лёгкий запах клубники в воздухе – прошу. – Это будет сложно, но раз ты так просишь. – отрешённо шепчет Леди-Дракон, чуть ближе притягивая партнёршу к себе за тонкую талию. Не медля ни секунды она входит в неё. Глава "Хеллман Холл" вскрикивает, не имея понятия, что только что почти наполнило её до предела. –Тише. – просит Пристли, прикрывая ладонью рот провинившейся . – Ты ведь не хочешь,чтобы твои подчинённые узнали, что ты можешь вести себя так. И лишь тогда она отчётливо слышит дребезжание посуды и шаги прислуги, постепенно отдаляющиеся, по мере передвижения персонала по коридору.

***

– Чем, черт возьми, ты меня трахаешь?– раздражённо выпытывает Баронесса, сквозь непрекращающиеся стоны. –О, разве ты не узнала тот фаллоиметатор, который недавно облюбовала? – с улыбкой интересуется Миранда, вдалбливая собеседницу в матрас. Черные, словно смоль тени на стенах, отбрасываемые от почти догоревших свечей, в точности повторяют их движения. Она уже около полутора часа доводила её до края, но так и не давала кончить. Давала ей остыть и снова возбуждала, меняла позы и свои методы воздействия, но так и не завершала начатое, образуя замкнутый круг. Пора было заканчивать с наказанием, она уже и сама изрядно устала. Толкаясь глубже Ла Пристли замечает характерное напряжение в женском теле и ускоряется, также подмечая дрожь. –Кончишь для меня? – интересуется, целуя чувствительное место за ухом брюнетки. –Да! – на выдохе стонет она, круговыми движениями стимулируя клитор. –Насчет раз, – модельер понимает, что её колени подкосились окончательно –два, – она безудержно трет клитор, стараясь ускорить разрядку. Пристли чувствует что входить становится сложнее, из-за сокращающихся стенок влагалища – три. Фон Хельман содрогается и заходясь громким стоном, падает на подушки. Миранда осторожно достает фаллос и быстро расстёгивает застёжки, пояса прикреплённого к её бедрам. Лишь тогда дизайнер понимает, что за звук она слышала ранее. Миранда убирает свой предмет наказания в прикроватную тумбу и ложится рядом с возлюбленной, поглаживая ту по спине, бормоча множество нежных слов. Прижимаясь ближе, она накрывает их одеялом и свечи наконец затухают, оставляя обеих в предрассветной темноте комнаты.