Бариста, я Вам нужна?

Солнце, робко заходящее за горизонт, ласковым мимолётом обнимала бликами своих запоздалых лучей впадавших в объятия темноты силуэты человеческих душ, чьи личности, вопреки формально обыденного строения характера существа с душой и разумом, разительно отличались друг от друга не только своим слогом, внешностью и индивидуальными проблемами, но и особой придурковатостью, что была присуща каждому в меру его особенностей. Кучерявая брюнетка в коротковатом для её длинных ног джинсовом сарафане, поверх которого заботливо была надета синтетическая рубашка с неравномерными разводами разных цветов (чтоб не замёрзла) и застёгнут блестящий ремень на её тонковато девственной талии, имела уникальную смелость в распоряжении своих маленьких, толком ничему не обученных взрослыми рук, что нынешним поколениям обозвалась одним незамысловатым словом — сталкинг.  — Да Лаер, держи правее! — Я и так держу правее. Справа неё, немного согнувшись, стоит феминный на вид мальчишка, чья одежда не отличается чем-то неформально экстравагантным, потому как одет он в чёрные, свободно висящие спортивки и такую же футболку, чья форма не позволяла увидеть через ткань очертания его худощавого тела.  — Я не вижу ничего, посмотри точно, работает ли вообще твой бинокль? — кудрявая вычурно поморщилась, выказывая своё недовольство не только разглагольствующим тоном, но и всем своим видом, — Мне нужно знать, там он или нет. Пара подростков стояла на крыше протёртой временем, проливными дождями и жестокими снегопадами трёхэтажки, напротив которой ненавязчиво расположилась аккуратно выглядящая кофейня, чей логотип поверх стеклянных дверей напоминал об её минимализме, совершенно не привлекающими внимание буквами гласив : «Capulatte». Дело в том, что в ней, лишь по редким выходным, подрабатывал бариста, чьи волосы кудрявая описывала как пшенично растворимое в деревенском поле блаженство, а глаза его словно по-крепкому горячий американо, что он наверняка готовит какому-нибудь бизнесмену, заходящему каждое утро за кофе, ведь были они такими же по-чёрствому карие, напоминающие земельно глубокую яму, что девушка вырыла себе в тот момент, когда заглянула в них, в очередной раз влюбившись в незнакомца до покраснения краев аккуратных ушей. Теперь, когда её друг, очно учащийся в другом городе, Лаер, приехал на каникулы, она собственноручно может подвергать его насилию в виде наставления следить за объектом её воздыхания через староватый бинокль, принесённый им же. — Ну вон же, там он конечно, обслуживает какую-то девчонку, — обхватив худощавыми конечностями корпус бинокля, парень сразу обозначил его присутствие на рабочем месте. — Где? — кудрявая нервно подскочила. Желание краем глаза увидеть своего мальчика сильнее любой тревожности, что нагонялась с помощью переживаний об уличных камерах, чётко записывающих их деяния, что вследствие можно было использовать как доказательства слежки за невинным человеком.  — Лина, я клянусь, что больше никуда с тобой не пойду, — Лаер прерывисто вздохнул, отдавая той используемое оборудование, — ты в курсе, что он заяву может написать за такое?  — За какое такое? Боже, я уверена, что он ни о чём во-первых не догадывается, а во-вторых, какое ему вообще дело до двух.. — Лина приостановилась, торопливо обмозговывая свои же слова, — ну, ладно, одной фанатки? — зрачки по-голодному болотных глаз наконец-то наткнулись на стоящего в классически чёрном лонгсливе молодого парнишку, чей вид выдавал его молодой возраст. — Подойди к нему уже напрямую, он же не может проигнорировать тебя так же, как в телеге, — парень устало потянулся, направляясь к выходу с невысокой крыши, — пойдём, как раз время девять доходит, он скоро уйдёт.  — Подожди.. — зеленоглазая продолжала настырно разглядывать образ часто посещающего гостем её глуповатые сны молодого человека, что удивительно резко достал телефон (по наблюдениям, на работе он делал это достаточно редко), а затем будто бы направил его в сторону девушки, фотографируя кудрявую, стоящую с биноклем в руках, — блять, Лаер. — Что случилось, ушёл уже?  — Он по-моему сфоткал меня. — Ну и дура ты. Сейчас проблем не оберёмся, и всё из-за того, что тебе понравился недоступно холодный мальчик, — тембр старшего опустился, заставив Лину невольно вздрогнуть, хотя, скорее, причиной стало не это, — всё, пойдём отсюда, — Лаер продолжил прерванный кудрявой путь, немедля уходя к лестнице, что приземляла его бывалые кроссовки на железные вставки, а затем и на разгорячённый пылко жарким днём, не очень хорошо положенный рабочими руками строителей асфальт. — А мне-то что делать теперь? — кучерявая не на шутку распереживалась, потому как излюбленный ею идол был не совсем простым горожанином русского мегаполиса, а имел при себе по-богатому статных родителей, чьи связи превосходили любой закон государства, потому как имели пугающе большое влияние в своём распоряжении. — Отстать от человека, которому ты не нужна, — слезши подкошенными страхом ногами с постройки вслед за Лаером, Лина дала тому слабый подзатыльник.  — Обидно ведь, дурачьё..  — Смотри, он выходит с кофейни, — старший настырно дёргает кучерявую за плечо, на что та ненароком хохочет, толкая того в ответ.  — Что, правда что ли? — зеленоглазая торопливо переводит зрачки своих глаз со своего ручного фембоя на блондина, и вправду, объект её обожания медленно вышел из кофейни, держа в костлявых пальцев своих рук белёсый пакет с неизвестным содержанием, что из-за предательского расстояния между ними Лине не рассмотреть, — Как думаешь, что в пакете?  — Иди и подойти к нему, — Лаер снова подтолкнул собеседницу щуплым локтём, на этот раз более по-больному нагло, — бля, он ж на нас идёт.  Никита, так звали Бога в глазах малолетней девочки, внезапно для ровно стоящей наперекор обстоятельствам паре подростков, стал лениво переходить пешеходный переход, наматывая на изнеможённые непростой работой пальцы ручки пластикового пакета. Кучерявая знала наизусть и без запинки, что семейный очаг в виде гигантского частного дома его родителей находился не в этой стороне, потому путь блондина стал непредвиденным бонусом этого дня, что с каждой секундой, словно бредовой иллюзией, лишь приближался к обожжённым событиями жизни недоумевающей паре.  — Всё, я погнал, дальше сама, — старший ловко развернулся, улыбаясь вслед опешившей подружке, а затем впопыхах, обдирая подошву потрёпанных кроссовок, стал убегать. — Ну ты и сука, Лаер, — обернувшись на предателя в виде родного друга проговорила под темп своих трясущихся ног зеленоглазая, и неважно, что тот её уже давно не слышал. — Ну привет, Полина, — поворачиваться к нему, если честно, совсем не хочется. Сердце кучерявой встало на месте не единый раз, а затем, словно поломанный маятник часов в бабушкиной гостиной, стало стучаться так быстро, что она не могла даже в мыслях прикинуть частоту ударов, проникающих в её замёрзшую на закате душу, — может, повернёшься ко мне? — по-бархатному низковатый голос наседающего сзади парня невольно заставил Полину, откуда-то он знал не сокращённую форму её имени, поднять на своём теле табор мурашек, зацеплявших каждый сантиметр пронизанной её безответной грустью кожи.  — Прости, — младшая, поправив растрёпанные напористым ветром волнистые волосы, всё же дала Никите право заглянуть в её по-бесстыдному бегающие по разным сторонам глаза, отчего она извиняется? Сама не ведает, почему-то сейчас в её голове упрямо красуется лишь одно слово.  — На будущее, если ты следишь за человеком, делай это менее палевно, ибо я уже не первый месяц наблюдаю подобную картину, — старший по-явному активно жестикулировал, но настоящее состояние Лины настолько расшатано, что та того даже не замечала, отвлёкшись на подводившее её репутацию в глазах Никиты резкое потемнение в глазах.  — Да-да.. Ты прав, — кучерявая проворно потёрла веки, избавляясь от навязанного организмом чувства потерянности в свободном пространстве, — больше такого не повторится, обещаю.  — Я не говорил, что мне это не нравится, — не веря своим ушам и очам, Лина строго покосилась на того, убеждаясь в правильности слов выказанных собеседником, — на, держи, — бледно острые руки, что не нарочно обжигали холодностью своей температуры, бегло коснулись её, стеснительно передавая до этого отдыхавший в них пакет, — я знаю, что ты любишь морковный торт, так что..  — Спасибо, — Полина, прытко моргая заслезившимися то ли от уличного вихря, то ли от подаренного старшим дофамина в кровь глазами, робко зажала между дрожащими пальцами хрупкие ленты пластикового пакета.  — Лучше заходи ко мне в кофейню, а не следи верхом на крыше, мне так приятнее. У меня нет времени в интернете общаться, — блондин, на прощание окинув девушку занеженным взглядом своих тигровых очей, медленно развернулся, доставая из кармана развивавшихся на ветру тёмных брюк коробочку с аирподсами, завёл прядку спадающих на лоб волос за ухо и вставил их в уши, оставляя кучерявую один на один с надеждой приходящими в её сообразительную макушку мыслями.