Голоса сквозь пар

Ванная утопала в тумане, как в молочной завесе, сквозь которую едва проступали золотые линии мозаики на стенах. Где-то в глубине слышался плеск воды — тихий, почти неразличимый. Свет, преломляясь сквозь капли, струился по мрамору, словно жидкое золото. Девушка лежала в ванне, погружённая в тёплую воду по шею. Розовые волосы расплылись вокруг, тихо колыхаясь. Белая кожа казалась почти прозрачной под мягким светом. Глаза были закрыты — она уснула и не заметила, как вода почти полностью накрыла лицо. Остался лишь слабый плеск, да лёгкое дыхание. За дверью послышались шаги — глухие, размеренные, с лёгким эхом, будто кто-то медленно приближался по каменному полу. Звук был чужим в этой тишине, нарушая сонную зыбкость комнаты. Дэмиан постоял у двери, вслушиваясь, будто надеясь уловить хоть малейшее движение, вздох, всплеск — что угодно. Но за дверью по-прежнему была тишина. Он медленно надавил на ручку, и та поддалась с лёгким щелчком. Комната встретила его густым паром, влажным, тёплым, почти осязаемым. Внутри было тихо, слишком тихо. Он сделал шаг вперёд — пол под ногами был тёплый, гладкий. Его взгляд сразу упал на ванну. Аня лежала неподвижно. Её лицо было наполовину скрыто водой. Он замер, сердце пропустило удар. Снова. — Аня… — тихо, почти шёпотом позвал он. Тишина в ответ. Только пар медленно стелился к полу, и вода всё так же тихо плескалась у краёв ванны. Он подошёл. Шаги были почти неслышны — мягкие, точные, как у человека, привыкшего не тревожить тишину. Опустился на колено у края ванны и аккуратно подхватил её под плечи. Тёплая, влажная кожа, пряди розовых волос прилипли к его запястью. Она не проснулась. Дэмиан поднял её легко, будто она почти ничего не весила, и вышел из ванной. В комнате было темно. Лишь лунный свет пробивался сквозь узкие стёкла, ложась на пол длинными полосами. Всё остальное пряталось в густых тенях. Кровать стояла по центру. Дэсмонд уложил её, поправил волосы. Одел её в лёгкую сорочку — светло-салатовую, тонкую, чуть ниже бедра. Вытер руки о край простыни. Вернулся с бутылкой холодного напитка, открыл дверь балкона и улёгся рядом. Его собственные движения, были идентичны тому что он делал раз, каждый месяц. С улицы потянуло свежим воздухом, шевельнуло занавески. Лунный свет скользнул по её лицу, задержался на ресницах. Девушка пришла в себя медленно — как будто из-под воды. Сначала — ощущение прохлады на коже, потом мягкая тяжесть ткани, а уже после — приглушённый свет и лёгкое движение воздуха. Глаза распахнулись, и в лицо ударил лунный свет. В голове звенело. Мысли шептались чужими голосами, нестройными, рваными. Сотни разрозненных обрывков, словно кто-то оставил включённый приёмник. Аня попыталась закрыться — не получалось. Слишком поздно. Луна. Она всё испортила. Ей не стоило лезть в горячую воду. Она знала. — Ты в сознании, — тихо. Голос рядом. Аня повернула голову. Дэмиан сидел у изголовья, облокотившись на край кровати. На нём была только чёрная майка — она прилипала к плечам, всё ещё влажная, будто он сам недавно вышел из-под воды. Свет падал косо, подчеркивая чёткие линии ключиц, напряжённые мышцы рук. Рядом стояла открытая бутылка. — Пей, — он протянул ей стакан. Девушка попыталась сесть, но тут же пошатнулась — голова закружилась. Парень подхватил её за спину, легко, без слов. — Тебе нельзя было принимать ванну в такое время, — сказал он, не упрекая, просто как факт. — Я... забыла, — выдохнула она. Внутри всё плыло. Голоса чуть стихли, но продолжали гудеть на границе сознания. — Не пытайся сейчас читать. Просто сиди. — Я не пытаюсь, — прошептала. — Они сами лезут. Дэсмонд опустил глаза. В пальцах у него чуть вздрогнула тень от бутылки. Юноша не стал ничего говорить — просто держал стакан, пока она делала глотки. — Лучше? Аня кивнула, уткнувшись лбом в его плечо. Он не пошевелился. Только закрыл глаза на мгновение — будто что-то наконец улеглось внутри. — Спасибо, — сказала она едва слышно. — За что? — Он говорил не громче. — Что вытащил. Дэмиан не ответил. Просто провёл пальцами по её волосам — бережно. За окнами шумели деревья. Луна отступала за облако. И в этой тишине было место только им двоим.