Парный каминг-аут

Уже стемнело, каждый из ребят удобно устроился на сене. Аделя в последний раз проверяла их и желала всем спокойной ночи. Ей, кстати, покоя не давал сломанный забор, поэтому она попросила проверить его ещё раз, мало ли. Голосованием было принято изгнать с насиженного места самого вонючего, и это был Паша. Игорь как верный друг не оставил своего товарища и вызвался пойти с ним. Кое как разглядев в темноте дорогу они дошли до сломанного забора, где обжимались сегодня днём. Доска и правда отвалилась, потому что Артём не смог нормально прикрутить её. С горем напополам они принялись чинить забор Спустя несколько колких шуток, фраз про маму и глину забор был восстановлен. Игоря почему-то тронула их беседа, он давно не разговаривал так непринуждённо и лёгко. Паша захотел проверить общую работу и плюхнулся на доску, которая, на удивление, осталась на месте, лишь немного скрипнув. — Если бы она сейчас сломалась, я клянусь, ты бы зубами это всё скреплял, - смеётся игорь, а паша язвит в ответ — Тебе бы тоже досталось от Адели, - он смеётся вместе с другом, от чего падает на стог сена, который лежал за забором. Паша всё на заборе, но в это же время лежит на стоге сена. Он не может отдышаться, переворачиваясь с одного бока на другой. Игорь помогает ему подняться, вытаскивая из колючего сена. Вроде бы всё, паша стоит и оттряхивается от сухой травы, уже можно идти к ребятам, но сейчас он стоит ближе, чем обычно. Когда Паша стоит так близко, можно подробнее разглядеть непослушные волосы и весёлые глаза. Игорь всё же решается попросить об одолжении, ну не откажет ведь... — Можно ещё раз? - он устало поднимает голову, брови чуть сместились к переносице. Пашок в недоумении переводит взгляд на друга. — Можно что? - искренне не понимая просьбы, он полностью разворачивается и пристально смотрит в глаза другу. — Ну того, - Игорь замялся, молчит, теребит рукава и обводит взглядом силуэт детдомовца исподлобья, — Обнять. Паша молчит, немного удивляется, но потом разводит руки и тихо смеётся. — Ну обними, - оба сглатывают ком в горле, и оба идут навстречу. Игорь обнимает друга, сначала немного шарахается, но потом утыкается носом в надплечие. Белобрысый же обвивает руками талию товарища, пятится под давлением и в конце концов снова упирается в забор. От обоих пахло хуево и сейчас они могли убедиться в этом. Паша пытается ровно дышать, но из-за нервного черноволосого не получается, Игорь изредка вздрагивает и мотает головой, чёрные пряди иногда щекочат безмамышу подбородок, заставляя недовольно цыкать и отворачиваться. Из-за этого Игорь думает что что-то не так, он поднимает голову и виновато смотрит в глаза Паше. — Ты это, прости за ту хуйню, ну, про маму, - почти шёпотом мямлит брюнет и виновато, по-детски хлопает глазами, отводя их в сторону. — Чё ты начинаешь, я же сказал что простил, - тихо отвечает паша, заметив реакцию друга он, с прикрытми глазами, расплывается в улыбке. — Та стрёмно стало, - замято отвечает Игорь и снова смотрит на белобрысого. Не отпуская друга, игорь прислоняется к его лбу. Когда паша близко хочется его обнять, а когда он ещё ближе хочется больше. Вдруг стало жарко, стыдно, он успел уже раз 10 пожалеть об этом, их прядки путаются, глаза искрятся. Паша тоже ахуел от такого, но всё таки прижался в ответ Прикрытые глаза, учащённое дыхание, обоим стало жарко. Хотелось что-то сказать, но никто не мог начать первым, так и упирались, паша в забор, а игорь в пашу, и оба задыхались Летняя жара будто душит их. Специально, а может и нет, игорь покачивается, норовя спихнуть друга с забора. Паша же крепко цепляется за глиномеса, отказываясь падать в очередной раз. Ближе, ещё ближе, ещё... Они смотрят друг на друга почти сплетаясь ресницами, первым слабину даёт паша. Паша, который тянул бы до последнего. Который ни за что не признался бы. Но сейчас хотелось этого больше чем когда-либо Он снова качнулся в сторону Игоря и вцепился в губы. Было сухо и горячо, но только в первые секунды, потом слюна помогла справиться с этим. Со стороны Игоря слышится сдавленное мычание, может стон, на секунду он ослабляет хватку, но потом обнимает друга с новой силой. Паша лизается, кусает чужую губу, иногда причмокивает. Зарываясь рукой в чёрный затылок он тянет Игоря к себе, пока тот стоит в шоке, не шевелясь. Паша целует уголки губ, нос, не как в романтическом сериале, там всё мягко и влажно, а тут у обоих в горле пересохло от волнения и даже слюнявые чмоки перестали спасать. Паша наконец отстраняется, за ним мельком тянется полупрозрачная нитка, но почти сразу обрывается. Пока белобрысый вытирал рот, его друг боялся открывать глаза. Обмен соплями произошёл успешно, разве что Игоря передёргивает, он с трудом открыл глаза. «Разговора по душам не хватает» — Бля, ну по-дружески же, - тихо шепчет кто-то из них. Эти обжимания длились минуту, может две, но для них это показалось вечностью. И им, кажется, даже настоящей вечности было бы мало. Паша снова целует, напористо, не стесняясь кусать чужой язык. Теперь странный запах и потрескавшиеся губы казались чем-то родным и тёплым. Может не пухлые как у девочек, не упругие, на это всё равно. Игорь прикрывает глаза и протяжно стонет. Слишком интимно. Слишком жарко. Пока один целует, другой оставляет яркие засосы на коже, и так по очереди. Они что-то стонут, жмуться и слюнявят друг друга. Руки сами пробираются под футболку, начиная бродить по телу, поглаживают то там то тут. Когда пашу сжимают руками в ответ он мычит что-то, но слишком неразборчиво. Игорь тихо стонет и хрипит, когда ловкие пальцы добираются до сосков, белобрысый оттягивает их, сжимает, играется. Не прекращая слюнообмен он умудряется дразнить глиномеса так, что он сам отдаляется от паши и тихо проговаривает что-то между стонами. Из-за бронхита и сбившегося дыхания ничего не понятно, поэтому паша продолжает ласкать друга, довольствуясь реакцией. Игорь хватает его за руки, отодвигая от себя, тихое — Если продолжишь, то я не выдержу, - долетает до детдомовского и тот прекращает лапать друга. Игорю хотелось бы продолжить, но он чувствует себя неправильно. Пашу же всё устраивает, ему похуй, он делает как чувствует, а чувствует он только Игоря. Ну и тянущее чувство внизу, как же без этого — Чё ты как девственница на сеновале, - впереремешку со вздохами мямлит Паша, опуская руку всё ниже. Оттягивая резинку адисасовских штанов он начинает рыться в труселях. Дураку понятно что от таких махинаций у обоих что-то поднимется, поэтому детдомовский решил не затягивать. Немного поёрзав, паша устроился поудобнее и ловкие пальцы тут же обвили орган в кольцо, начав медленно растирать кожу. На этом моменте у Игоря внутри что-то умерло, а может и родилось, он пока-что не понял. Содрагающийся брюнет уткнулся лбом в друга, который продолжал кряхтеть. Но долго плакаться в плечо не получилось, паша опустился на землю, окончательно стягивая спортивные штаны. Растерев пальцем прэдекуляр, он облизнул головку, от этого Черноволосый прерывисто задышал и прикрыл рот, потому что стоны выходили уж слишком громкие. Детдомовский не стеснялся дразнить старшего, невесомо касаясь органа языком и вдувая щёки. Брови сами встали домиком, зрачки в прикрытых глазах расширились до невозможного, глиномес натурально задыхался. Он зарылся рукой в светлые прядки и понемногу оттягивал их, паша то и дело менял темп, стараясь подавлять рвотные рефлексы. Ноги сами собой сжались, а тело согнулось. Паша правда старался, выделял языком каждую вену, чмокал в нужном месте, брал до основания. Когда он первый раз пихнул в горло весь размер, то не смог сдеражть пары слёз, благо смог сдержать рвотный позыв. Младший то и дело всматривался своими почти щенячьими глазками в Игоря. Раскрасневшийся и заплаканный паша запыхался, полностью сбил дыхание, но всё равно целовал там где было приятнее всего, от чего дрожащий глиномес снова начинал издавать гортанные стоны. Теперь, когда детдомовский не стесняясь сосал по самые гланды, внутри Игоря окончательно умерла надежда на женщин (даже после ранальду на аве он надеялся) Слишком жарко — паша потирает внутреннюю сторону бедра, заставляя глиномеса содрагаться ещё сильнее. Он почти скулит, сильнее зарываясь пальцами в белые волосы. Давит рукой на голову, насаживая на член. Игорь запрокинул голову. Тихий и низкий, протяжный такой, стон казался ещё ниже из-за бронхита. Паша почувствовал внутри горла горячую жидкость, которая позже растеклась по подбородку вместе со слезами. Немного солёно, но он и не настолько фетишист. — Ты из этих что-ли?- как бы в шутку, пытаясь сбавить напряжение сказал Игорь, пытаясь отдышаться. Он замялся и отвёл взгляд, потому что не мог смотреть другу в глаза после такого — Ясен хуй что после такого не натурал, - паша опять язвит, вытирая рукой остатки жидкости на лице. Смачный харчок помог избавиться от экулята, но не полностью, он что-то мямлил и оттирал свой подбородок, но игорь его не слышал. Все эти порно ролики с показушными стонами и сексапильными молоденькими девочками выглядели уже по другому, по крайней мере для глиномеса. Поцелуи, ну есть и есть, мне то что, просто губами дрочаться — раньше он думал именно так, и сейчас думает так же, только вот ему это начало нравится. Если у паши в отличие от него был какой-то опыт с девушками, то Игорь с позором проигрывал этот бой, называя себя полноценным инцелом. Для него подобная близость была новой, немного пугающей. Он не знал как реагировать на вот ЭТО, да и вообще, он бы очень волновался по поводу своей ориентации, если бы нашёл время думать. Потому что сейчас он ловит себя на мысли что от паши пахнет какой-то хуйней и ему нравится этот запах. Сами того не заметив, они снова начали обжиматсья, не успев отойти от такого шокирующего события Игорь пошёл дальше и сам навалился на детдомовского. Вцепившись губами в пропахшую шею глиномес начал медленно целовать её, аккуратно покусывая около ключиц и плеч. Спустившись ниже, язык начал будто инстинктивно обвивал соски, аккуратно оттягивал их и заставлял краснеть. « — Вжал как зверь», - слова младшего от части правда, игорь дурел от запаха бензина и прочей херни, хотя раньше наркоманом замечен не был. Почему-то захотелось прижать пашу к себе, обнять, затискать, поцеловать там, укусить тут, как будто в один момент у игоря протекла крыша. Ему голову сносило от одного вида — запыхавшийся детдомовец, кое как удерживая равновесие пытался целовать, кусался, облизывался. Игорь сам себя не слышал через всю пелену жара и смотрел как заворожённый. Паше тоже хотелось целовать. Его ужасно бесило что на игоре целая футболка, а на нём одна майка, всё потому что майка уже не выполняла должной функции прикрытия. Паше тоже хотелось любоваться, целовать и обнимать "друга", дразнить а потом хихикать. Ему тоже не хотелось отпускать, хотелось сидеть так всегда. Паша не стеснялся выкидывать похабные комментарии, но старшему было плевать, он вообще не слышал партнёра. Ох, паша, тот самый мамкин доксер, спустя пару секунд сам начал скулить и ёрзать на этом ебучем заборе. Глиномес полез не к члену, а сразу к жопе, поэтому сладкие вздохи сменились на недовольное кряхтение. Младший начинает шипеть когда в него всё же решаются засунуть палец. Пытаясь уладить ситуацию Игорь зализывал засосы и укусы, аккуратно целуя в ключицы и лоб, каждый раз получая в ответ тихое, но смущённое « — Да ты заебал», - он снова целует грудь, шершавый язык немного щекочет нежную кожу, а усевшийся на заборе детдомовец то и дело запрокидывает голову. Медленными круговыми движениями он постепенно двигается внутри белобрысого, паша сопит, кусается, но ничего против не имеет. Решив себя чем нибудь занять он захотел повыбивать стоны из Игоря, и вот он снова присосался к фарфоровой коже, нежно целуя и оставляя засосы по всей шее. Старший от этого тихо постанывает, да, он тоже оставляет засосы, но не так активно и колюще как это делает паша. Минута, может несколько, и вот внутри уже два пальца. Нащупав нужный комок нервов старший уверенно надавливает на него, заставляя друга задыхаться. Паша выгнулся и захныкал прикрывая рот, а Игорь засмеялся, за что легонько получил коленом в бочину. В глазах больше нет неуверенности и страха, только желание. Вскоре и три пальца вошли на ура, потому Игорь стянул семейники с друга и приставил головку к жопе. Младший грустно вздыхает когда чувствует пустоту внутри, игорь же в свою очередь делает предупредительный чмок в нос. Сначала шипение, крики и стинутые зубы, потом пашок привык и сам начал двигаться. Брюнет не отставал и двигался в такт паше, но долго сдерживаться не смог. Пара минут и вот уже старший выбивает стоны из детдомовского. Чудом удерживая равновесие на досках паша жмётся к другу, жалобно стонет и извивается. Игорь в свою очередь мямлит что-то ему на ухо и продолжает долбить, упираясь рукой в несчастные доски, которые, кажется, сейчас треснут нахуй. Но тогда им треснет Аделя, поэтому Игорь старается двигаться напористо, но не грубо, придерживая белобрысого второй рукой. Оба издают протяжные стоны. Паша — прикрыв рот, лишь бы не заохать на всё поле как демьян, а Игорь — тяжело дыша, уткнувшись в плечо другу и покусывая его . Паша выгибается и дрожит, иногда тихо хныкает, впиваясь пальцами в плечи партнёра. Игорь тоже протяжно стонет и шипит, оставляя яркие отметины на коже. Ещё немного и оба изливаются. Кажется что дыхание настолько горячее, что оставляет ожоги, но это уже не важно. Постепенно они приходят в себя, молчат, будто ничего не было. Они не любят говорить о чувствах, а друг с другом и не приходится, ведь обоим хорошо. Даже если молчат вместе, им всё равно нравится — Надеюсь после такого у тебя обнаружат спид, - надменно хихикает белобрысый. А слишком доверчивый Игорь чуть ли не подпрыгивает и обеспокоенно начинает задавать вопросы — Бля, ну ты же пошутил, да? - всё, что он сможет говорить ближайшие несколько минут, пока они идут обратно Единственное, о чём жалеет Игорь это запачканные адидасовские штаны, но они того стоят. Паша жалеет только о том, что этого не случилось раньше. И может быть чуточку о том, что сегодня долбили его (а мог бы и он)