Новая/старая жизнь

      Алаз стоял на берегу Босфора и смотрел вдаль. Прохладный ветер дерзко трепал расстегнутую рубашку, вызывая приятные мурашки по телу. Грудь наполнял чистый морской воздух. Где-то кричали чайки, устроившие себе ранний завтрак. Он смотрел, как солнце медленно, словно еще не проснувшись, поднимается по небосводу, готовое освещать весь мир.       Он был на дне Ада. На дне Ада его Бунтарки. Этого Ада больше нет, он в прошлом. Там, где прошло ее детство, не осталось больше других детей, что олицетворяли ее саму. Она приняла, прожила, пропустила все через себя и отпустила. Отпустила этих детей в новую жизнь, готовая начать свою. Алаз всегда ей восхищался. Его Аси способна отпускать своих демонов.       -Алаз! - позвал его знакомый голос из-за спины. Он, улыбаясь, повернулся на оклик. Аси стояла там. Одетая в то самое белое платье, в котором она пела в баре. Он ее ждал. За руку она держала маленькую девочку с мелкими кудряшками на голове, отливающие рыжим цветом. Странным образом, эти кудряшки отлично сочетались с белым цветом детского сарафанчика. Бездонные глаза смотрели открыто и радостно, девочка прыгала и что-то говорила на своем детском языке. Его ребенок был рад видеть папу, ведь он их ждал обеих, и они пришли к нему.       -Аси! - откликнулся он и пошел к ним навстречу, раскинув руки. Они улыбались в ответ на его радость. Ждали его.       -Алаз! - сбоку позвала мама. Алаз обернулся, и увидел ее вместе с доктором Кахраманом. Он стоял, приобнимая ее за плечи. Легкое платье песочного цвета трепалось на ветру, как и рубашка доктора такого же цвета. Такие домашние и уютные, они оба приветливо помахивали руками и радостно смеясь. Приятно удивившись, он пошёл к ним, а сердце наполнялось радостью.       -Алаз! - Голос Чаглы прозвучал из-за спины. Она стояла сзади, совсем близко. Вместе с Джесуром они смотрелись как с картинки из журнала о семейной жизни, в королевско-красном. Развернувшись, он хотел пойти уже к ним, но его отвлек голос брата:       -Алаз! - Они с Руей стояли со стороны воды, словно только-только оттуда вышли. Молодые и душераздирающе прекрасные.       -Брат! - выдохнул он. Сердце переполнилось счастьем. Вся его семья вместе, и рядом нет отца. Что может быть лучше? - Аси! Смотри, Яман тут!       Алаз побежал к Аси с дочерью. Они, замерев, продолжали ему ласково улыбаться. Протянув руку, вместо тёплой руки, его пальцы коснулись холодного камня. Не поняв, что такое, он, затаив дыхание, провел пальцами по руке Аси. С тихим шелестом осыпался песок с ее руки, обнажая бетонную стену. В каком-то первобытном ужасе, Алаз второй рукой попытался коснуться дочери, с тем же результатам. Чем больше он трогал, тем больше песка осыпалось, скапливаясь под его ногами, но под этим песком не было ничего, кроме глухой, старой, потрескавшийся стены.       -Нет, нет, нет, нет! - повторял он снова и снова, пытаясь нащупать хоть что-то. Осыпалась Аси, осыпалась дочь, осыпалось дно Ада.       -Мама! Мама, помоги! Чагла! Яман!       Никто не отвечал. В ужасе он обернулся, прижавшись к стене, и посмотрел стоящих вокруг родственников. Они все улыбались, они все были счастливы. И так же замерли.       -Нет - тихонько плача, он осторожно протянул трясущуюся руку и попытался коснуться сестры, стоящую с правой стороны - Пожалуйста, нет! НЕЕЕТ!       Со знакомым шелестом осыпался песок, обнажая такую же стену. Алаза охватила паника. Мама, Гювен, Яман и Чагла с Джесуром, все были нарисованы. В ужасе, он начал метаться от стены к стене, стирая остатки цветного песка и обнажая все больше холодных стен. Он оказался в бетонной клетке. В клетке без выхода.       -ААААААА! - закричал он, в исступлении начиная биться о стены, разбивая свое тело и оставляя на них кровавые следы. Он кричал так громко, как никогда в жизни. Это был вопль раненого животного, загнанного в угол, в этом крике не было ничего человеческого. Из горла потекла кровь, воздуха стало не хватать. Захлебываясь, он упал на такой же бетонный пол, покрытый сухим песком, и уставился на плывущие по небу облака, пытаясь втиснуть в свои легкие хоть чуточку воздуха.       “Облака” - подумал он мутнеющим сознанием - “Двигаются”       Из последних сил, сплевывая сгустки крови, он упёрся руками в стены, поставил ноги и полез наверх, к облакам. Руки болели от ссадин, босые ноги скользили по поверхности, угрожая сорваться. Он лез и лез, в глазах темнело, но он упорно подтягивал свое тело все выше. Казалось, его мышцы воют от натуги и вот-вот порвутся, однако наградой был удаляющийся вид пола, присыпанного песком. Оскалившись в полубезумной, кровавой улыбке, он тащил и тащил себя наверх, а пол был все дальше и дальше. Секунды тянулись, складываясь в мучительной минуты и часы. Он уже почти не различал очертания дна своей клетки, по лбу катились горячие капли пота, падая в бездну. Напрягшись, он упёрся руками и ногами, пытаясь крепко удержаться на месте, и повернув голову, посмотреть, насколько близок выход.       То, что он увидел, наполнило его сердце отчаяньем. Облака плыли высоко над его головой. Гораздо выше, чем в начале его пути. И намного выше, чем он сможет проползли. Остатки сил покинули израненное тело, руки сломались, как сухие ветки, и он полетел вниз. Молча. Покорно наблюдая, как стремительно приближается земля.       Проснулся Алаз с криком. Впервые за много лет он кричал во сне. Зажав рот руками, он почувствовал, что щеки мокрые, он плакал, грудь вздымалась, сердце колотилось, по спине струился холодный пот. Ледяной ужас держал за горло и скручивал внутренности в узел, вызывая болезненные спазмы. Почувствовав подступающую тошноту, он, спотыкаясь о сброшенное во сне одеяло и разбросанные вещи, стремглав побежал в уборную, склоняясь над белоснежным унитазом.             Однажды, в детстве, он подхватил кишечную инфекцию. Температура, боль, рвота и прочие радости навалились на него изо всех своих сил. В тот момент, будучи маленьким мальчиком, думал, что не выдержит и умрёт. Он плакал и звал маму помочь, чтобы она прекратила его мучения. Мама, конечно, помогла. Отвезла в больницу, и он быстро поправился. Сейчас, когда он блевал, держась обеими руками за прохладный фаянс, он чувствовал что-то схожее, а может, даже хуже. Его выворачивало наизнанку с такой силой, словно организм решил избавится от внутренностей. Спазмы следовали одна за другой, не давая даже шанса нормально вздохнуть. Вся боль, весь пережитый ужас, все выходило наружу с желчью, слезами и потом. Болела каждая часть его тела, словно он только что здорово, от души подрался. Так же, как и в детстве, он думал, что, если это не закончится прямо сейчас, он умрёт.       Все закончилось как по щелчку невидимого выключателя. Алаз лежал на полу, рядом с унитазом, в одних трусах. Бледный, мокрый как мышь, со слипшимися волосами, трясущийся от холода и слабости. Он мог с уверенностью сказать, что так плохо ему не было никогда. Немного отлежавшись и собравшись с силами, он буквально дополз до душевой кабины. Цепляясь дрожащая пальцами за кран, он поднялся на трясущиеся, слабые ноги и резко включил душ, выкручиваться ручку на горячую воду. На спине забарабанили тугие струи воды, стекая ручейками по замёрзшему телу. Алаз упёрся руками в стену, склонив голову и закрыв глаза, мечтая только о том, чтобы температурные предохранители, что не позволяют сделать воду горячее, вышли из строя. Он чувствовал, что промерз до самых костей и вода казалось все равно холодной. Они все-таки приносила облегчение, вместе с ней утекали остатки слабости. Тело неохотно согревалось, сдаваясь под напором тепла, а силы возвращались.       Вернувшись в комнату, закутавшись в махровый халат, Алаз поднял скинутое одеяло и закинул на диван. Подушки и простыни были мокрыми. Он не собирался больше спать, но вот постель в таком виде заставляла вспоминать о ночном кошмаре, так что от нее хотелось избавится. Стягивая грязное белье, он мимоходом отметил, что время 5:56. В 7 утра открывается магазин, где он покупает продукты, так что успеет высохнуть, собраться и спокойно доехать к открытию.       Взгляд зацепился за пакет с лекарствами, что он купил утром, но так и не довёз. Руки отпустили свёрток ткани, а ноги сами повели его к этому пакету. Выудив оттуда снимок, засунутый впопыхах, он сел на пол, оперся спиной о диван, и постарался взглянуть на снимок трезвым взглядом.       На снимке ничего не изменилось. Все те же 5 миллиметров, все те же 4 микрограмма. Засмотревшись, он провел пальцами по этой точке, словно надеясь ее ощутить, потрогать. Нахмурившись и отложил в сторону фото, он пошёл к столу и достал старую линейку школьных времен. На этой линейке Рюзгяр написал: AlaZ Soi-BAD Boy, а вот зачем, он уже не помнил. Вернувшись на место, он ногтем отметил 5 миллиметров, закрыв рукой все остальное. Прислонил эти пять миллиметров к запястью, пальцу, отмерил на коленке. Не помогло. Встал, вернулся в ванную и показал эту линейку себе в отражении. Прислонил к носу, к глазу, зачем-то к самому зеркалу, чувствуя себя полным идиотом. Он и сам не понимал, что делает. Осознать, что эти пять миллиметров, это новая жизнь, новый человек, для него оказалось слишком большой мыслью. Но это было. Это - новый человек. И не просто человек, а его ребенок. Алаз впервые позволил этой мысли возникнуть в своей голове в полной мере. Эта мысль начала вызывать привычную волну отрицания, но ее смел образ Джана. Маленького брата, который после своего рождения был никому не нужен, а сейчас стал объектом фиксации его отца. Обычный ребенок, даже милый. Разве он выбирал своим отцом воплощение Шайтана на земле? Или выбирал матерью Шебнем с ее черным сердцем?       Алаз, отложив линейку в сторону, критически осмотрел себя в зеркале. Вот какой из него отец? Разве вот это бледное чучело с нездоровым блеском в глазах, с огромными мешками под глазами, обросший, с щетиной на лице, может быть отцом? Разве Аллах наградит сына Шайтана? Проведя по щеке рукой, Алаз удивился, только сейчас заметив. Он словно выдирал у себя пучки бородки, отчего выглядел изрядно плешивым.       -Меня что, моль поела? - тихо посетовал он. Эта фраза почему-то показалась очень смешной, и он вполголоса захихикал - Интересно, это уже клиника, или шансы на выздоровление есть?       Глаза сами собой возвращались к линейке. С собой он никак не мог увязать эти пресловутые пять миллиметров, но они прекрасно вяжутся с Аси. У этой девушки такое большое сердце, что туда поместился и он, и вся его семья с ее проблемами и колючками. И там нашлось место и для вот этих пяти миллиметров. Весом в 4 микрограмма. Вспомнив свой сон, как она стояла с их дочерью и приветливо ему улыбалась, сердце резанула глухая тоска. Желание ее увидеть, которое и так неотступно следовало за ним, нарастало с пугающей силой. Просто увидеть. Посмотреть на нее, разглядеть в ней эти 5 миллиметров. Мысли скользнули к пакету с таблетками и к магазину продуктов. Повод сам собой нашелся, а ноги напряглись, ожидая команды бежать.

***

      Спускаясь по лестнице, он столкнулся с Яманом.       -Привет, братец, и пока братец - сказал он, пытаясь пройти мимо.       -Алаз! - позвал Яман       -Прости, братец, я тороплюсь! - отсалютовал он шуршащим свертком - Ты мне расскажешь, какое я ничтожество потом, хорошо?       -Алаз!!!       -Что?? - он недовольно остановился и обернулся.       Яман молча протянул ему свой мобильный. Алаз почему-то отчаянно не хотел его брать, но послушно протянул руку. На большом экране светилось сообщение от Джесура:       “Брат, мы не можем вам дозвониться. Приезжай в бар, у Аси там сегодня последнее выступление. Устроим маленькую прощальную вечеринку. Сняли ей квартиру, так что мы выезжаем завтра, в 5 утра, чтобы успеть до пробок. Ждем вас! До встречи!”       Алаз, не веря своим глазами, уставился в цифровые строчки, пытаясь найти там другой смысл. Подняв взгляд на брата, он спросил:       -Что это? Когда?       -Вчера вечером. Они звонили и мне, и Чагле. Возможно и Руе, не знаю.       -Где она? - почему-то шепотом спросил Алаз.       -Она дома. У себя. С Джаном.       -Да плевать мне на Рую. Яман, она что, уехала? Аси уехала?       -Видимо да - Яман кивнул- Я пытался им позвонить, но не берут трубку. Наверно, еще в дороге.       Пакет с лекарствами с громким стуком упал на пол. Алаз, чтоб не упасть вслед за ним, прислонился к перилам. В глазах потемнело, а уши словно наяву услышали шуршание осыпающегося песка.