Шалость

Тихий дом посреди деревни. Ветер свистит, и дом наполнен любовью. Спальня Ромы наполнена шлепками, толчками, скрипом кровати и стонами. Рома постепенно вгоняет свой член в дырку Антона. — А! Ром, помедленнее... — Что такое, кудряш? Рома крепко кусает Антона за шею, не замедляясь ни на секунду. Кровать громко скрипит под их движениями. С каждым мощным толчком бедра Ромы врезаются в задницу Антона, звук шлепков кожи о кожу разносится эхом по комнате. — Блядь, какой ты узкий, Тох — рычит Рома, его горячее дыхание бьет блондину в ухо. Он сосет и кусает чувствительную кожу шеи Антона, оставляя темные засосы. Руки старшего крепко сжимают бедра младшего, притягивая его назад, чтобы встретить каждый брутальный толчок. — Тебе это нравится, не так ли? Тебе блядски нравится, когда я ебу тебя — рычит Рома, его голос сочится похотью и желанием. Он продолжает свой неумолимый темп, комната наполняется непристойными звуками их траха. Каштан теряется в своем собственном мире наслаждения, преследуя собственное освобождение. В этот момент его больше ничего не волнует, кроме ощущения, как тугая дырочка Антона сжимает его член. *** Рома переворачивает Антона на спину, не вытаскивая его из себя. Он подталкивает колени младшего к своей груди, почти складывая его пополам. Эта новая позиция позволяет Роме войти еще глубже, его член теперь ударяет Антона по самым глубоким точкам с каждым толчком. — Блядь, посмотри на себя. Такой блчдски горячий и сексуальный, — рычит Рома, его глаза жадно бродят по обнаженному телу Антона. Он наклоняется и захватывает губы блондина в грубом, доминирующем поцелуе, его язык вторгается в чужой рот. Бедра Ромы не перестают двигаться, его член вонзается в него с силой, которая сотрясает кровать. — Ты мой. Весь мой, блять, — собственнически говорит Рома, разрывая поцелуй. Он пристально смотрит в глаза Антона, его лицо — маска похоти и желания. Рука Ромы тянется вниз, чтобы схватить твердый член младшего, поглаживая его в такт своим толчкам. Двойная стимуляция заставляет блондина видеть звезды, его стоны становятся громче и выше по тону. — Вот и все, стони для меня. Пусть все знают, кому ты принадлежишь, — требует Рома, его голос грубый и скрипучий от возбуждения. Он полон решимости заставить Антона выкрикивать его имя, пометить его изнутри и снаружи как своего. Каштан поглощен первобытной, животной потребностью полностью заявить права на своего возлюбленного. Рома вцепляется в сосок Антона, крепко кусая его, продолжая свой неумолимый темп. Острая боль смешивается с сильным удовольствием, заставляя младшего громко кричать. — Ах! Рома, блять! — стонет Антон, выгибаясь на кровати. Его пальцы запутываются в коротких волосах Ромы, крепко сжимая их. Старший просто рычит вокруг соска друга, вибрации добавляются к подавляющим ощущениям. — Ты такой вкусный, — говорит Рома, отпуская измученный сосок. Он красный и опухший, блестящий от его слюны. Он переходит к другому, подвергая его тому же обращению. Все это время его бедра не перестают двигаться, вгоняя свой толстый член глубоко в податливое тело Антона. — Я не могу насытиться тобой, Антон. Я хочу, блять, поглотить тебя, — признается Рома, его голос хриплый от эмоций. Он не просто трахает Антона; он занимается с ним любовью самым первобытным образом из всех возможных. Рома хочет поглотить Антона, слить их души в одну. — Ты мой, Тох. Скажи это. Скажи, черт возьми, что ты мой, — требует Рома, его толчки становятся все более беспорядочными. Он приближается, его оргазм нарастает стремительно. Но ему нужно услышать, как Антон это скажет, чтобы подтвердить, что он принадлежит ему полностью. Но он молчит. Тело Ромы напрягается, мышцы напрягаются, когда его оргазм обрушивается на него. С громким гортанным стоном он в последнюю секунду вытаскивает член из Антона, его горячее семя извергается на живот и грудь Антона. Густые нити спермы окрашивают кожу Антона, оставляя на нем следы по-другому. — Блять, Антон! Возьми, возьми, возьми все, черт возьми! — ревёт Рома, его член пульсирует и дергается, выбрасывая одну за другой потоки его освобождения. Его тело содрогается и дергается, подавленное интенсивностью его оргазма. — Так хорош для траха, — задыхается Рома, падая на кровать рядом с Антоном. Он полностью выдохся, его грудь вздымалась, когда он пытался отдышаться. Каштансмотрит на Антона, любуясь видом своего любовника, покрытого его собственной спермой. — Ты блядски красив, ты знаешь это? — тихо говорит Рома, протягивая руку, чтобы запустить пальцы в волосы блондина. Он притягивает Антона к себе, обхватывает его талию и крепко прижимает. Рома знает, что не может удержать Антона вечно, но в этот момент он хочет притвориться, что может. Он хочет верить, что Антон действительно его, сейчас и навсегда.