Путь к сердцу Сакуры лежит через...

В “Потосе” шумно и весело. Обрывки разговоров доносятся до Сакуры со всех сторон, но ему сейчас совсем не до пустой болтовни. Ему всё равно на то, что Нирэй и Кирю, сидящие с ним за одним столом, обсуждают какую-то новую игру, он не слушает, что там обсуждают Хираги и Умэмия, ненадолго вернувшиеся в город, с их третьекурсниками. Даже любимый омлет с рисом почему-то кажется Сакуре пресным и совершенно невкусным. Хмуро сведя брови, он пихает в рот ложку за ложкой и сверлит взглядом барную стойку. Там, на высоком стуле, напротив Котохи, устроился Суо. Чёрт бы его побрал. — Сакура-сан, ты в порядке? На плечо неожиданно ложится тёплая ладонь, и Сакура зыркает недовольно на Нирэя, который с легкой тревогой в глазах смотрит на него. — Ты уже минут семь неотрывно смотришь на Котоху-чан, — поясняет Нирэй смущенно, убирая ладонь. — Может, ты голодный? Попросить еще омлет? Ложка холодит пальцы – Сакура машинально засовывает её в рот и кривится, когда металл клацает о зубы – она оказывается пуста. Он опускает взгляд в тарелку и только тогда понимает, что уже все съел. И, наверное, какое-то время просто скреб ложкой по тарелке, как идиот. Если Кирю заснял это, чтобы потом угорать и клепать мемы в чатик их класса, Сакура нихера не удивится. — Че? — наконец хмыкает Сакура, бросая ложку в тарелку. — Нет, я не голодный. И ни на кого я не смотрю, отвали. Поворачиваясь к барной стойке, Нирэй тоже смотрит на Суо, о чём-то до сих пор беседующего с Котохой. О чём вообще так можно долго пиздеть? С Суо-то, из которого слова иногда клещами надо вытягивать. — Неужели Сакура-чан ревнует? — мурчит вдруг Кирю, подпирая подбородок рукой. Взгляд его, по лисьи хитрый, скользит по лицу Сакуры внимательно и въедливо. И Сакура от его слов вдруг замирает, прибитый к полу этим простым вопросом. Ревнует? Он? Что за… что за бред? Щекам становится горячо – Сакура не видит, но чувствует, как смущение уродливыми пятнами расползается по лицу, выдавая его целиком и полностью. Кирю заливисто хохочет, уворачиваясь от агрессивного пинка ногой под столом, а Сакура сжимает кулаки, пыхтя, как чёртов чайник. Да что они… как… — Смотри, Сакура-сан, как бы Умэмия-сан не узнал! — встревоженно шепчет Нирэй, кидая полный благоговения взгляд на сидящего за соседним столиком бывшего главу Фуурин. Который, вообще-то, грозным совсем не выглядит – хохочет, что-то втолковывая прижатому к нему мощной ручищей Хираги. И Сакура моргает растерянно, на секунду сбиваясь с мыслей. При чём тут Умэмия вообще? Взгляд сам собой вновь прикипает к барной стойке. Привычно спотыкается на Суо вместе с забарахлившим сердцем, скользит к Котохе. Стоп. Котоха. Умэмия. Это чё, они думают, что он?... — Вы придурки совсем? — рявкает Сакура – кажется, громче, чем хотелось, потому что в лоб прицельно прилетает салфетка от соседнего столика – Сакура готов поспорить, что кинул её Каджи. Сбавляя обороты, он бросает салфетку обратно и шипит недовольно. — Нахрен не сдались мне эти девушки! Лёгкие шаги Суо шелестят по полу – и Сакура, может, не обратил бы на них внимание, если бы не тихий смех. — Ого, я чуть не пропустил каминг-аут нашего капитана? Суо садится напротив, обнимает тонкими пальцами чашку с чаем. Смотрит так насмешливо, бросается незнакомыми Сакуре словами. Чё он там чуть не пропустил?... Явно что-то неприятное – судя по тому, как хрюкнул Кирю, утыкаясь в телефон. — Не стесняйся, Сакура-кун, выходи из шкафа, — подбадривает Суо. Склоняет голову на бок в – Сакура жопой чувствует – полном издёвки жесте. Золотистая кисточка серег мажет по плечу, привлекая взгляд. — Здесь тебя никто не осудит. С трудом отвлекаясь от сережки, Сакура смотрит на Суо как на идиота. — Ты ебу дал? Я не в шкафу. Я за столом сижу, — Сакура вдруг подозрительно хмурится и стискивает кулаки. — Или ты типа про то, что моя квартира маленькая, как шкаф? Плечи Кирю дрожат. Он прячет лицо за экраном телефона, бессовестно угорая, и Сакура снова вспыхивает от ужасного смущения. Чёрт, да вечно он так! Ляпнет что-то, выставляет себя идиотом. Конечно, быть посмешищем даже перед друзьями само по себе было не слишком приятно – пусть Сакура и знал, что они не со зла, просто потому что они идиоты. Но выставлять себя дураком перед Суо не хотелось ещё больше. А он, блин, только это и делал последние полтора года, с самого их знакомства. — Забыли, Сакура-кун, — Суо вдруг машет ладонями в воздухе и кивает Сакуре на пустую тарелку. — Тебе понравился омлет? Сакура непонимающе моргает. А? — Ну… да, — пожимает он плечами. — Как и всегда. — Хорошо, — почему-то довольно кивает Суо. — Че хорошего-то? — Сакура хмурится, скрещивает руки на груди. — Лучше скажи, чего отирался у стойки. Суо улыбается самым уголком губ и приподнимает в воздух чашку чая. — Вот, попросил Тачибану-чан сделать чай. — Так долго? — Ну, она была занята готовкой. Суо легко пожимает плечами – и Сакура просто нутром чует, что он ему нагло пиздит. Но… чёрт, он итак до него доколебался с вопросами просто так. Странно, что Суо вообще на них отвечал. — А что, ревнуешь, Сакура-кун? — спрашивает вдруг Суо, растягивая губы в улыбке. В тёмном глазу Суо полыхают горячие искорки. И Сакура твёрдо уверен в одном – в отличие от Нирэя, Суо точно имеет в виду не Котоху. — Отвали, — бурчит Сакура, чувствуя, как вспыхивают огнём уши, и, откидываясь спиной на стену, отводит взгляд. Тихий смешок Суо растворяется в воздухе. Они уже давно расходятся, отправляясь по домам, а Сакуре всё не даёт покоя эта чёртова ситуация. Суо в последнее время общался с Котохой слишком часто. Вечерами, возвращаясь домой после патруля, Сакура часто замечал его, заглядывая в окна кафе (не то, чтобы он смотрел специально, просто… просто так получалось, вот и все!). Да и утром Суо иногда встречал его, уже сидя за барной стойкой, и со своей извечной довольной улыбкой махал Сакуре, предлагая позавтракать вместе. “Завтрак” в понимании Суо означал греть ледяные ладони о чашку чая, пока Сакура впихивал в себя еду, но Сакуру, в общем-то, и такое положение дел вполне устраивало. Ему… по-настоящему нравилось проводить с Суо время. Потому что когда они оставались наедине, Суо становился немного другим. Все таким же улыбчивым, подтрунивающим, искренне наслаждающимся его, Сакуры, неопытностью и незнанием, но… Казалось, что та защитная скорлупа, которой Суо оградил себя от других, выставив наружу лишь фасад безупречных манер и вежливой полуулыбки, слегка приоткрывалась, обнажая внимательному взгляду что-то более личное. Пусть Сакура был иногда наивным, он не обманывался. Он прекрасно знал, что Суо не так прост, каким хочет казаться. Что под его прочной броней, если умудриться её сковырнуть, найдется ещё одна, может, чуть потоньше – Суо представлялся Сакуре эдакой ирэко-нингё, загадка в загадке, один слой, за ним ещё и ещё – и Сакура сильно сомневался, что хоть когда-нибудь докопается до настоящего Суо. Но иногда, когда они оставались только вдвоем… Когда свет солнца пробивался в окна кафе, и волосы Суо почти пылали багровым – красивым, как листья клёна поздней осенью – казалось, Суо смотрел на него по-другому. Улыбался по-другому тоже, просвечивал искренностью в трещинках своих масок. И вполголоса бросал что-то личное, делясь крупинками своего прошлого. Сакура принимал и такие мелочи. В конце-концов, он и сам говорить о прошлом не любил – важнее ведь настоящее, так? А в настоящем им, кажется, нравится вот так проводить время вместе, растворяясь в переплетении непонятных взглядов, коротких прикосновений и случайных оговорок. Но, чёрт… может ли быть так, что всё это время Суо хотел проводить больше времени не с Сакурой, а… с Котохой? Если так подумать… Суо каждый раз улыбался ей, здоровался, расспрашивал об учебе. Может, это и была простая вежливость, но, чёрт. Зачем он тогда ходил в “Потос” без Сакуры? Сакуру это бесит. Нет, не то, что Суо куда-то там ходит – да пофиг на него! То, что он об этом думает. То, что заглядывает в окна “Потоса” и почему-то чувствует себя спокойнее, если не видит там Суо. То, что внутренности так противно и гадко шевелятся, пуская по рукам мурашки, когда Суо так долго общается с Котохой. Чёрт, да ему плевать должно быть, где Суо ошивается, пока это не школа или патруль. Как и то, с кем он общается. Он, вот, с Нирэем шароебится постоянно – но Нирэй же Сакуру не бесит! Чёрт, с чего он вообще задумывается о личной жизни своего заместителя? Все эти мысли капитально так изматывают. Сакуре не хочется признавать очевидных вещей, потому что тогда всё станет куда сложнее, и привычку быть честным с самим собой он малодушно задвигает в дальний угол – куда-то к этим спутанным мыслям, которые старается не крутить в голове. Но они крутятся сами. Всплывают перед сном, не давая уснуть, приходят в голову, стоит только перешагнуть порог “Потоса”. Сакура не знает, в них ли дело, а, может, в том, что он в очередной раз выложился на полную в крупной драке с молодой группировкой, решившей расширить своё влияние на территории “Бофурин” – так или иначе, на следующий день после драки он сваливается с лихорадкой, никого не успев предупредить. Энергичный стук в дверь вырывает Сакуру из душного, вязкого сна. Солнце бьёт прямо в глаза – надо всё же купить чёртовы занавески – во рту сухо, как в чёртовой пустыне, а тело сковывает вязкая слабость. Башка кружится нещадно – перед глазами летают не то, что вертолётики, целая армада космических кораблей. Как в том фильме, который Суо посоветовал ему посмотреть, про какие-то войны звёзд. Смотреть пришлось с субтитрами и это было охренеть как непривычно, но Сакуре всё равно понравилось. Потом он узнал, сколько там фильмов и немножко прихренел, но Суо пообещал со смехом что будет ещё интереснее. Ловя эти самые космические корабли, мелькающие перед глазами, Сакура кое-как поднимается с футона. По стеночке бредет к двери, открывает ее под новый бодрый стук – после нескольких убедительных сеансов пиздюлей одноклассники, наконец, научились не вламываться в его квартиру, даже несмотря на то, что дверь он никогда не запирал. Впрочем, Сакура уже знает, кого он увидит на пороге. Нирэй обеспокоенно стискивает в руках белоснежный пакет из ближайшего комбини, а Суо просто смотрит на него, склонив голову к плечу. — Че надо? — хрипит Сакура, устало привалившись к косяку двери. Переход из комнаты в коридор отнял у него все силы, которых и так было не то чтобы дохера. — Так и знали, — ахает Нирэй встревоженно. — Сакура-сан, ты заболел. Сакура только вздыхает, прикрывая уставшие глаза. — Не парьтесь, — отмахивается он, всё же делая шаг назад и впуская друзей в квартиру – не держать же их на пороге, всё равно зайдут, раз приперлись. — У меня все есть. Силы заканчиваются как-то враз – Сакура покачивается, цепляется за стену, и тут же чувствует, как Суо ловко оказывается рядом, подхватывая его под локоть. Сакура цокает сердито, но помощь принимает, позволяя Суо идти рядом. Это – принимать помощь от людей, которые искренне хотели о нём позаботиться – всё ещё удавалось Сакуре с трудом, сквозь скрипы внутренних протестов и через раз. Но с Суо чаще всего было проще. Сакура знал, почему. Просто старался об этом не думать. — Спасиб, — кивает Сакура, почти падая на футон, и сразу же укутывается в толстое одеяло, чувствуя, как его бьёт дрожь. — Мы принесли домашку, лекарства, ну и так по мелочи… — тараторит Нирэй, опуская набитый пакет у футона, на котором клубочком свернулся Сакура. — Все очень волновались, когда ты сегодня не пришёл. Ты хоть предупреждай, а не просто пропадай, Сакура-сан! Мы-то, конечно, на опыте, сразу всё поняли, но… — Да я только проснулся. Голос Нирэя медленно сверлит дырку в его черепушке – Сакура кривится и прикрывает глаза, едва удерживаясь от того, чтобы не спрятать голову под подушку. — Всё у меня норм, — вздыхает Сакура устало и смотрит на Нирэя. — Это… спасибо, конечно, что навестили. И за это, — он мотает подбородком на пакет. Собственные слова кажутся неуклюжими и косноязычными, но Нирэй сияет, кивая, что “Обязательно всем передам, Сакура-сан!”, а значит – он всё делает правильно. — Что ж, раз у тебя всё есть, мы пойдем, пожалуй, — улыбается Суо и мягко тянет Нирэя за локоть в сторону коридора. У Сакуры появляется такое чувство, словно всё это уже было. Тогда, в первый год его обучения. Он заболел после драки с Килем, и Суо с Нирэем точно так же пришли его навестить. Только... тогда, замкнутый и недоверчивый Сакура хотел лишь одного – чтобы его оставили в покое. Потому что он привык справляться сам, потому что не хотел чувствовать себя обязанным. А сейчас… сейчас, кажется, он хотел бы видеть рядом одного конкретного человека. Сакура смотрит на Суо пристально, хмурится. Размыкает пересохшие губы, словно собираясь что-то сказать… но не произносит ни слова. Только прячется под одеялом и согласно мычит под внимательным взглядом темного глаза. — Мы вернёмся завтра, Сакура-сан! — бросает на прощание Нирэй. Хлопает входная дверь. Сакура снова остаётся один. Досада на самого себя заставляет стиснуть кулаки. Что мешало ему бросить в своей грубой манере “Можете оставаться, если хотите”? Но штука была именно в этом – Сакура не был уверен, что Суо этого хочет. Сакура до сих пор хреново разбирался в человеческих взаимоотношениях. Что если Суо просто выполнял обычные дружеские обязательства и свои обязанности, как вицекапитана, потому и пришёл? Поставил галочку в своем списке “Проверить, не сдох ли Сакура-кун” и пошёл куда-то… ну, в тот же “Потос”? И вообще, мало ли у него дел его загадочных. С чего Сакура вообще решил, что хоть немного ему... блин, н-нужен. Под дурацкие мысли и сожаления Сакура проваливается в неровный сон. А когда просыпается – в квартире пахнет чем-то вкусным. "Наверное, снова Котоха пришла навестить" — вяло думает Сакура. И под урчание живота разлепляет глаза и откидывает тяжёлое одеяло. Для того, чтобы, привстав на локте, увидеть прямо перед собой безмятежное лицо Суо. Тот сидит на коленях на полу, идеально ровно выпрямив спину. Читает какую-то книгу. Сакура моргает несколько раз. Охренеть у него сны при температуре. Температурный сон в облике Суо, по всей видимости, замечает, что Сакура проснулся, и оживляется, внимательно глядя на него. — О, Сакура-кун, ты проснулся. Хочешь есть? Живот снова урчит, словно сам отвечая на вопрос. Сакура лишь обалдело кивает. Походу не сон. Суо откладывает книгу, плавно поднимается на ноги и уходит на кухню. Оттуда слышится тихий шум – звон тарелки, щелчки старой конфорки на купленной недавно с рук плитке. — Вот. Держи, — Суо садится рядом с Сакурой на самый краешек футона, держа в руках тарелку с невероятно пахнущим рисовым супом. — Покормить тебя с ложечки? — шутит он, следя, как Сакура медленно садится ровно, подпихивая под спину подушку. Сакура только шикает на него, чувствуя, как загораются уши, и забирает у Суо до краёв полную тарелку. — Это Котоха принесла? — спрашивает он, поднося первую ложку к губам. Суо только изгибает губы в улыбке. — Вкусно? — отвечает он вопросом на вопрос. Сакура жадно сглатывает суп. Он прокатывается по пищеводу горячей волной, оседает внутри приятным тёплым комом. Сакура в специях не особо разбирается, но, кажется, в этот раз в суп добавлено что-то новое, чего он никогда раньше не пробовал. — Охренеть как, — отвечает он абсолютно искренне, засовывая в рот вторую ложку. И тут же чуть не давится, когда слышит негромкое: — Это я приготовил. Сакура смотрит на Суо, застыв глупо с ложкой во рту, а потом, с усилием проглотив суп, кашляет коротко. Уши краснеют сильнее. Он только что похвалил суп, который сделал Суо. И… чёрт, да он же правда охренеть какой вкусный. — Н-не знал, что ты умеешь так вкусно готовить, — бормочет Сакура, опуская взгляд. И быстро проглатывает ещё пару ложек супа. Он такой вкусный, что оторваться от него просто невозможно. Суо молчит несколько секунд, а потом тихо смеётся. — Признаться честно… — произносит он медленно, словно раздумывая над каждым словом. — Я… я и не умел. Сакура смотрит на него с изумлением во взгляде. Суо улыбается самыми кончиками губ и степенно продолжает: — Я имел смелость попросить Тачибану-чан показать мне пару несложных рецептов традиционной японской кухни. Она любезно согласилась меня научить. И… вот. Раз Сакуре-куну нравится, я, пожалуй, очень собой доволен. Золотая кисточка скользит по плечу, когда Суо наклоняет голову в своей особой манере. — Так вот зачем ты постоянно с ней виделся… — бормочет Сакура, сжимая ложку зубами. — Я-то думал… Он тут же прикусывает язык, вспыхивая – чёртова температура делает его таким болтливым! — но Суо уже подаётся ближе. В тёмном глазу вспыхивает огонёк. — Ты думал что? Сакура жмурится, чувствуя, как щёки начинают гореть. Затыкает себе рот очередной ложкой супа, но уже поздно. Приходится отвечать. — Думал, ну… Что она тебе нравится, — цедит он, сам прекрасно понимая, как по-идиотски это звучит. — Что? — Суо моргает растерянно. Смотрит на Сакуру по-настоящему непонимающим взглядом – и Сакуре хочется пощелкать пальцами перед его красивым лицом, чтобы он отвис, но он лишь вталкивает в рот ещё несколько ложек супа, от волнения совсем не замечая вкуса. — Сакура-кун, я, признаться, порой бываю удивлён, как имея одни и те же вводные данные мы умудряемся прийти к абсолютно противоположным результатам, — признаётся он со странным смешком и качает головой. Сакура коротко выдыхает сквозь зубы. — Да блин! Тебя не поймешь! — бросает он, со стуком опуская на пол пустую тарелку. — Ты… ты охренеть какой сложный, Суо. Для меня особенно. Я… не то, чтобы против. Не подумай. Мне нравится то, что ты знаешь столько разных вещей. С тобой всегда интересно разговаривать – даже если ты подъёбываешь меня или пытаешься наебать чисто по-приколу. Но ты, сука, сложный, и что ты чувствуешь на самом деле – я в душе не ебу. Ты слишком хорошо это прячешь, — Сакура хмурится, на секунду спотыкаясь. Он привык был честным с самим собой – и, к чёрту, пора бы достать из самого дальнего уголка собственные забитые чувства и иметь смелость прямо на них взглянуть. — Ты часто говоришь, что я как открытая книга. Что я не умею врать, что по мне, нахрен, видно всё, о чём я думаю. А по тебе не видно ничего – только твою гребаную улыбочку. Так что давай, скажи мне, почему же я пришёл к неверным выводам. Скажи, что видно по моему лицу, когда я смотрю на тебя. Сакура выдыхает протяжно, закончив говорить. Завтра он свалит всё на температуру, но прямо сейчас он с облегчением чувствует, как с сердца с грохотом падает тяжёлый камень, который, оказывается, так тяготил его, а Сакура этого и не понимал. Это приятно – просто признать собственные чувства. Взаимные они или нет – плевать. Он переживёт. Суо молчит – только смотрит на него пристально. И в кои-то веки не улыбается. — Я не в восторге от традиционной японской кухни, — вдруг произносит Суо. — Я родился.. не здесь. У меня своя диета и к такой пище я не привык. Знаешь, зачем я учился готовить, Сакура-кун? Дыхание почему-то перехватывает. Догадка зреет внутри, но Сакуре эгоистично хочется, чтобы Суо произнес это вслух. Чтобы не увильнул, не скрыл полуправду за шутками, чтобы сказал все прямо, словами через рот. — Потому, что тебе нравится всё это есть, — честно признаётся Суо. — Потому что ты сам готовишь – прости, Сакура кун – просто отвратительно, а мне хотелось тебя… порадовать. Выразить свою заботу. — И тебе не нравится Котоха, — все же мнительно спрашивает Сакура, пунцовея ушами, когда слышит тихий смешок. — С такими вопросами, Сакура-кун, я начинаю с печалью думать, что нравится она тебе, — вздыхает Суо с притворной грустью, но Сакура видит хитрые искорки в его глазу. Но всё же ведётся. — Мне нравишься ты, придурок, — рявкает Сакура, и тут же краснеет, понимая, что, чёрт, всё же признался в этом вслух. — Как хорошо, что это взаимно, — тут же расцветает Суо, щурясь в улыбке. — Ну, а теперь, Сакура-кун… — он тянется к Сакуре, внезапно оказываясь как-то слишком близко. Холодные пальцы аккуратно заправляют за ухо прядь белоснежных волос, лицо Суо оказывается близко – так, что сердце испуганно барабанит по грудной клетке изнутри – и, когда Сакура малодушно прикрывает глаза, его лба касаются прохладные губы. Суо со смешком отстраняется и мягко толкает Сакуру на футон. — Температура, кажется, ещё есть. Давай-ка спи. А я, наверное, пойду... Сакура распахивает глаза, чувствуя себя обманутым. — Ты охуел? — спрашивает он хмуро. И, хватая Суо за руку, бесцеремонно тянет на себя. — Ты такая зараза, что к тебе никакая болезнь не прилипнет, — ворчит он под тихий смешок Суо. — Будешь спать со мной. Или книжку свою читать. Без разницы. И пусть действия Сакуры такие смелые, лицо его, кажется, покраснело настолько, что скоро откроет новый оттенок красного. Сакура поспешно отворачивается, пряча собственное дурацкое смущение, укутывается одеялом. И вслушивается напряженно в то, что за его спиной делает Суо. Не проходит и пары секунд, как подушка проминается под весом ещё одной головы, а под одеяло ныряют холодные руки, обнимая Сакуру поперёк живота. — Раз уж Сакура-кун так приглашает меня с ним переспать, как я могу отказаться, — мурчит невыносимый Суо куда-то в красное ухо, почти касаясь его губами. — Молчи лучше, — бормочет Сакура, зарываясь носом в подушку. Засыпая в кольце рук Суо, Сакура обещает себе одно. Насрать, что сам Суо об этом думает – утром он его обязательно поцелует.