Tu n’es pas seul

Ночь. Снова ты вскакиваешь от кошмара. Кошмара, в котором прошлое — как хищник — дышит в затылок, не давая покоя. Для Ванитаса это уже не было чем-то новым, чем-то пугающим до дрожи. Но шрамы, чья фантомная боль вызывала неприятные ощущения, заставляли задуматься о том, что этот ужас — настоящий. Только тихое, спокойное сопение вампира в кровати напротив развеивало эту иллюзию. На улице шёл дождь. Это чувствовалось по влажности в воздухе, по лёгкому пару, клубящемуся у окна. По тишине, в которой слышны были только капли, стекающие по черепице. Ванитас выбрался наружу, привычно, беззвучно. Уселся на краю крыши, подогнув ноги и опираясь ладонями о холодный, мокрый камень. Перед ним раскинулся город — тёмный, спящий, и будто чужой. Светлые огни окон едва мерцали, не давая полной тьме поглотить всё. На время даже не хотелось смотреть. Пусть даже рассвет уже близко — это не имело значения. Он не вернётся в постель. Не этой ночью. Ветер был колким, с оттенком сырости, и играл с его волосами, касаясь кожи ледяными пальцами. Ванитас не любил холод. Но именно он, вопреки всему, приводил его в чувство такими ночами. Успокаивал. Заземлял. Оставлял после себя ощущение собранности, пусть и временной. Хотя, если честно, можно ли уже считать его сознание хоть сколько-нибудь цельным? В небе вдруг мелькнул свет — тонкий, почти неуловимый, как дыхание. Будто звезда хотела, чтобы он посмотрел, и он посмотрел. Небо раскинулось над ним, как тёмное море, усыпанное светом. Луна — яркая, голубоватая — царила над всем. И среди этого множества — одна звезда. Голубая, холодная, но выделяющаяся. Почти как луна. Почти живая. Вы верите в то, что после смерти люди становятся звёздами? Ванитас — да. И ему плевать, что Вампир Голубой Луны не был человеком. Он всё равно стал звездой. И сейчас Ванитас уверен, что он смотрит именно на него. Будто бы вампир хотел сказать: «Ты не один». А можно ли считать это правдой? Ванитас слишком часто задавался этим вопросом. Остался ли он один? Но в этот момент его спину коснулось тёплое прикосновение. Он вздрогнул, обернулся резко — и встретил белые волосы, темноватую кожу, которая знатно выделялась при светлой одежде и слегка заметную ухмылку. — Твои походы на крышу ночью меня уже не удивляют. — Голос звучал спокойно, даже немного лениво. Ванитас фыркнул. Без раздражения — почти с облегчением. Он прикрыл глаза и сосредоточился на том, как тепло чужого тела согревает его от холода. Когда он открыл глаза вновь, то точно заметил, как голубая звезда вспыхнула на небе чуть ярче. Да. Сейчас он не один.