Лесная тень

Три дня. Три долгих дня Геральт из Ривии метался по пыльным дорогам и городам, словно тень, преследуемая тщетной надеждой. Он искал того, кто смог бы разорвать древние чары, опутавшие рыцаря де Лангрея. Знатный воин был пленником проклятия: с заходом солнца благородные черты искажались, превращая его в чудовище, терзающее собственные владения и терроризирующее семью. Отчаяние близких было столь велико, что их кошельки раскрывались навстречу любому, кто сулил избавление. Но маги, к которым стучался ведьмак, либо требовали сумму, достойную королевского выкупа, либо лишь разводили руками с видом учёного бессилия. Проклятие было старым, вплетенным в саму кровь рода де Лангреев, и требовало не грубой силы, а изощрённых знаний, канувших, казалось, в Лету вместе с его творцами. Однако… В крохотном городке, затерянном у самых границ дышащего тайной Вальдхеймского леса, Геральт заглянул в башню местного алхимика. Внутри пахло пылью, высохшими травами и алчной бесполезностью. Сам хозяин, иссохший старик с глазами, блестевшими, как монеты, едва услышав описание напасти, принялся накидывать цену с ловкостью уличного шулера, даже не попытавшись предложить решение. Его бормотание о «редких материалах» и «огромном риске» сопровождалось нервным потиранием костлявых пальцев – жест, красноречивее любых слов говоривший о его истинных интересах. Геральт уже разворачивался к выходу, уставший от этой комедии, когда из-за нагромождения запыленных склянок, свитков и подозрительных банок высунулось маленькое личико. Девочка, лет семи или восьми, с шапкой растрёпанных волос цвета спелой пшеницы и огромными, не по-детски любопытными глазами, молча наблюдала за ним. Он едва заметил её – если бы не её поступок. Едва алхимик, не добившись согласия, скрылся за дверью с недовольной гримасой, девочка робко, но решительно шагнула вперед. — Вы… вы ведьмак, да?— прошептала она, озираясь с такой осторожностью, будто стены могли подслушать. Голос её был тонким, как паутинка. — Да, — ответил Геральт, нахмурившись, но в его взгляде не было привычной суровости. — Я слышала, как вы говорили про то проклятие… — она замялась, перебирая подол платья, но затем выпалила одним духом: Там, в лесу, за Чёрным ручьём… есть ещё одна. Ведьма. Мы видели её, когда играли у ручья. Она… она не похожа на других Геральт медленно присел на корточки, стараясь не напугать. Теперь его янтарные глаза были на уровне её широко распахнутых. — Рассказывай, — попросил он, и его голос, обычно жесткий, смягчился. — Она… она красивая. Как в сказке. И добрая! — воодушевилась девочка. Мы заблудились, кричали… а она вывела нас к тропинке. Ничего не взяла! Только сказала строго, чтоб больше не лазили так далеко. — Маленький свидетель задумался, пытаясь вспомнить детали. А волосы у неё… ну, как листья у старого дуба осенью. Золотые и коричневые вместе. — Ты знаешь, где её найти? — спросил Геральт, чувствуя, как в груди шевельнулась давно забытая искра – не надежды даже, а интереса. — Нет… но мы видели её у старой башни. За самым глубоким омутом Чёрного ручья. Только… — она понизила голос до едва слышного шёпота, и в её глазах мелькнул страх, говорят, туда ходить нельзя. Что она заводит путников в самую чащу, и те пропадают навсегда. Уголки губ Геральта дрогнули в едва уловимой усмешке. Легенды. Они всегда окружали Сильных Мира Сего. — Спасибо, — сказал он искренне и протянул девочке серебряную монету. Та покраснела, как маков цвет, и решительно покачала головой. — Мне не надо. Я просто… хотела помочь. В Чащобе: Тень Леса Чёрный ручей оправдывал своё имя: вода в нём была тёмной, как чернила, а воздух над ним висел тяжёлый, насыщенный влагой и тишиной. Башня, описанная ребёнком, стояла в самой глухой чаще. Её древние камни были почти полностью поглощены плющом, цепким, как удав, и колючими кустарниками, образовавшими естественную баррикаду. Но не это заставило Геральта замедлить шаг. Чем глубже он продвигался, тем отчетливее ощущал магию. Она витала в воздухе – не грозная, не враждебная, а тихая, как дыхание спящего леса, как шёпот тысячелетних листьев под невидимым ветром. И тогда он понял истину: башня сама не желала быть найденной. Тропинка извивалась капризной змейкой, вековые деревья смыкали ветви у него за спиной, словно стирая путь назад. Даже верный Роальд, конь, видавший виды, начал беспокойно бить копытом и фыркать. Но Геральт шёл вперёд, ведомый чутьём и упрямством, пока не упёрся взглядом в… пустоту. Там, где по всем описаниям и ощущениям должна была выситься башня, зияла лишь заросшая папоротником прогалина. Ни камня, ни намёка на строение. — Хорошая иллюзия, — произнёс Геральт громко, его голос прозвучал непривычно гулко в внезапной тишине. Но если ты и вправду помогаешь заплутавшим детям, то, может, и стражнику порядка поможешь? Ответом была лишь лесная тишина, ставшая вдруг напряжённой, прислушивающейся. Потом – едва уловимый шелест, будто тяжёлый бархатный занавес коснулся земли. И она появилась. Без вспышек света, без раскатов грома – просто обрела форму там, где мгновение назад была лишь тень и игра света. Она стояла, высокая и стройная, в одеждах цвета лесной глухомани, её волосы – действительно, как осенний дуб – отливали золотом и медью в пробивающемся сквозь листву солнце. — Ведьмак, — произнесла она. Голос был низким, мелодичным, но в нём звенела сталь. Её взгляд, зелёный и проницательный, как мох на старом камне, изучал его без страха, лишь с холодноватым любопытством. Ты либо безрассудно храбр, либо невероятно глуп, разыскивая меня. — Мне нужна помощь, — ответил Геральт просто, не опуская взгляда. — И почему я должна её оказать? — в её вопросе не было злобы, лишь отстранённость. — Потому что я заплачу, — привычно отчеканил он. Она рассмеялась. Звук был похож на журчание того самого ручья – тихий, чистый, неожиданно живой. — Твои монеты мне не нужны, Стражник. — Тогда назови цену. Селена (ибо это была она) замерла на мгновение, её взгляд скользнул к месту, где должна была быть башня. Затем она кивнула, почти незаметно. — Войди, — сказала она. И в тот же миг древние камни материализовались из воздуха, словно всегда были там. Расскажи, что за цепи проклятия привели тебя в мою чащу. А там… посмотрим.