Новая/старая жизнь

      Алаз вошёл в светлый зал приёмного покоя. Взгляд машинально пытался ухватить знакомую фигуру. Аси не было. Перехватив спешащую медсестру, что как раз пробежала мимо, он спросил:       -Тут девушка была, со мной. В серой кофте. Вы не видели ее?       Медсестра отрицательно качнула головой, и поспешила по своим делам. Алаз нахмурился. Он знал свою Бунтарку, она бы не ушла от братьев. По дороге задерживаться ей было негде, а он на улице провел много времени, пытаясь взять себя в руки. Очень помог ему в этом ограничительный столбик, который он от души отпинал. Судя по ощущениям, он сбил пару пальцев на ногах, но выместить всю злость было необходимо.       Алаз уже хотел идти на поиски, но тут она вошла. Бледная, со спутанными, чуть влажными, волосами. Парень выдохнул. На мгновение он испугался. Испугался, что она ушла и больше никогда не придёт. Что бы Аси не говорила, он ни за что от неё не откажется. Пусть она его ненавидит, пусть. Ему не привыкать, но он всегда будет рядом с ней. Она нужна ему. Без неё он полая оболочка, вот и все. Но пока не время. Сейчас ему оставалось смотреть, как Аси подошла к койке Джесура и присела на самый краешек. Вздохнула, поправила его рубашку, разгладила ладошкой складку на футболке. Он мог наблюдать за ней часами, зачарованный ее движениями.       Глаза парня чуть дрогнули и открылись.       -Джесур? - тихонько позвала девушка - Джесур, ты проснулся?       -Что? - парень, ещё не до конца придя в себя, резко попытался встать, но тонкие ручки не позволили - Что такое? Где я? Аси?       -Тшшшш - Аси продолжала прижимать брата к кровати, не позволяя делать резких движений. Капельница ещё не закончилась, и из руки торчала игла. - Успокойся, все в порядке.       Алаз лениво направился к ним. Ему было что сказать Джесуру, а то, что рядом Аси — это чистая случайность.       -Что, живой? - вместо приветствия сказал он - Прекрасно устроился. Выспался, пока брата убивают?       И без того бледный парень приобрел зеленоватый оттенок:       -Что? Яман? Где он? - Джесур опять дернулся, и Аси пришлось приложить немало сил, чтобы его удержать.       -Джесур, успокойся! Алаз, что ты несёшь? Джесур, не слушай его! Яман в порядке, понятно? Возьми себя в руки!       -А что? - ухмыльнулся он - Разве я не прав? Рыцарь, без страха и упрёка. Дрых без задних ног, пока принцесса умирала. Ты же мою сестру Принцессой называешь?       -Что? Что с Чаглой? - парень приобрёл уже синюшный оттенок лица, а на лбу выступила испарина.       -Алаз, хватит! - Аси уже орала несмотря на то, что они в больнице. Нервы не выдерживали - Может тебе напомнить, чем ты был занят, пока убивали твою сестру и брата?       Алаз со стуком захлопнул рот, лязгнув зубами. Бунтарка одним словом могла ударить сильнее ножа. И правда, а что делал он? Такой простой вопрос оказался словно обух по затылку, заставив втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Аси что-то говорила, Джесур ей отвечал, что-то спрашивал, но Алаз ничего не слышал. Только стук своего сердца, предательски ровно бившегося в груди. Он бы многое отдал всего лишь за один инфаркт, который уймет непрекращающуюся боль.

***

      Вскоре после Джеса проснулся Яман. Первый вопрос, что он задал, был про Рую. С рычанием вызвав иглу из руки, он побрел к ее кровати и грузно сел рядом с любимой. Аси с Джесуром только покачали головами. Яман, как и всегда, никого не послушал.       Девушка, наблюдавшая, как ее брат гладит по щеке свою возлюбленную, вспомнила времена, когда сама была в него влюблена без памяти. Точнее, думала, что влюблена. А ведь они могли бы быть счастливы. Без искр в глазах и потоков адреналина при каждой встречи, без электрических разрядов на коже от малейшего касания. Просто тихое, спокойное счастье. Когда ты уверен в завтрашнем дне, когда ты доверяешь своему любимому. Когда знаешь, что, если жизнь нанесёт удар, перед тобой встанет кто-то другой и поможет тебе подняться на ноги. С кем ты сможешь сражаться со всем миром, и ты будешь уверен, что вместе вы выйдете победителями. А не тот, кто будет бить тебя сам.       Аси невольно перевела глаза на Алаза. Он стоял чуть в стороне, исподлобья глядя на брата. К глазам опять подступили слезы. Физически, ей стало лучше. Тошнота и головокружение прошли так же внезапно, как и начались, осталась только слабость. Но вот с внутренним состоянием все было совсем плохо. Она ловила его образ, его движения, пытаясь найти хоть что-то, что заставит разлюбить. Разве такое возможно, что одного и того же человека можно так сильно ненавидеть и так сильно любить одновременно?       Пока Аси предавалась тяжелым мыслям, в приёмный покой вошёл молодой доктор, прерывая негромко беседу:       -Чагла Сойсалан?       -Да, это мы! - Джесур подскочил, после чего глухо зашипел. Поморщившись, он последовал примеру Ямана и тоже вырвал иглу из руки. Аси ничего не сказала, только глубоко вздохнула. Эти мужчины совершенно не заботятся о своем здоровье.       -Доктор, как она? - спросил Алаз. Хоть он и не показывал вида, за сестру он переживал.       -Все в порядке - устало ответил врач собравшейся компании - Она сейчас в палате, спит. Завтра можете забрать ее домой. Мы вывели из организма остатки препаратов, очистили кровь, так же завершили курс экстренного внутривенного питания. Все будет хорошо.       Услышав первые хорошие новости, Яман, Алаз, Джесур и Аси радостно засмеялась. Аси обняла Джесура, а Яман схватил брата и шутливо потрепал его по и без того лохматой голове.       -К ней можно? - спросил Джесур, широко улыбаясь. - Хоть ненадолго.       -Конечно можно. Она в палате. Удачи вам, и пусть все останется в прошлом. - На этих словах доктор ушел.       -Ребят, вы идите к Чагле. Я останусь с Руей. Как только она придёт в себя, мы к вам, хорошо?       -Да, брат, хорошо. Пошли, Аси!       -Яман, хочешь, я останусь с тобой? Ты себя нормально чувствуешь? - Аси не была уверена, что хочет идти к Чагле. Там, конечно, будет Алаз, а находится рядом с ним она больше не хочет.       -Нет, красавица, все в порядке. Иди с ребятами. Передайте ей, что мы скоро придем, хорошо?       -Хорошо - нетерпеливо согласился Джесур. - Аси, Алаз, пойдёмте!       Алаз, по пути в палату, старался держаться ближе к Аси. Что-то ему в ней не нравилось. Словно что-то не в порядке. То ли ее бледноватое лицо, то ли поведение, то ли походка. Какая-то мелочь выбивалась из общего фона, заставляя беспокоится. И вообще, она сегодня, точнее, уже вчера, сделала аборт. Как он сказался на ее здоровье? И вообще, разве после этого девушка не должна лежать хоть несколько дней? Отдыхать? Если честно, Алаз был полным профаном в этих вопросах. Он дал себе обязательство сходить в отделение гинекологии и поговорить с врачом, а пока просто будет держаться ближе. Просто на всякий случай.       -Господин Алаз - вполголоса позвала медсестра, догнавшая их компанию в коридоре. Вся троица остановилась, и вопросительно на неё посмотрела - Операция закончилась. Доктор хочет с вами поговорить.       Повисла неловкая тишина. Операция Серхана Таклыджы закончена. Как на это реагировать никто не знал. Алаз замешкался всего на секунду, после чего развернулся на пятках и пошел за девушкой. Аси с Джесуром переглянулись, синхронно пожали плечами и пошли к Чагле, оставив Алаза самому разбираться с его отцом. Джесур, несмотря на беспокойство, обратил внимание, что между этой парочки, видимо, пробежала не одна стая чёрных кошек. Было бы все хорошо, Аси точно не оставила Алаза одного.       Врача, что оперировал отца, Алаз знал. Доктор Эврен. Опытный медик, талантливые руки. Он помнил, что мама очень им довольна, и старалась создать все условия для него, чтобы такой хирург и не подумал уволиться из клиники и перейти к конкурентам. Пока отец был директором клиники, ему очень это не нравилось. “Слишком большие расходы” - говорил он. “Зачем предоставлять ему служебный транспорт! Оплачивать обучение в Лондоне и Франции! Откуда такие премии!”. Алаз в очередной раз убедился, что жизнь очень ироничная сука.       -Привет, Алаз - сказал пожилой мужчина, только вышедших из автоматических дверей с надписью: «Вход только персоналу» - Пусть останется в прошлом.       -Добрый ночи. - Алаз действительно уважал этого человека. - Спасибо. Как он?       -Время покажет - пожал плечами Эврен - Но пока все хорошо. Операция прошла успешно, мы смогли извлечь пули и остановить кровотечение. Первые сутки самые опасные. Если они пройдут без проблем, то можно считать, что самое страшное позади. Пока остаётся только ждать.       -Спасибо, доктор Эврен - ответил Алаз.       -Пусть останется в прошлом - повторил доктор, собираясь уходить.       -А можно мне к нему зайти? - неожиданно для самого себя выпалил он.       Доктор Эврен удивленно вскинул бровь, но все-таки ответил:       -Я бы не советовал. Состояние Господина Серхана не стабильно, лучше не рисковать.       -Я буквально на несколько минут - Алаз утвердился в желании, что ему это нужно.       Доктор посмотрел на всклоченного, небритого парня в грязной одежде и мрачным взглядом. Глаза лихорадочно блестят, руки слегка подрагивают, как у наркомана в абстиненции. Он даже стоял, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Мужчина на мгновение подумал, а не опасно ли сына пускать к своему же отцу, но выбросил эти мысли из головы.       -Хорошо, но действительно на несколько минут. - кивнул он, все ещё сомневаясь. - Не утомляй пациента, договорились?       Алаз молча кивнул. Руки сами собой сжались в кулаки. Доктор окинул его последним, внимательным взглядом, и ушел отдать распоряжения на пост медсестёр.

***

      У палаты отца стояла полиция. Трое бравых молодых мужчин. Алаз хмыкнул. Что бы справится с его раненым, пожилым отцом, выделили всего трех парней. Слишком плохо полиция знает Серхана Такладжы. Целой армии мало, чтобы остановить это воплощение зла.       Войдя внутрь, Алаз впервые за долгое время увидел отца. Обросший, какой-то грязный и неопрятный. Помятуя, кто такой Серхан, это было за гранью возможного. Сколько он себя помнил, папа всегда выглядел идеально. Ни единой лишней складочки на одежде, ни один волосок не выбивается из причёски. Всегда вкусно пахнет, этакая смесь дорогого парфюма и его собственного запаха. Такого родного, давно знакомого запаха. Из самого детства.       Алаз не представлял себе, зачем пришёл. Просто внутри что-то ему сказало сделать это. Взглянуть в лицо своего кошмара. В памяти всплывали картины недавнего прошлого: они с Аси лежат в его кровати, и он делится с ней своим прошлым. Отрывает его от себя, и отдаёт ей, истекая кровью. Она же бережно залечивала каждую его рану, лаской и любовью направляла его к свету. Аси… Его Бунтарка.       Встряхнув головой, он отодвинул в сторону лишние мысли. На время, только на время. Тем временем он подошёл ближе и вгляделся в знакомое лицо, которое он видел словно первый раз в жизни. За это время его прорезали новые морщины, в волосах добавилось седины, под глазами мешки синюшного оттенка.       -Вот так получается - вполголоса произнес Алаз - Шайтан не всесилен, да папа? Даже ты сдаёшь, великий Серхан Такладжы.       Алаз замолчал. Внутри бушевала буря и полный штиль. Сердце плакало, душа горела, а разум обжигал холодом. По щеке потекла слеза, оставляя за собой мокрую дорожку. Капелька упала на кровать, совсем рядом с безжизненной кистью. Взяв ее своими руками, Алаз всхлипнул, рухнул на колени, уткнувшись лбом в чистые больничные простыни и разрыдался, как маленький ребёнок. Рядом с отцом, точнее, с его образом. Образом доброго, справедливого героя, которого он так любил:       -Папа, ты можешь мной гордиться - Алаз буквально выдавливал слова сквозь рыдания - Тебе удалось. Ты вырастил истинное свое продолжение. Я так хотел быть на тебя похожим, а в итоге даже превзошёл, понимаешь? Открывай глаза и посмотри, что ты натворил. Ты вырастил монстра. Жалкого, трусливого монстра. Неспособного жить нормальной жизнью, без ненависти в душе. Неспособного любить, не причиняя боли. Невинная, чистая девушка, любившая меня без оглядки на ошибки, сломана. И сломал ее ты, папа, просто моими руками. Моими губами растоптал и уничтожил. Ответь, что мне сделать, чтобы выдавить из себя остатки твоего влияния? Да не молчи! Говори!             Алаз уже кричал, продолжая всхлипывать. Наконец, собрался с силами и поднялся на ноги. Утерев глаза рукой, он со злостью в голосе закончил:       -Я ненавижу тебя всеми остатками своего сердца, до кончиков пальцев я тебя ненавижу, Серхан Такладжы. За то, что ты сделал с мамой, с Эдже, с Чаглой. И со мной папа. За то, что ты сделал со своей семьей.       С этими словами, Алаз развернулся и вышел из палаты, оставляя за спиной бесчувственное тело и ещё один кусок своей души.