My Little AngeL

День выдался тихим. Серые облака закрывали небо, как будто само время пыталось замедлиться, не давая Хёнджину уйти. Он знал — момент близок. Скоро всё закончится. Его пребывание в прошлом, его время с маленьким Ликсом. Феликс сидел в углу детского сада, играя деревянными кубиками. Он был тише обычного, но в глазах не было прежней пустоты. Взгляд ещё уставший, но живой. Он знал, что рядом есть кто-то, кто не уйдёт. Кто защитит. Кто останется. Хёнджин присел рядом, наблюдая за тем, как Ликс строит неуклюжую башенку. — Ты знаешь, — тихо начал он, — ты очень сильный. Даже если иногда боишься. Мальчик посмотрел на него и вдруг протянул маленькую ладонь. Хёнджин замер, прежде чем осторожно вложил в неё свою. — Мне жаль, что ты прошёл через это. Но поверь… однажды ты встретишь человека, который будет рядом. Всегда. Он будет держать тебя за руку, когда страшно. Он будет светом, когда темно. Он будет домом. Маленький Ликс не ответил. Он просто потянулся вперёд и крепко обнял его. Маленькие ручки сомкнулись у Хёнджина за спиной, и в этот момент время будто остановилось. Слёзы наворачивались на глаза. Это был прощальный момент. И сердце Хёнджина знало: он больше не сможет остаться. Мир дрогнул. Словно в тишине кто-то щёлкнул выключателем. Краски начали меркнуть, растворяясь в свете. Голос Ликса будто шепнул: — Не уходи… ⸻ Хёнджин резко открыл глаза. Глубокий вдох. Пот на лбу. Сердце стучит в груди так, будто сейчас разорвётся. Он огляделся. Комната. Его кровать. Он… дома. Долго сидел, не шевелясь. Пытался осознать: это было? Или только сон? — Хён… — раздался тихий, сонный голос. Феликс. Взрослый. Настоящий. Он выглянул из-под одеяла, его глаза были слегка опухшими от сна. — Ты в порядке? Хёнджин не смог говорить. Только молча подошёл и сел рядом, взяв Феликса за руку. — Мне просто… снился ты, — наконец выдохнул он. Феликс хмуро, но мягко улыбнулся. — Тогда это был хороший сон, да? Хёнджин не ответил. Он наклонился и легко прижался лбом к его плечу. Он не скажет. Никогда. Но теперь он знал, что будет стоять между этим человеком и любой болью. Будет тем, кто заслонит собой любой страх. Тем, кто поднимет, когда Ликс упадёт. Тем, кто, как обещал, станет крыльями. И когда Феликс снова заснул в его объятиях, Хёнджин смотрел на него — и знал: |«Теперь твой страх — мой. А твоя жизнь — это то, что я буду беречь, пока бьётся моё сердце.»