стоп-кран

Томас испуганно застыл в дверном проёме — в полумраке квартиры его черный спортивный костюм и темно-русые волосы резко выделялись на фоне светлой во всех смыслах головы стоящего в дверях Йоста. Полуночный гость стоял неподвижно и терпеливо ждал, пока его пригласят внутрь: его глаза внимательно изучали знакомый силуэт в каком-то уебищном на его взгляд костюме, который на самом деле просто не очень подходил его обладателю.  Хозяин квартиры наконец встрепенулся и сделал шаг назад, распахивая дверь шире.  — Ты приехал… — ошарашенным голосом, словно не верящим в то что Йост действительно стоит тут рядом с ним, и это даже не очередной болезненный сон. — Не думал, что ты приедешь. — Да уж, — коротко бросил Йост, проходя вглубь квартиры. — Просто захотел узнать, что ты там затеял. Томми глубоко вздохнул, набираясь храбрости. Разговор обещал быть сложным, но нужным. Он торопливо прошел в комнату, по пути зажигая не очень то яркий торшер, и Йост последовал за ним. Расположившись возле небольшого стола у окна, Томас нервно забарабанил пальцами по его поверхности, пытаясь таким образом унять нараставшую внутри тревогу. Его взгляд метался между гостем и мягким полумраком комнаты, в то время как Йост стоял чуть поодаль, внешне спокойный и собранный, словно дающий молчаливое одобрение неизбежному. — Я буду выступать на Евровидении ради… Ты ведь знаешь, зачем я это делаю? — неуверенно начал Томми, и его голос слегка дрогнул. — Я не могу просто стоять в стороне. Это мой способ показать им, что мы не сломлены. И, честно говоря, это ещё и попытка снова вернуть прежнего тебя.  Озадаченность в глазах Йоста была абсолютно справедливой, поэтому договорить нужно было как можно скорее.  — Я хочу, чтобы ты знал — я не забыл, и не забуду никогда.  Томми осторожно приблизился к Йосту: тот фыркнул, пытаясь скрыть растерянность, но взгляд выдавал его с потрохами.  — Я буду выступать ради тебя. Вот так просто взять и выпалить то, ради чего живешь, буквально дышишь каждый день на протяжении последних нескольких месяцев — а затем стоять и ждать подтверждения того, что все твои труды не напрасны. Ну план капкан, не иначе.  В голубых, словно ледяной рассвет глазах мелькнула смесь удивления, боли и чего-то более светлого — надежды. Значит, всё не зря.  — Тогда удачи тебе, — тихо сказал Йост, — надеюсь, ты там найдёшь то, что ищешь. В комнате снова повисла тишина, но она больше не казалась такой тяжёлой. Томас чувствовал, как внутри у него что-то поворачивается в нужную сторону — словно у них появилась возможность начать всё заново. Он сделал шаг к окну, посмотрел на мерцающий вечерний город и тихо, но уверенно добавил: — Я не отступлю. Вот увидишь, я покажу им всем, — искреннее обещание, от которого дышать стало легче. Йост тоже подошел к окну и встал рядом: на миг их руки соприкоснулись, и Томми слегка дернулся от этого прикосновения. Он все еще боялся, что Йост не понимает, насколько много тот значит для него. Он чувствовал, как каждый удар сердца отдаётся эхом в груди, и наконец осознавал: ради этого выступления он готов пройти через любые испытания, даже если это всего лишь банальная, немного пошлая вендетта. В этот момент для него не существовало ничего более важного — только предстоящая борьба и та искра, которая совершенно точно (он видел!) наконец зажглась сегодня в глазах Йоста. Тишина застыла между ними, словно само время замерло в ожидании развязки этого разговора. Томми опёрся спиной о край дивана, их взгляды встретились — никто не решался сделать первый шаг, но оба точно знали: этот момент уже давно созрел и не мог больше ждать. Йост потянулся медленно, словно боясь спугнуть, его рука едва коснулась плеча Томми — тот наклонил голову, и их губы встретились в осторожном поцелуе.  Стоп-кран сорвало почти одновременно. Словно искра, внезапно вспыхнувшая в темноте, разгоралось и желание вперемешку со страхом. Внутри Томаса всё сжималось: волнение и надежда переплелись в один темно-синий клубок. Сердце заходилось в бешеном ритме, а мысли в голове одна за другой сменяли друг друга — сможет ли эта искра стать светом, который озарит образовавшуюся внутри Йоста тьму, или же в случае его провала она разрушит всё, о чем он мечтал, когда решил отомстить? Йост углубил поцелуй, плавно перемещая руки ниже, и в этот момент Томми осознал, что ничего больше не имеет значения — только они, тишина ночного города за окном, и надежда на что-то новое, рождающееся из пепла прошлого.