Now you’re all gone, got your makeup on, and you’re not coming back

Мы с Чжун Хи встретились в странный период моей жизни. Без работы, жилья, я надеялась лишь на удачу, которая помогла бы мне пережить мою первую зиму в Нью-Йорке. Родители тогда ещё пытались присылать мне деньги, но все их письма вместе с купюрами оставались лежать на грязной плитке отельных номеров, в которых я тогда коротала свои дни. В первый раз я встретила её на заправке, возле Севен-Элевена, где тогда часто покупала пиво и сигареты. Никогда, до и после этого, я не пила по своей воле, но в тот момент алкоголь был единственным что могло доставить мне какое-то удовольствие. Тогда я ещё начала задумываться что отцовских генов во мне больше чем я представляла.  Когда я увидела её за одной из стоек, сразу поняла что живёт она не лучше чем я. Не то чтобы об этом было трудно догадаться, лёгкая ветровка в начале октября и акционные продукты в корзине давали ясное представление о её достатке. Но было что-то ещё, в её взгляде, что сразу выдало в ней несчастного человека.  Я не стала говорить ей об этом. Но когда на кассе ей не хватило двух долларов, я без задней мысли молча заплатила за неё, поначалу не удостоив её даже взглядом. Просто не хотелось показывать недавно залёгшие под глазами мешки. Она, вся красная, забрала покупки, а потом мы вместе курили. Ей наверное показалось, что разделив со мной зажигалку, она сможет как-то отплатить мне. Но она не знала, что мне абсолютно всё равно. Эти два доллара я потратила не ради её зажигалки, а ради того чтобы знать, что сегодня она поужинает.  Ким Чжун Хи. Так она мне представилась, и такой я запомню её навсегда. Наверняка в тот момент ей не хотелось рассказывать даже своего имени, она вообще напомнила мне тогда испуганного кролика, которого добрые хозяева решили выпустить в дикую природу. Возможно и я выглядела довольно устрашающе для неё, хотя на деле я была такой же безнадёжной, уставшей и потрёпанной жизнью.  Мы так и не разговорились за эти долгие пятнадцать минут, но я, по-моему, спросила у неё что-то глупое, вроде "Какими судьбами?" или что-то вроде подобного дерьма. Она ответила что у неё проблемы на работе, но мне не понадобилось много времени чтобы выяснить что она врала. Тогда мы разошлись, но всего через два месяца встретились снова, на очередной моей низкооплачиваемой работе.  Буквально через пару дней после той встречи я устроилась кассиршей в каком-то захудалом супермаркете. Вообще-то он выглядел не так уж плохо, но мне было омерзительно не место, а люди оттуда. Мои "коллеги", клиенты. В первую же неделю я почувствовала себя Жанной Д’Арк, воинственно стоящей против скуки, уныния и раздражения, которые любезно сопровождали меня на новой работе.  А спустя ещё месяц появилась она. Я сразу узнала Ким Чжун Хи, её оленьи глаза выглядывали из под форменной кепки, и я чувствовала что она искала способ не смотреть на меня. Но я всегда иду напролом, и ей стоило это узнать. Она даже пыталась сделать вид будто мы не знакомы, когда я отвлекла её от какой-то рабочей кутерьмы чтобы поздороваться.  Оказалось она устроилась работать сюда на склад, но как и я планировала свалить из этой дыры при первой же возможности. Я рассказала ей, что сама попалась в это ловушку. Дело в том, что возможности просто не представиться. Денег будет всегда не хватать, времени искать новую работу тоже, а платить за крошечную комнатушку на окраине Нью-Йорка кому-то придётся. Она меня не послушала. Будь я на её месте, тоже не послушала бы. Зато в этот раз врать она мне не стала. Рассказала что давно потеряла финансовую опору, в подробности вдаваться не стала, но сказала что из-за кредитов приходится сводить концы с концами и искать любую работу. А я не стала выведывать всё, сама знаю что первую встречную о таком не пытают.  Она вопросов не задавала, но снова предложила покурить. Мне хватило одного взгляда чтобы согласиться. Я вообще-то никогда не против компании, но в тот момент социум казался клеткой. Курили тогда в тишине. С работы она не ушла ни через неделю, ни через две. Говорила что пока не может накопить нужную сумму, но я знала что это затянется. Признаюсь, была корыстна, но мне хотелось чтобы это затянулось.  Чжун Хи была приятной, но, что гораздо важнее, с ней было о чём поговорить. Несмотря на то что тот период был тяжёлым, я всегда готова была заявить в душе люблю людей. Но ненавижу глупых. Не простых, а глупых. Чжун Хи была совсем не глупая, хотя говорила что совсем забросила учёбу. Она могла продолжить мою мысль, а не молча уставиться в потолок, как большинство моих собеседников.  Как-то я сказала ей - "Ты от них отличаешься". Она сделала вид что не поняла, но я то знаю что это не так. Когда ты другой, ты чувствуешь это. Это проклятье, но если ты найдёшь своего человека, оно может стать даром. Или хотя бы приятной особенностью.  Чжун Хи была другой, потому что умела мыслить. Она знала о жизни то, до чего не могли догадаться другие. И я уважала её за это, потому что такое - редкость. Я не только болтала с ней, но и помогала освоиться, старалась делать её работу легче, выгораживала её перед начальством и недружелюбными коллегами. Я всеми силами пыталась показать ей что понимаю. "Спасибо тебе огромное. Мне бы пришлось гораздо сложнее если бы не ты" - она часто благодарила меня за это. Но благодарность мне не нужна была. Может я когда-то и была эгоистичной, но всё, что я делала для неё, делалось без задней мысли.  Я видела её каждый день, говорила с ней каждый день, и начала привыкать к этому. Её маленькая фигурка на обочине дороги, когда она возвращается домой после тяжёлого рабочего дня, её силуэт на заднем дворе, где мы обычно курили, копна прямых тёмных волос где-то около моего плеча, когда она, уже по своей воле, приходила ко мне жаловаться на надоедливого босса и коллег. Она тоже привыкла, и я знала это когда видела как она ждёт моего кивка, означающего наш личный перерыв. Несмотря на всё это, она всё ещё много молчала. С удовольствием могла говорить со мной на тему политики, смысла бытия, погоды, но никогда не рассказывала о себе. И меня не спрашивала. Возможно боялась услышать то, что будет похоже на её историю. Боялась найти у нас ещё больше общего. Боялась меня, до сих пор.  Но чем дальше, тем больше. Она знала что не сможет хранить секреты вечно. И я, похоже, нравилась ей. Я ловила её взгляды на себе чаще, чем ожидала, но знала что она никогда этого не признаёт. А потом она рассказала про родителей. Сказала что они умерли год назад, и на её плечи легли все их долги. Кредиты семья брала на лечение, но эффективным оно так и не оказалось.  Я не умею успокаивать и поддерживать, никогда не умела. Даже не хочу вспоминать какое популистское дерьмо я ей наговорила. "Всё наладится", "не вешай нос" - пошла нахуй со своими предложениями, Сэ Ми. Надеюсь только, она понимала что я на самом деле думаю о ней. А я думала, и думаю до сих пор, что она очень сильная. Я сбежала от своих родителей сама, а ей пришлось оставить их в прошлой жизни не по своей воле. Я ни разу не видела чтобы она плакала, зато видела её улыбку. Редко, но иногда, когда мы разговаривали. Я старалась разговаривать с ней больше. Но для себя я лишний раз убедилась в том что была права, она глубоко несчастный в душе человек.  Через несколько дней она сказала, что лишилась квартиры. В тот день она ночевала у меня. А потом и все последующие. Квартира у меня тогда была совсем маленькая. Что-то вроде студии, но с гораздо меньшим бюджетом. Но единственное что меня волновало, это кровать. На кровати вдвоём мы помещались, а всё остальное время всё равно проводили на работе. Я, опять, поступила по совести. Но не могу сказать что мне не нравилось. Жить одной оказалось очень уныло.  Мы могли разговаривать постоянно. Чжун Хи, несмотря на бедствующую ситуацию, расцветала у меня на глазах. Я никогда не видела её..такой. Может быть это было то чего мне так не хватало всё это время. Когда из окна вдалеке виднеются небоскрёбы Нью-Йорка, а на соседней подушке устроилась девушка, о которой я хочу узнать больше, в мысли которой я хочу по-настоящему проникнуть. Я никогда до этого не считала себя нежной. Чжун Хи однажды рассказала мне, что до сих пор хочет поступить на переводчика. Её мечтам не было суждено сбыться из-за болезни родителей. Она плохо закончила школу, хотя была по-настоящему умной девушкой. Я ещё тогда знала, что у неё всё получится. Мы часто коротали время на моём балконе, иногда выбирались на крышу. Зима тогда уже полноценно вступила в свои права, но нам это не мешало. Мы проводили там так много времени, что руки начинали коченеть, а губы становились синими от холода. Но уходить мне всё равно никогда не хотелось. Рождество мы встретили в Центральном парке. Мы редко выбирались в центр, но тогда, в свой единственный выходной, я настояла на этом. Как минимум потому что мне хотелось покурить в новой обстановке. В Центральном парке в то Рождество выступала какая-то местная группа, играли всякие "Jingle Bell Rock" и подобную чепуху. А на улице рядом с нами были одни молодые пары да компании пьяных подростков. Я ни разу не праздновала Рождество, ни до ни после этого. Да и в тот раз праздненство показалось мне сомнительным, фонарики и громкая музыка тогда были последним что я хотела видеть и слышать. Но Чжун Хи похоже скучала по этому. Она всегда праздновала Рождество с родителями, и ей, наверное, снова хотелось почувствовать себя любимой в этот праздник. Я очень старалась чтобы так и случилось. Тогда она рассказала мне многое. Про свою семью, родителей, про детство. Я боялась признать это, потому что боялась привязаться ещё больше, но она правда доверилась мне. А я до сих пор боялась открыться. Тогда мне было сложно, и это не было связано с моей жизненной ситуацией. Я совсем не понимала чего хочу на самом деле. Мне не хотелось чтобы Чжун Хи зависела от меня, потому что я не могла дать ей ничего, кроме своей собачьей верности. Но я хотела, чтобы со мной она чувствовала себя в безопасности. Только спустя пару лет я поняла, насколько глупо было желать такого в моём положении. Эта неопределённость, похоже, преследовала тогда не только меня. Я плохо помню январь и февраль, в моей голове обычно проносятся только обрывки тех событий. Но я помню её взгляды. Не испуганные, как раньше, и не враждебные, как сейчас. Она могла смотреть долго, не отрываясь. Иногда мне казалось что она пытается прочитать мои мысли, а иногда я видела в её глазах только нежность и ласку. В тот момент, несмотря на нашу с Чжун Хи близость, я много времени проводила наедине с собой. Хотелось привести голову в порядок. Сначала курила на улице, вскоре стала гулять по району, а потом, по ощущениям, обошла весь город. Тогда я по-настоящему полюбила Нью-Йорк. Не тот, огни небоскрёбов которого рассекают ночное небо. И даже не тот, в котором дух ночных вечеринок не стихает до утра. Я полюбила тот Нью-Йорк, подворотни которого изучила до дыр. Тот, в грязных вагонах поездов которого я проводила часы. Граффити на стенах которого я научилась правильно читать. Тот Нью-Йорк, к которому я незаметно привыкла. Тот Нью-Йорк, который принял меня. Но несмотря на бурные ночи, мне всегда хотелось возвращаться домой. Потому что этот город подарил мне не только дом, но и Ким Чжун Хи. И каждый раз, когда я вновь возвращалась утром домой, я благодарила его за это. Потому что я могла потерять дом, но не её. Не имела права. Я помню как останавливалась в дверях своей спальни, которую уже давно начала считать нашей. Чжун Хи всегда спала, когда я приходила, и мне нравилось смотреть на неё спящую. Пока она спала, её не могло настичь горе. А значит не могло настичь и меня. Ещё больше я любила забираться в кровать. Когда на улице ноги и руки коченели от позднего январского холода, тёплое одеяло было моим спасательным кругом и единственной защитой. Я ложилась всего на пару часов, но мне было этого достаточно. Меня всегда убаюкивало мирное сопение Чжун Хи, устроившейся рядом. Будила меня тоже она, потому что я принципиально пропускала будильники. До сих пор ненавижу их. Зато Чжун Хи будила нежно. Иногда ругалась на меня за то что я совсем не высыпаюсь, но, я уверена, в душе понимала что спать долго я пока не могу. Иногда мне казалось что из-за неё. С началом весны работа перестала казаться мне унылой. Я всё ещё недолюбливала коллег, но начала лояльно относится к клиентам. Это было глотком свежего воздуха, потому что мне искренне надоело тогда ненавидеть людей. Несмотря на это достижение, меня всё ещё вечно отчитывали. Зато Чжун Хи делала большие успехи. Остальные работники считали её "очень приятной и дружелюбной коллегой", а босс часто хвалил. Когда он узнал, что мы живём вместе, в шутку попросил её "наставить меня на верный путь". А потом уже без улыбки добавил, чтобы мы сильно об этом не распространялись. Мол, "у нас конечно свободная страна, но свою личную жизнь можете строить за закрытыми дверьми". Чжун Хи это тронуло. Она была сама не своя пару дней. Как-будто у нас была какая-то "личная жизнь" чтобы об этом переживать. Только тогда я подумала, что она, наверное, хотела бы чтоб была. Тогда же пришло осознание, что и я хотела бы. После этого какое-то время я провела как в тумане. Наверное просто сконцентрировалась на работе, чтобы об этом не думать. Меня спасло то, что в тот момент я всё ещё плохо справлялась со своими эмоциями. Иногда не могла их выразить, а порой ни чувствовала ничего. Но всё ещё думала только о Чжун Хи. Не хотела снова напугать её, только и всего. В конце марта я взяла неделю выходных. Думала что буду тухнуть развалившись в квартире, но каждый день била свой рекорд по количеству пройденных шагов. Я искала те места, где до сих пор мне не удалось побывать, а по пути навещала те, что по-настоящему запали мне в душу. Ловила себя на мысли, что вечно думаю о том как показала бы особенно красивые Чжун Хи. А потом она приходила с работы, и каждый раз я боялась услышать от неё плохие новости. Боялась что она решит не строить свою жизнь за закрытыми дверьми, отдаст мне ключи и начнёт все с чистого листа. Снова. Как-будто тот чистый лист, в котором она встретила меня, оказался вовсе не чистым. Но она всегда приходила в хорошем настроении. И сколько я её не спрашивала, никогда не отвечала почему. Говорила что день был хорошим. Хотя в этой дыре лучше чем нормально быть не может. Но я всё равно была рада за неё. Ночью мы поднимались на крышу и считали звёзды. Помню её тонкие бледные руки, будто это было вчера. Как она каждый раз указывала на какие-то звезды, рассказывая какое созвездие они образуют. И после этого она говорила что мне что совсем ничего не знает. Я честно, не запомнила ни одного названия которое она мне говорила, но думаю что это всё ужасно умная хрень. Мы могли провести под ночным небом несколько часов. Спускались на землю только когда я видела, как её глаза начинают слипаться. Она вечно твердила что совсем не хочет спать, и мы можем посидеть ещё, но я тащила её вниз без всяких уговоров. Не могла видеть как она зевает в десятый раз, да и издеваться над ней не хотела. Никому не пожелаешь спать на рваной флисовой куртке, тонкая ткань которой - единственное что отделяет тебя от бетонной крыши. Тем более, наблюдать за ней в кровати гораздо удобнее. Я правда тогда чувствовала себя сумасшедшей, но не могла перестать любоваться. Я делала это у неё на глазах не стесняясь, и думаю, она догадывалась что я делаю это и без её ведома. Смотрю как её волосы рассыпаются на подушке, отросшие светлые пряди спадают на голые плечи, а длинные ресницы мелко дрожат. Единственное время, когда её не мучали переживания и проблемы, когда ей не нужно было думать о своих расходах и кредитах. Иногда я разрешала себе провести по её нежной коже подушечками пальцев. Она была почти белоснежной, а под глазами залегли глубокие мешки. Чжун Хи была маленькой и худой. Казалось что она фарфоровая. А из-за своей красоты становилась совсем похожей на куклу. Как те, что обычно перевозят в больших картонных коробках с пометкой "FRAGILE". Первый рабочий день после недели отдыха стал, по ощущениям, одним из самых долгих и занудных дней в моей жизни. Было почти невыносимо, а Чжун Хи, похоже, решила оставить меня с этим наедине. Не появлялась у моей кассы весь рабочий день, и даже не вышла со мной на наш обычный перекур. Меня это не тронуло, но я считала что имею права обидеться. Вторник был почти таким же тяжёлым. Похоже у Чжун Хи тогда тоже выдался скверный день, весь вечер она была сама не своя, а порой будто витала в облаках, полностью погружаясь в свои мысли. Спала тоже плохо, проснулась посреди ночи, вся нервная и усталая. Позволила себе передо мной расплакаться. Я вытирала её слёзы и убирала мокрые волосы с лица. Смотрела в красные от слёз глаза и целовала в опухшие губы. Я взяла ей два выходных по болезни на следующий день. Мне пришлось отдраить весь магазин чтобы закрыть её зарплату, но это было совсем не важно. Больна она не была, только периодически чихала от аллергии. Всё-таки сезон цветения. Но ей нужно было остаться дома. Ей нужен был отдых. Тогда мы впервые начали целоваться. Я была не в силах даже предупредить её о том, что у меня на губах остался сигаретный пепел. Так я была помешана. На её прикосновениях, робких касаниях губ, томном дыхании в перерывах. Сейчас я знаю, что всё это было для неё лишь игрой. Первым опытом. Но тогда я была по-настоящему утеряна в этих ощущениях. Это опьяняло меня, мне хотелось больше. Она старалась, как и я, открывать для себя новые районы Нью-Йорка, но ей гораздо больше нравилось проводить время дома со мной. Иногда просто смотреть. И я думала, что умерла полгода назад. Потому что это всё казалось мне сном. Я старалась не думать об этом, но знала, что по-настоящему мечтала об этой близости с Чжун Хи с того момента, как первый раз увидела в её глазах душу. Всё это время оно было со мной, пряталось где-то глубоко, потому что я боялась её напугать. А сейчас буйствовало снаружи, потому что она сама дала этому вырваться. В своё оправдание я хочу сказать, что всегда считала это искренним. Я хотела её. Но точно также я хотела её спасти. Хотела по-настоящему подарить ей лучшую жизнь. Знала, что у меня никогда не получиться, но всё равно хотела. То что я делала с ней в постели никогда не сравниться с тем, что я делала для неё в остальное время. По крайней мере я надеюсь что она чувствовала это. В мае я проживала свою лучшую жизнь. Прожигала, в моём случае. Работа была нудной, но на улице светило солнце, а домой я приходила вместе с Чжун Хи. Начала в первый раз думать о том чтобы бросить курить, потому что жизнь впервые доставляла удовольствие без помощи никотина. И Чжун Хи, вроде как, перестало нравиться. Она шутила что в приличном обществе девушка не берёт в рот что попало. Хотя я до сих пор считаю что всё да наоборот. Можно было больше не переживать из-за счетов за отопление, ночи стали тёплыми, а днём дома мы всё равно не появлялись. Находя свободную минуту проводили её на улице. Я всегда была не особо робкой, но тогда позволяла себе почти всё, на что была способна. Мне часто бывает стыдно за всё это, но я считаю, что тогда брала от жизни всё что могла, и не зря. Я не могла пройти и двадцати минут не мучая Чжун Хи. Мои руки извивались в попытке упасть на плечо или на тонкую талию, пальцы утопали в волосах, а от губ не оставалось живого места, пока я кусала их, заглушая бесконечное желание оставить дорожку поцелуев на шее и оголённых ключицах, поднимаясь выше. Чжун Хи ворчала, боясь что нас заметят. Мне было плевать. Дома я могла позволить себе всё это, и даже больше. Я до сих пор не верю что Чжун Хи лишь развлекалась. Не могу поверить. Ведь тогда в её глазах я видела искреннее желание, страсть, но самое главное - любовь. Может, неуверенную, слабую, и пока не открывшуюся миру, но любовь. Тогда я не сомневалась что люблю её, но была уверена что она чувствует тоже самое. Видела это. В начале июня Чжун Хи сдавала вступительные экзамены в лингвистический Вуз. Отчасти это я её уговорила, знала ведь что она способная. Но и сама Хи этим горела. Была в приподнятом настроении всю неделю до экзаменов, хотя почти не спала из-за подготовки. Я верила что она может добиться многого, потому что учёба вызывала у неё азарт, а это, как известно, путь к успеху. Я сама сделала такой вывод, но до сих пор считаю его верным. В первую субботу июня Чжун Хи вернулась с результатами. Прислали почти сразу, ей не пришлось мучаться. Она открыла конверт в подъезде, потому что к нам в квартиру зашла уже с результатами. Её руки до сих пор тряслись, сжимая слегка помятую бумажку, когда она переступила порог квартиры. "Меня приняли" - И моё сердце на секунду остановилось. Я знала это, знала заранее, была уверена на все сто, но совру если скажу что не волновалась за неё. Только когда я чуть не задушила её в объятиях на лице Чжун Хи появилась улыбка. Я устроила нам небольшой праздничный ужин, чтобы это отметить. Но самым главным призом для Чжун Хи оказалась следующая за этим ночь. Хочу отметить, секс всегда был её инициативой. Она ругалась когда я вслух говорила это слово, но ночами из её аккуратного ротика вылетали выражения гораздо хуже. Хотя больше всё равно было звуков. Я всегда была нежной, но в ту ночь особенно. Думаю, это всё было что-то на уровень выше. Мы никогда не говорили вслух о какой-то любви, привязанности, но тогда мне очень хотелось. Когда Чжун Хи, мокрая и вымотанная, но довольная, свалилась рядом со мной, мне хотелось говорить про всё это вечно. Но я позволила себе лишь бессмысленно глупое "Не забывай меня когда поступишь туда" "Ты глупая, Сэ Ми" - сорвалось с её губ прямо перед тем как она затянула меня в долгий поцелуй. И я была счастлива. То лето до сих пор ощущается как очень приятный сон. Я определённо не хотела чтобы он заканчивался, но у всего в моей дурацкой жизни должен быть конец. Дни были жаркими, солнце светило ярко, люди вокруг были счастливыми, а неудачные дни казались лишь крупицей грусти в море наслаждения. Я не люблю вспоминать то лето, просто потому что это гораздо больнее, чем вспоминать неудачные моменты. Я мечтаю провести хотя бы день также замечательно, как проводила каждую минуту тогда. Я никогда не была и уже не буду богатой, но я чувствовала себя такой, просто потому что была счастлива. В сентябре Чжун Хи должна была уехать. Университет в который она поступила находился в Чикаго, штат Иллинойс. Я не волновалась за неё, она знала Америку гораздо лучше меня. Но я уже скучала. Старалась не придавать этому значения, но не могла без грусти смотреть на то, как всё больше её вещей оказываются в небольшом синем чемодане. Этот синий чемодан лежал посреди нашей комнаты, как знак грядущих перемен. Как предсказатель моих длинных и одиноких ночей. Хотелось съёжиться при виде него. Но я всё равно старалась убедить себя в том, что это всё на благо. Оно и было, вообщем-то, на благо. Чжун Хи должна была отучиться, ведь её, непременно, ждало счастливое будущее. Я всегда знала это, и она должна была пройти этот путь, чтобы заслужить достойную жизнь. Хотя, таким как она эта достойная жизнь должна была даваться гораздо легче. Чжун Хи просто не повезло. Иногда я видела, что ей тоже тяжело. Она любила особенно крепко прижиматься ко мне ночами, каждый раз хватаясь за меня как в последний. В какой-то момент он всё равно должен был наступить. Она стала тише, хотя вечно немногословная Чжун Хи последний месяц не затыкалась о своих планах на будущий год. Иногда мне хотелось просто уйти. Как кошки, которые знают что скоро умрут, и за пару дней уходят из дома, чтобы хозяин не видел их. Хотя я всегда больше походила на псину. Больше всего мне запомнился наш последний перекур. 28 августа она улетала, а 27-ого вышла на свою последнюю смену. Я весь день тогда витала в облаках, редко возвращаясь на землю. Она работала исправно. Чуть позже полудня мы вышли на наш обыденный перекур. Чжун Хи к тому времени серьёзно занялась тем чтобы бросить курить, избавилась от всех своих сигарет и зажигалки впридачу, но в тот раз попросила меня поделиться. Мы курили стоя, смотря как солнце на горизонте постепенно опускается, своими лучами касаясь пыльной дороги. - Время пролетело так быстро, даже не вериться - начала тогда Хи - Ты будешь ждать меня? - Конечно буду - без запинки отвечала я. - Может, я смогу приехать на Рождество. Я бы очень хотела, но работы у меня там не будет, а билеты пока стоят немало. - Не трать деньги без необходимости. Я могу обойтись телефонными звонками. Или даже письмами - хотя конечно, я надеялась что она приедет. - Сэ Ми, ты так много сделала для меня - Брось - Нет, правда. Я всю жизнь буду должна тебе. И всю жизнь буду помнить, обещаю - я помню как она замешкалась, выбирая слова - И я в первый раз…испытывала что-то подобное. Что-то настолько непонятное и глупое. Это всё было в первый раз. - Прости. Я тоже буду помнить, Хи. Очень постараюсь, всё-таки я слышала, от постоянного курения часто бывают пробелы в памяти - чужие бровки домиком заставили меня тут же поменять тему - Ладно, ладно…я серьёзно. Я буду скучать. - Как ты думаешь, я смогу стать хорошим человеком там? - Ты никогда не была плохим. - Для тебя может быть. Но всё же, как думаешь, я смогу измениться? - Думаю, сможешь. Но я этого не хочу. Я потушила сигарету о рукав своей новой рубашки. Чжун Хи скомкала свою в кулаке. Я видела, как её нежная кожа покраснела от тёплого отпечатка окурка. Я правда хотела, чтобы она не менялась. Хотела остаться с ней там, на заднем дворе нашего маленького магазина, встречая закат. Я ненавижу время, и то что оно делает с людьми. Я отличаюсь от них, потому что за все эти годы я не изменилась. Я сделала татуировку, сняла квартиру, уволилась. Но никогда не менялась по настоящему. Я осталась там, на заднем дворе, встречая закат. Помотанная временем, но всё такая же дура. Чжун Хи изменилась. Она так и не приехала на Рождество. Ни в первый год, ни на следующий. Она звонила, поначалу. Но я сама просила её не тратить деньги на телефонные звонки. Часто была на работе, поэтому не могла нормально ей отвечать. А когда уволилась, мы уже давно не созванивались. Мне хотелось вернуть то что было, но я боялась. В глубине души я уже тогда знала что она изменилась. Что помнит, но не хочет. И была права, пожалуй. Я жила, определённо. Не тосковала, вообщем-то, даже. Двигалась вперёд, если эти крохотные шажки можно было так назвать. Поработала в разных местах, поссорилась почти со всеми бывшими начальниками, думала что и дальше буду скитаться, пока меня не позвали в тату-салон. В старших классах я занималась чем-то вроде татушек на дому, когда нужен был заработок. Через пару странных знакомств смогла устроиться тату-мастером в каком-то небольшом салоне. Ни на что особо не надеялась, но у владельца получилось раскрутить заведение. Переехала в нормальную квартиру, по меркам нищей в Нью-Йорке. У меня даже есть перспективы, думаю. Это не жизнь мечты, но определённо что-то приятное, и я не жалуюсь. Но что бы я ни делала, как бы ни пыталась забыть, всё равно всегда возвращалась к ней. Думала о Чжун Хи. Хотела увидеть её снова. Мы стали близки за довольно короткий период времени, многого не знали друг о друге, но я так хотела увидеть её снова. Поговорить с ней. Никто не говорит как Чжун Хи. Не думает как она. Мне хотелось услышать её голос, просто знать, что моя Чжун Хи в порядке. Знать что она помнит обо мне. Те, кому я рассказывала об этом, говорили мне что я трачу свои нервы в пустую. Иногда желали мне повзрослеть. А я просто хотела увидеть её. До того как я встретила Чжун Хи, я была одинока, и меня это устраивало. После того как она уехала я стала одинока снова. Теперь мне было этого недостаточно. Теперь это ощущалось не как данность, а как мучительное испытание. Я устала, и мне хотелось увидеть её. Даже спустя годы меня не отпускала эта мысль. Мне казалось что я застряла как кролик в колесе. Прошло уже столько времени, а у меня до сих пор играла та же пластинка. Мне вроде бы и хотелось жить, а вроде бы и смысла в этом больше не было. Я не из тех кто при первой же возможности бросается с моста. Я таких презираю, вообще-то. Но мне было тяжело. Казалось будто жизнь потеряла свои краски. Я не могла быть так зависима от кого-то, но в итоге стала. Я хотела увидеть её снова, хотела до боли. Всё-таки время лечит. Я смирилась с этим совсем недавно. Когда поняла что больше не думаю о ней каждый день. Так может, раз в неделю. Иногда вспоминаю, но не более. И ведь ей обязательно было явиться именно сейчас. Когда я забыла и смирилась. Сучий поступок. Она позвонила мне вечером первого октябрьского понедельника. Я узнала её номер только из-за дурацкой подписи, увешанной сердечками. Блядские сердечки добавить хватило бы ума только мне пятилетней давности. Я всё это время так ждала этого звонка, но когда держала в руке вибрирующий телефон, чувствовала какую-то неконтролируемую агрессию. Не хотелось поднимать трубку поначалу. Но и сбросить я не могла. Не простила бы себе. - Алло? На другом конце послышались сначала помехи, а потом воцарилась гробовая тишина, на фоне которой неуверенное "Сэ Ми..?" прозвучало очень одиноко. Было странно слышать своё имя снова спустя столько лет. Телефон не передавал голос в точности, но её голос я сразу узнала. От этого произнесённое имя казалось ещё более незнакомым. Я долго молчала. Мне показалось целую вечность. Не знала что сказать. Простое "Да" казалось глупым и банальным. "Привет" ещё более дурацким. Выдавила из себя идиотское "Что такое?", будто она звонила не спустя пять с корочкой лет, а через жалкие пару месяцев, с какой-нибудь очередной просьбой о помощи, или рассказом о своих новых одногруппниках. "Звоню" - мне хотелось задушить её. но желание увидеть её снова и никогда не отпускать пересилило - "Хотела узнать как ты". Разговор не клеился. После короткого "Я в норме" последовала пара банальных вопросов. Учусь ли я, где работаю, хватает ли мне денег(что слышать было, правда, обидно), нашла ли я себе кого-нибудь(что слышать было ещё обиднее). Но в конце концов на другом конце снова воцарилась тишина, от которой на сердце скребли кошки. Я всё ещё не могла привыкнуть что что-то чувствую. "Так получилось, я сейчас в Нью-Йорке. Может ты хочешь встретиться?" - наконец раздалось из трубки. "Может ты хочешь?" - она говорила это так, будто делала мне одолжение. Будто знала, как плохо мне было тут, и решила дать ложную надежду. Наверное если бы я знала о том к чему это приведёт, не соглашалась бы. Упустила бы свой шанс, но зато не сделала бы хуже. Но тогда я была одурманена происходящим…особенно её голосом. Мне хотелось снова услышать из её уст что-то до боли родное, знакомое. То что смогло бы вернуть меня в то время, когда всё было хорошо. Но первым что я услышала при встрече было лишённое всякого энтузиазма приветствие, сопровождаемое таким же холодным, отстранённым взглядом. Я сразу поняла что эта встреча не будет похожа ни на одну из наших прежних. Я видела что что-то сломалось. Чжун Хи пригласила меня в небольшое уютное кафе недалеко от центра. Мы вместе никогда не были в нём, что уж там, мы по кафе толком и не ходили. Приходилось обходиться дешёвыми макаронами и акционным молоком, срок годности которого вот-вот обещал подойти к концу. Но я, кажется, заглядывала туда до этой нашей встречи. Всё-таки когда я нашла нормальную работу у меня наконец появилась возможность посещать какие-то заведения кроме сраного Севен-Элевена. Я сильно волновалась перед встречей. Несмотря на это не особо парилась о том как буду выглядеть и что говорить. Просто хотела чтобы она узнала меня. Чтобы увидела в моём уставшем взгляде прежние знакомые черты. Но, как было сказано, с самого первого взгляда я поняла что всё будет совсем не так. Она узнала меня, точно узнала. Я видела как она, кажется, приободрилась, увидев меня. Она определённо помнила. Думаю, даже ценила. Но этого было недостаточно. Даже сейчас, когда я готова была схавать любую её подачку, любое доброе слово обо мне. Даже сейчас этого было недостаточно. - Ну так что, как ты? Ты так и не рассказала ничего толком по телефону - начала моя Хи. Если сейчас я ещё могла назвать её моей. - Да вроде всё кратко изложила…работаю тату-мастером, бабки вроде есть, не голодаю. Учиться так и не пошла, ну а куда мне теперь. Личной жизнью не занимаюсь - в последнем предложении я очень хотела поставить точку. Чтобы без лишних вопросов, без объяснений. Чтобы она поняла, что я ждала её. - Ого, тату-мастер? Звучит захватывающе, как тебя приняли? - после моего короткого и незамысловатого рассказа она решила, похоже, перейти на свой - Я вот живу в Чикаго, теперь. Ну точнее, я оттуда и не уезжала, просто…теперь точно осела там, думаю. - По какому поводу? - вопрос глупейший. Я чувствовал себя странно. Будто спрашивала о чужой жизни, о которой мне ничего не должно быть известно. Так и было, вообщем-то. Я знала старую Чжун Хи как свои пять пальцев, но новую видела в первый раз - Я думала тебе нравился Нью-Йорк. Очередной факт из прошлой жизни. Воспоминание, которое теперь принадлежало только мне. Одно из того, что Чжун Хи предпочла задвинуть в дальний ящик. Я не могла винить её за это, всё-таки та её жизнь была бедной, наполненной неудачами и проблемами, долгами, полу-разваливающейся квартирой и десяти-часовыми сменами. Но несмотря на это, я люблю ту жизнь. Не пытаюсь сбежать от неё, хотя уже давно выросла и выбралась оттуда. Я ценю это как опыт, который навсегда останется со мной. Она выкинула это, как испорченную главу её жизненного пути. - Я жду ребёнка - ответила она. Так, будто это тоже было будничными делом. Будто я должна была отнестись к этому спокойно, после того как пять лет пускала по ней слёзы, надеясь что она вернётся ради меня. Я бы хотела быть умнее, но похоже, жизнь меня ничему не учит. - Кто этот мудак? - не подумав выпалила я. Не могла поверить, что можно захотеть этого. Настоящего дома, семьи. Не со мной и не здесь. - Мудак? Мы вместе уже давно, он замечательный и… - она смотрела на меня своими большими карими глазами. И похоже понимала что со мной не так - Я люблю его, Сэ Ми. Было стыдно чувствовать себя такой глупой. Стыдно не перед Чжун Хи. Её я видела в первый раз, а незнакомцем обычно всё равно на твои глупости. Стыдно было перед собой. Стыдно было что я надеялась. Верила. Вела себя как последняя дура все эти пять лет. - Ну и кто он? - Коротко спросила я. Без злобы, просто поинтересовалась. Но наверное в моём голосе чувствовалась обида, потому что отвечала Чжун Хи не спеша, будто боялась меня разозлить или расстроить. - Его зовут Мёнгги, мы познакомились когда я была на третьем курсе. Он работает помощником руководителя одного крупного бизнеса, так что мы очень хорошо живём - конечно, ведь деньги и нормальная жизнь это то к чему Чжун так долго шла. За это я её тоже не винила - Он правда очень славный…мы сразу сошлись характерами. А ещё он верный, готов всегда встать за меня, ответственный, бережливый… - Всё, всё. Я поняла тебя. Любовь до гроба и бла-бла-бла. Девушка напротив меня безнадёжно вздохнула. - А ты, не пыталась найти кого-нибудь? У тебя было много времени для того чтобы найти свою любовь до гроба. - Много времени, ты серьёзно? - к тому времени я уже не могла остановить то что бурлило внутри - Блять, я всё это время…А ладно, забей. Всё равно ничего уже не исправишь. - Сэ Ми? В чём твоя проблема? - нахмурилась девушка, наблюдая как я сдерживаюсь от того чтобы вышвырнуть свою тушу из этого заведения. - Я же сказала забей. Давай, расскажи мне ещё что-нибудь, только пожалуйста, более позитивное. - Я не понимаю…Мы не виделись так долго, и ты не рада что у меня всё наладилось? - я определённо попала на крючок. Чужая хватка крепко держала, не давая соскочить с больной темы. - Конечно я рада, Хи. Безумно рада. Просто…ты помнишь о своём обещании? - исправить ситуации возможности уже не представлялось, и я решила идти через самое пекло. Да больно, да жалко, но пусть это всё закончится. Пусть останутся воспоминания, которые греют мне душу по сей день, а этот разговор станет последним моим разговором с Новой Чжун Хи. - Ты же не хочешь сказать, что правда всё это время ждала меня? - о да, именно об этом и я твержу весь вечер - Я понимаю, мы были близки тогда, но…всё забывается, это было так давно. У меня была своя жизнь, у тебя своя. Ты мне правда нравилась, Ми, но… - Что "но"? Я знаю что была глупой, но я не могла придумать всё. Я ждала тебя не из-за наших мимолётных связей, я ждала тебя потому что…потому что любила, на самом деле. И я была уверенна, мать его, что ты любишь в ответ. Это всё бред, я знаю, не говори ничего. Я не пыталась строить с тобой счастливое будущее. Мы никогда не смогли бы быть…вместе, особенно так, как ты это себе представляешь. С семьей, домом и всё такое. Но я ждала, потому что надеялась что ты любишь. Если ты не любила, то зачем было всё это. А если любила, то почему удивляешься сейчас? Вывалив всё это на неё, я ждала реакции. Бурной реакции. Хоть какой-то реакции. Думала что она начнёт сопротивляться. Скажет "я не лесбиянка". Я хотела чтобы она сказала "я не лесбиянка". Потому что это бы поставило точку. Это сказало бы мне всё, что мне нужно было услышать. "Я не лесбиянка, я просто хотела близости. Я нашла семью и мне не нужны бывшие связи с кем-то вроде тебя. Я ценю твою помощь, но никогда не чувствовала ничего подобного" если подробнее. Это было бы достаточным оправданием для меня. Я бы закрыла глаза на все несостыковки и смогла бы уйти со спокойной душой. Но она не сказала ничего подобного. Просто молчала, наблюдая за мной. И в её взгляде я читала отчаяние. Как-будто она тоже пыталась всё исправить. Хотела как лучше, но снова ударила в грязь лицом. Вскрыла старую рану, про которую так долго пыталась забыть. У неё получилось это сделать, у меня нет. И теперь я заставила её снова об этом вспомнить. Это был единственный раз, когда за этот вечер я увидела в глазах Новой Чжун Хи её старую. Этот проблеск почти ослепил меня. Но я не повелась. Если посмотреть на это с другой стороны, я просто сорвала пластырь с раны. Сказала ей то, что она сама произнести боялась. Чжун Хи пусть сама разбирается с этим, уже в своей новой жизни. Может быть расскажет своему парню как на протяжении полугода трахалась со своей коллегой, которая заботливо приютила её у себя в квартире. Как отдавала ей всю себя, лепетала о вечной любви и пела серенады о верности. Может он поймёт, раз у них такие доверительные отношения. Сукин сын. Я ушла ничего не говоря. Не выставила чек за моральные увечия, не написала гневное СМС, не стала читать нотации. Зачем мне это всё. Ведь в конечном итоге всё останется как прежде. Моя Чжун Хи навсегда останется там, в том странном периоде моей жизни, когда я надеялась лишь на удачу, пытаясь пережить свою первую зиму в Нью-Йорке. Моя Хи всегда будет со мной в моих воспоминаниях. Испуганная, тревожная, но искренняя. Потерянная в огнях большого города, но согретая в моих объятиях. Новая Чжун Хи будет готовить ужин своему мужу, собирать сына в сад и ухаживать за гортензиями на балконе. Старая будет рассказывать мне о звёздах, кутаться в лёгкую куртку зимой и курить со мной во время рабочей смены. Чжун Хи изменилась, но я всегда буду помнить нашу первую встречу.