Глупый смертный...

Кинич всегда был глупым. Ахав знал это. Такой глупый, тупой, безэмоциональный раб и слуга – вот кем был Кинич для Ахава. Кинич бесил его. Невыносимо. Ахав хотел бы, чтобы из той ужасной, холодной пещеры его достал более хороший и воспитанный смертный. Но нет. Кинич был именно тем, кому это реально удалось. Сегодня был еще один жаркий день. Для Ахава они были все одинакого скучные и серые, быстрые и незапоминающиеся. Кинич давил на него своей угрюмой молчаливостью. Почему он всегда такой? Такой скучный, серый, никогда не улыбается, вечно сидит в себе. Какже это бесит. Выводит. - Эй, презренный раб! Мы хотим пить! Ахаву надоело сидеть, и он решил встормошить Кинича своей болтовнëй. Но тот лишь тихо бросил в ответ однотонное "потерпишь". Надоело. Бесит. Как же он бесит. И почему он нравится девчонкам? Ахав видел, как они смотрят на него, когда Кинич приходит в племя за поручениями. Что они в нем нашли? Глупый раб. Презренный слуга. Ахав просто смотрел на Кинича неморгающим взглядом. Пытался прожечь в нем дыру ненависти. Но Кинич был далек он него. Ахав настолько был ярким, что Кинич просто смешал его с другими красками на своем холсте жизни и больше не обращал на него внимания. Ахава это тоже бесило. Кинич должен смотреть только на него. Восхищаться своим королëм. Время быстро шло. Дни, недели, месяцы. Ахав сроднился со своей ненавистью к Киничу, научился с ней жить. Кинич оставался прежним. Ему было все равно. В тот день он принял новое поручение. За него давали больше обычного, гораздо больше. Но Кинич хотел справиться, потому и взял его. Но... Что-то пошло не так. Может, день был таким... Нет... Это он сам недостаточно тренировался. Его загнали в тупик. Монстры Бездны в этот раз оказались сильнее. Из последних сил Кинич сумел поднять двуручный меч и нанести победный удар. Он дошел до дома. Путь был не близким, но за несколько часов Кинич всë таки дошел до порога родного строения. Зайдя в свою комнату, он упал на кровать. Из незатянувшиехся ран потекла кровь, окрашивая одеяло в алый цвет. Ахав был там. Кинич не прогонял его, да и не мог. Кухул просто парил где-то в сторонке, наблюдая за хозяином. Тот выглядел по-другому. Он был таким... Живым...? Ахав снова поймал себя на мысли, что смотрит на вздымающуюся грудную клетку парня, и на то, как тот обессиленными руками зажимает глубокие раны. Это было красиво. Кинич был красивым. Такой настоящий, он заполнял собой все пространство в комнате, растворяя в нем запах крови, леса и пота. Ахаву даже показалось, что стало душно... Спустя пару дней Кинич снова пришел в себя. У него на теле остались раны, и они могли разойтись, если бы парень где нибудь решил бы знатно приложиться. Что про Ахава... Тот почему-то затих. Киничу стало спокойнее, он наконец отдыхал. Ему конечно была интересна причина, почему Ахав молчит, но в целом его это не волновало: помалкивает – ну и хорошо. Ночью Ахав не спал. Он снова просочился между дверью и стеной, проникнув к комнату хозяина. Кинич спал. Ахав поймал себя на том, что слишком пристально смотрит на своего слугу ТАК. Он захотел отвести взгляд, но не смог. Его слуга его просто сильно бесит, и всë. Ахав принял форму человека. Он тихо цокнул языком. Кинич глупый, глупейший раб из всех. Самый презренный слуга из всех слуг. Раздражает. Но Ахав почемуто не отрицал одного. Кинич был красивым. Темные волосы, которые хаотично лежали на подушке и закрывали половину лица, длинные ресницы, маленькие серьги в ушах, которые он не снимал на ночь... Ахав очнулся, когда наполовину стащил одеяло со спящего. Да что он вообще делает?! Кинич тупой, урод, идиот, дебил, он самый ужасный из всех смертных, он просто самый— - Что ты делаешь..? Сонный голос достал Ахава из собственного сознания. Он взглянул на Кинича. Тот сверлил его недовольным и усталым взглядом и пытался вернуть одеяло обратно. Ахав не думал долго. Какой-то странный туман заполнил ему голову. Ему словно нечего было терять, для него не было границ. Как будто это был его последний день жизни, и его мозг решил прожить его на полную катушку. Слишком быстро он оказался сверху. Одеяло было не нужно. Ахав не хотел думать. В голове звенели слова: "раб", "ничтожество", "бесячий", "ненавидим его". Когда Ахав начинал думать, то винил сам себя. Что врëт. Что не хочет сам верить в печальную и банальную до невозможности правду. Ему нравился Кинич. Ахаву пришлось держать Кинича за руки. Тот вырывался и отчаянно сопротивлялся действиям другого. Затуманенный слух Ахава ловил обрывки фраз. "Дурацкий дракон!", " Глупое создание!", "Отвали, пошел вон!" Но он держал крепко. Заткнись. Единственное слово пронеслось в голове, и Ахав не помнил, как на губах оказался приятный вкус леса и такой родной запах. Поцелуй был мокрым, Ахав не умел этого делать. Он просто хотел заткнуть Кинича и одновременно попробовать его на вкус. Это сработало, и Кинич на какое-то время замолчал. Но когда воздух кончился, парень ударил Ахава в живот. - Что ты творишь?! Ахав! Ахав не слышал. Собственное человеческое сердце билось в груди с бешенной скоростью. Перед глазами была пелена. Он видел Кинича слишком четко, и в то же время не мог найти ничего в поглощающей всë темноте. Он ощущал чужие сильные запястья в руках, вкус чужой кожи где-то на шее. Кинич очень мешал ему тем, что брыкался и рыпался, но Ахаву было без разницы. Сейчас Кинич был живым. Таким, каким Ахав мечтал его увидеть. Когда на теле другого не осталось одежды, и сквозь злобное рычание, шипение и ругательства Ахав услышал тихий, но такой живой выдох, ему сорвало крышу. В этом чертовом Натлане не было никого красивее Кинича. Да во всем Тейвате Кинич был самым горячем парнем, которого Ахав когда-либо видел. И наблюдать сейчас, как это прекрасное смертное создание извивается под ним, пытается подавить свои стоны и вздохи, как оно все еще пытается воззвать к Ахаву, который не ведает, что творит... Это так красиво... Это завораживает. Ахав был резким. Он чувствовал, как чужое тело то напрягается от боли, то расслабляется под ним. Он хотел утешить его, сказать, что не хочет делать больно своему любимому хозяину и самому дорогому человеку. Но вместо этого он хватал Кинича за волосы и ускорял движения, от чего тот цеплялся за простынь и кричал. - Кинич... Ах... Как ты меня бесишь... Ненавижу тебя... Ахав рычал это сквозь зубы, вдавливая раненное тело в кровать. Кинич потерял силы сопротивлятся. Он все еще что-то злобно шептал между стонами, но его изнеможденное тело не поддавалось, обмякло под Сильнейшим Королëм. Внизу стало тянуть. Руки не слушались. Кинич хотел дотянуться, чтобы унять сильное желание, но не смог. Ахав это увидел. Он снова укусил его в шею, и сделал резкий толчок, одновременно хватая Кинича внизу. Тот вскрикнул и отвернулся, но Ахав не позволил. Он зубами схватил парня за волосы и развернул на себя. Тот зашипел. Кинич такой глупый, но... Сейчас он прекрасен. Ахаву казалось, что эти янтарные глаза светятся в темноте, сверля его расфокусированным затуманенным взглядом. Кинич был зол, но тело уже приняло ощущения, и эта смесь гнева и желания красиво проявлялись на его лице. Ахав пожирал его взглядом, когда тот шумно глотал воздух и вертелся на подушке, пытаясь избавиться от боли. Ахаву было ужасно. То ли ужасно хорошо, то ли просто ужасно. Киничем хотелось насладиться. Для дракона он был похож на конфету, такую маленькую, которая скоро кончится, буквально через пару минут после попадания в чей-то рот. Эта конфета была самой сладкой, она так приятно пахла... Ее не хотелось так просто съедать. Не хотелось забывать ее вкус. И Ахав играл до последнего. Он искусал всë тело охотника, некоторые раны, которые зажили совсем недавно, снова открылись и начали кровоточить. Ахав специально перестал трогать Кинича внизу, чтобы увидеть как тот извивается от неудовлетворенности. Оттягивая оргазм другого, он приближался к своему. Он укусил Кинича за плечо и вдохнул запах его волос. Тело пробило резкой волной наслаждения, и дракон почувствовал, как Кинич тоже кончает под ним. - Ахав..... Он крепче к нему прижался, чувствуя, как ослабленное человеческое тело из последних сил напрягается и наконец обмякает. Кинич тихо выдохнул. У него всë поплыло перед глазами. Он отключился, окончательно расслабляясь под телом другого парня. Ахав же слез с Кинича и лег рядом. Тело начало остывать и он обнял сам себя. Какой Кинич все таки мудак... Просто бесит... Глупец... Почему-то Ахав укрыл его одеялом. Лег на другой конец кровати от хозяина и отвернулся. Он ненавидел Кинича. Тот был молчаливым. Даже в эти мимолетные минуты, слыша его тихий голос, который проникал в мозг через уши и будоражил сердце, Ахав по-настоящему радовался. Стоны молчаливого и скучного Кинича, пожалуй, были чем-то сладким и приятным для дракона. Ахав улыбнулся. Все таки, Кинич ужасно сильно его бесил.