It's Not a Need (It's a Want) / Это не потребность (это желание)

Соник чувствовал, что может открыться, когда был молод. Они с Тейлзом проводили долгие ночи в построенном ими форте, шепча друг другу секреты. — Тебе когда-нибудь казалось, что мир вот-вот рухнет? — прошептал Соник в тёплом воздухе, окутывавшем их мягкие одеяла. — Да, иногда, — пробормотал в ответ Тейлз, его голос всё ещё был хриплым и тихим. — Ну, знаешь… у тебя потеют ладони, и всё вокруг рушится, и вдруг всё снова становится… плохо? — Соник попытался объяснить так хорошо, как только мог. Он всегда плохо объяснял свои чувства. — Думаю, это называется тревожностью, Соник, — умно заметил Тейлз, как всегда гениальный. — Звучит круто, — улыбнулся Соник, и они начали хихикать. Они были в своём собственном маленьком мире, когда были вместе. Теперь всё было по-другому. Соник возвращался домой после изнурительного дня, проведённого за бегом или сражениями с Эггманом, а Тейлз сидел в своей комнате и возился с какой-то машиной, которую сам же и изобрёл. Он давно перестал пытаться объяснить Сонику, что он сделал. Каким-то образом месяцы, которые раньше казались годами, превратились в дни, похожие друг на друга. Скучные. — Тейлз? — спросил Соник, постучав в дверь. — Я сейчас занят! — Такой ответ почти всегда звучал в последнее время. Иногда Тейлз вспоминал о Сонике, когда переставал быть занятым, но это случалось редко. Соник ненавидел себя за то, как сильно ему хотелось, чтобы Тейлз хотел его в эти дни. Он знал, что нужен лису, знал, что без него Тейлз будет страдать. Он знал, что нужен Тейлзу как лучший друг, как старший брат. Но он хотел, чтобы Тейлз хотел поговорить с ним. Даже если бы это было ни о чём. Он предположил, что это тоже его вина. Он почти не говорил с Тейлзом о себе. Может быть, было эгоистично с его стороны хотеть, чтобы лис хоть раз взял инициативу в свои руки. Он хотел вернуться домой и увидеть, что Тейлз ждёт его, как раньше. Соник часто думал о том, как сильно плакал Тейлз, когда он вернулся из ловушки Эггмана после шести долгих месяцев, которые показались ему вечностью. Тейлз был так рад его видеть. Может быть, со стороны Соника было ужасно хотеть, чтобы с ним снова случилось что-то плохое, просто ради реакции. Ради острых ощущений. — Я ухожу, — сказал Соник, даже не заходя в комнату. — Ладно, увидимся позже! — воскликнул Тейлз, даже не спросив, куда направляется Соник. Может, это было неважно. Может, Соник должен был ему сказать. — Увидимся, — едва слышно пробормотал Соник. Он отвернулся, втайне надеясь, что Тейлз его остановит. Тейлз даже глазом не моргнул, когда он вернулся на прошлой неделе после того, как его лодыжка застряла в медвежьей ловушке. Шэдоу вылечил его, и он знал, что Тейлз не догадался о том, что произошло. И даже если бы Тейлз спросил, Соник отмахнулся бы или пошутил на эту тему. Он хотел сохранить это в тайне, ему было неловко. Он боялся того, что Тейлз мог подумать о нём и Шэдоу. Раньше он не был таким пугливым. Соник ненавидел быть трусом, это было совсем не в его духе. Он прыгал на месте, надевая ботинки и спортивную ленту на лодыжки. Вряд ли это остановит медвежий капкан. Может, он хотел получить подтверждение того, что произошло, если это случится снова. Холод окутал его, как только он выбежал на улицу. Зона Грин-Хиллс никогда не менялась, она оставалась такой же скучной, как и раньше, без смены времён года. Медвежьи капканы были редкостью, если только Эггман не планировал нападение. Но была ночь, а Эггман никогда не нападал по ночам. Обычно. Не в скучные промежутки времени. — Ты когда-нибудь не опаздываешь, ёж? — жестоко спросил Шэдоу. Соник даже не знал, что опоздал. — Ты когда-нибудь слышал о том, что можно опаздывать стильно, фейкер? — съязвил Соник в ответ. Они бесконечно перебрасывались репликами. Шэдоу фыркнул, и это было самое близкое к смеху, что он когда-либо делал. Соник хотел рассмешить его, но у него никогда не получалось. Как будто Шэдоу был создан для того, чтобы смеяться над Соником, а не вместе с ним. Не дожидаясь команды «Вперед», Шэдоу устремился в ночь навстречу лунному свету. Он всегда бежал в противоположном от Соника направлении. Это было захватывающе. То, чего Соник так отчаянно желал. Когда Соник привык к скорости, которую задал Шэдоу, ему наконец удалось отвлечься от своих мыслей. Он всегда убегал от своих мыслей. Наверное, как трус. Они не говорили об этом. О том, что сказал ему Шэдоу. О том, что он был спасением. Не то чтобы они вообще о чём-то говорили, хотя Сонику всегда хотелось поделиться с Шэдоу своими мыслями. Он знал, что Шэдоу отреагирует не так, как ему хотелось бы, поэтому научился держать рот на замке. Это было странно, он никогда не думал так об Эми. Не то чтобы их отношения с Эми можно было сравнить с отношениями с Шэдоу. Потому что у него не было отношений с Шэдоу, он был просто… его тенью. Никем. Эми была его другом. Она заставляла его говорить, когда он не хотел. И всякий раз, когда он с ней разговаривал, она превращала это в лекцию. Может быть, Шэдоу не стал бы так делать. — Ты думаешь. Перестань, — приказал Шэдоу. Соник быстро очнулся от своих мыслей, когда Шэдоу резко остановился. Он огляделся: они были в незнакомом месте. Сколько времени они уже бежали? Почему Соник не знал, куда они направляются? — Откуда ты знаешь, что я о чем-то думаю? — возразил Соник. — Не знал, что это присуще Совершенной Форме Жизни. — Когда ты слишком много думаешь, ты хмуришь брови, — просто объяснил Шэдоу. — Я не настолько предсказуем, — ответил Соник, потирая руку за спиной и перекатываясь с пятки на носок. — Твоя жизнь была предсказана ещё до моего появления, ты самый предсказуемый еж в истории, — возразил Шэдоу, и Соник занервничал ещё больше. Как он мог вырваться из этого замкнутого круга, если этот круг был предопределён для него? Неужели судьба была так жестока, что обрекла его на вечные страдания? — Остановись. Мне неприятно видеть, как ты пытаешься думать, — сказал Шэдоу, поворачиваясь к огромной луне. Она была полной. Луна всегда притягивала Соника. Она заставляла его думать о какой-то прошлой жизни или о чём-то ещё. Когда он впервые отправился в космос, он понял, насколько он на самом деле мал. — Когда я был младше, я хотел жить на Луне, — выпалил Соник. — Почему? — спросил Шэдоу. В его голосе не было агрессии или жестокости. Просто любопытство. — Не знаю. Просто хотел убраться подальше от Земли, — пожал плечами Соник. — Странно. Все земные существа любят Землю, — заметил Шэдоу, продолжая смотреть на луну, которая странно ярко светила. Соник сел на мягкую землю и провёл пальцами по цветам, растущим рядом с ним. Они пахли нежно и успокаивающе. Лаванда. — На другой стороне трава всегда зеленее, — тихо сказал Соник, срывая цветок с земли и поднося его к носу. Шэдоу грациозно сел рядом с ним. — Было ли предсказуемо, что я захочу полететь на Луну? — Нет, — ответил Шэдоу. — Но это неудивительно. — Почему нет? — спросил Соник, желая, чтобы Шэдоу озвучил каждую мысль. Он хотел знать, кто такой Шэдоу, величайшая загадка, которую он когда-либо знал. — Все герои ненавидят быть героями, они всегда хотят сбежать, — сказал Шэдоу, рассеянно проводя рукой по цветам. — Я не ненавижу быть героем… — Лжец. Соник повернулся к Шэдоу и увидел, что его горящие глаза уже смотрят на него. — Я лучше буду героем, чем никем, — немного раздражённо ответил Соник. — Никто не является никем. Ты ненавидишь фальшивую любовь, которую получаешь, но просто не знаешь, как жить без неё, — сказал Шэдоу, пронзая Соника, как ножом, и эти слова навсегда врезались в его сознание. — Ты теперь психотерапевт? — раздражённо пробормотал Соник, отворачиваясь от Шэдоу и подтягивая колени к груди, как ребёнок. — Я изучал психологию, — с гордостью заявил Шэдоу. Соник хотел его ударить. — Заткнись, — пробормотал Соник себе под нос. — Кто первым пройдёт петлю, тот и победил, — сказал он, уже поднимаясь на ноги. — Нет. — Нет? — На этот раз ты не убежишь, — мрачно сказал Шэдоу, вставая и приближаясь к Сонику. Их небольшая разница в росте стала очевидной. — Что? — спросил Соник, нахмурив брови и уперев руки в бока, чтобы казаться больше, чем он есть. Рука Шэдоу быстро переместилась к Сонику, повалив его на землю. Соник взвизгнул, когда Шэдоу всем весом навалился на его бёдра, схватив Соника за запястья и прижав их к бокам. — Отпусти меня! — закричал Соник, вырываясь из хватки Шэдоу. — Скажи это, Соник, — пробормотал Шэдоу низким, почти отчаявшимся голосом. — Что сказать?! — истерически спросил Соник, извиваясь под тяжёлым весом. — Скажи, что я тебе нужен. Впервые за… всю свою жизнь Соник почувствовал, что его хотят. Почувствовал, что Шэдоу хочет, чтобы он подтвердил его слова. Он почувствовал, как сильно Шэдоу хочет, чтобы он сказал, что дело в нём, а не в дурацкой гонке, что он убегает из дома каждую ночь ради него, что он хочет открыться ему, что он так сильно нуждается в нём, что не может провести ни одной ночи без Шэдоу. Ночь без Шэдоу — это ночь, проведённая с потными ладонями и миром, рушащимся вокруг него. — Ф-Фейкер, — выплюнул Соник, словно это было оскорбление. — Говори! — заорал Шэдоу, вдавливая запястья Соника в мягкую землю, которая почти продавилась под давлением. Соник заставил себя закрыть глаза, отказываясь смотреть в глаза ежу, который так отчаянно нуждался в его одобрении. Он чувствовал себя беспомощным, слабым в смертельной хватке Шэдоу. И всё же его сердце бешено колотилось под грудью, его руки дрожали бы, если бы Шэдоу не держал их неподвижно, его мысли путались, на запястьях появлялись синяки. — Ты… нужен мне, — прошептал Соник, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются слёзы от того, как сильно он старался их не открывать. Прежде чем он осознал, что руки Шэдоу больше не сжимают его запястья, его губы соприкоснулись с чужими, а руки Шэдоу запутались в его иглах. Это было грубо, отчаянно, так страстно, что Сонику пришлось бороться с собой. Он должен был. Он прижался к нему ещё сильнее, обхватил его щёку и впился когтями в его талию, целуя без причины, без единой мысли в голове. Это было всё сразу, пылающее красным в лунном свете. Как только он почувствовал слабость Шэдоу, он повалил его на землю и страстно поцеловал, закинув ногу на бёдра Шэдоу и прижав их к земле. Их пальцы крепко сцепились, когда Соник заставил Шэдоу опустить руки. Они едва могли дышать, прижимаясь друг к другу, сердце Соника бешено колотилось в голове, а губы, искусанные и опухшие по воле Шэдоу, болели. И наконец, наконец-то Соник понял, что он не убегает, а сам идёт прямо в ловушку. На самом деле он напрашивался в ловушку, быстро двигая губами в сторону Шэдоу. Это была оплошность, единственная мысль, которая промелькнула у него в голове и позволила Шэдоу попытаться выбить её из него, перевернув их, сев и обхватив ногами Соника за талию, не пропустив ни единого удара. Они были ближе, чем когда-либо прежде, и Сонику нужно было быть ещё ближе. Он практически вжался в колени Шэдоу, блуждая руками по его спине, натягивая мягкий, шелковистый мех, который постоянно выскальзывал из его рук. Пальцы Шэдоу впивались в его бёдра, и он знал, что на следующий день почувствует синяки. Он хотел чувствовать их всегда. Он хотел чувствовать Шэдоу везде, куда бы он ни пошёл. В тот момент, когда из горла Соника вырвался жалобный звук, Шэдоу сбросил его на землю, и Соник безвольно перекатился на бок. Задыхаясь, он попытался подняться на руки, но конечности были бесполезны и нечувствительны. Он чувствовал себя слишком уязвимым. — Предсказуемо, — пробормотал Шэдоу, и Соник услышал в его голосе волнение. На лице Соника появилась улыбка: — Не думаю, что ты это предвидел. Шэдоу лишь фыркнул и замолчал. Сонику пришлось подождать несколько секунд, прежде чем он обернулся, надеясь увидеть в глазах Шэдоу желание. Но когда он обернулся, Шэдоу уже исчез. — Только не попади в ловушку, — пробормотал Соник себе под нос, отталкиваясь от земли, надавливая пальцами на синяки на запястье и наслаждаясь этим ощущением.